«Событие-в-действительности» и «событие-в-реальности»
И.В. Мелик-Гайказян
На основании категориального разграничения бытия, действительности и реальности, проведенного А.Н. Уайтхедом, и информационной трактовки преодоления хаоса как события введены понятия «события-в-действительности» (формирование кода) и «события-в-реальности» (создание способа совершения целенаправленных действий - оператора). Событие-в-реальности вызывает семантическая трансформация кода. Это определяет эффективное управление коммуникативной ситуацией как организацию события-в-реальности и устанавливает связь между синергетикой и семиотикой.
Ключевые слова: философия процесса, событие, информационный процесс, коммуникативные процессы, семиотика.
Цель статьи состоит в обосновании необходимости введения двух новых понятий - «событие-в-действительности» и «событие-в-реальности» - в лексикон описаний тех процессов, которые вызывают становление объектов, обладающих сложной системной организацией. В постнеклассическом лексиконе уже прочно укоренились термины «необратимость», «нелинейность», «нестабильность» и «неопределенность». Как выражения, начинающиеся с «не», эти слова даже при частом их употреблении плохо понимаются. Вместе с тем выяснение роли и места в процессах становления сложных систем того, что я называю «событием-в-действительности» и «событием-вреальности», позволит с достаточной четкостью представить взаимосвязь необратимости, нелинейности, нестабильности, неопределенности и неустойчивости в механизмах динамики социокультурных систем.
Конструктивность обращения к терминам постнеклассического лексикона для понимания трансформаций социокультурных систем эксплицирована в исследованиях, в которых ответственность за тотальную культурную деградацию возлагается на современные информационные технологии и средства коммуникации (см., например: [1-4]). Однако внимательный разбор механизмов создания и действия новых технологий позволяют выявить онтологический шанс для оптимистического сценария развития социокультурных систем на общем фоне пессимистических прогнозов. Приближение к обретению этого весьма малого повода для оптимизма возможно при совершении нескольких шагов.
Шаг первый. Существование человека в усложняющемся мире в первом приближении рассматривается в трех проекциях: в исходной коммуникативности бытия культуры; в действительности информационного общества, предоставляющего в распоряжение людей принципиально новые средства коммуникаций; во множестве реальностей, в условиях и в пределах которых наличествует жизнь человека. Одновременное рассмотрение человеческого существования в этих проекциях позволяет увидеть лишь сложившуюся беспорядочность коммуникативной ситуации, уподобляющую линии жизни людей хаотичным траекториям броуновских частиц. Преодоление иллюзии коммуникативного хаоса актуализирует то категориальное разграничение бытия, действительности и реальности, которое было выдвинуто А.Н. Уайтхедом: бытие есть потенциальность, есть все, что может быть; действительность есть то, что осуществилось, есть область «действительных происшествий»; реальность - это вариант воспринимаемой действительности. Для пояснения смысла этого разграничения я приведу следующий пример. То начало, которое получило название «Большой взрыв», создало физический мир с конечным набором мировых констант. Теперь уже известно, что эта действительность физического мира стала одной из 1050 возможностей, содержащихся потенциально в бытии до события Большого взрыва. Восприятие этой действительности реализуется как в широком спектре описаний становления физического мира, так и в еще более широком спектре возникших реальностей (минералогической, органической, биологической etc.), которые есть результат своеобразных рецепций физической эволюции различными подсистемами становящегося мира. Итак, существует сфера возможного - бытие; существует актуализированный вариант потенциального - действительность; существует вариант воплощений действительности - реальность. С этим разграничением бытия, действительности, реальности и связано создание А.Н. Уайтхедом философии процесса. Причем в универсальном процессе А.Н. Уайтхедом выявлено два основных его вида: макроскопический процесс и микроскопический процесс. Первый вид процесса - «это переход от достигнутой актуальности к актуальности в достижении», что тождественно конституированию действительности (или реальности), детерминированного результатом превращения потенциального в актуальное. Второй вид процесса - телеологический, на котором происходит «сращение» многих сущностей, вызывающее создание новой «актуальной сущности» или совершение «актуального события» [5. С. 297]. Таким образом, бытие, действительность и реальность трактуются А.Н. Уайтхедом как макропроцессы, отделяемые друг от друга актуальными событиями как результатами микропроцессов.
Иными словами, рецепция многообразия мира есть рецепция реальности, которая является вариантом действительности, а эта действительность, в свою очередь, является одним из вариантов всех потенциальностей бытия. Начало действительности и начало реальности есть событие. Четких различий между событием, отделяющим бытие от действительности, и событием, отделяющим действительность от реальности, А.Н. Уайтхед не проводит. Смысл предлагаемых мною понятий «событие-в-действительности» и «событие-в-реальности» состоит в фиксации различий, воплощающих событийную смену отдельных стадий мира-процесса в метафизике А.Н. Уайтхеда.
Шаг второй. Философия процесса А.Н. Уайтхеда утратила метафизическую чистоту после ее воплощения И.Р. Пригожиным в программу своих конкретно-научных исследований. В числе весомых научных достижений реализации этой программы есть результаты, требующие уже философской рефлексии. Можно сказать, что философия процесса А.Н. Уайтхеда после своего вторжения в предметное пространство фундаментальных исследований вернулась, как бумеранг, в философию, отметив в качестве добычи новые направления философских исследований.
Для понимания действия механизмов нелинейной динамики сложных систем было важно определить состав признаков, по которым возможно разграничение событий и не-событий, т.е. повторяемых, а потому вполне предсказуемых явлений. Эти требования выявлены И.Р. Пригожиным [6], и, оставляя за скобками всю аргументацию их обоснования, я здесь их только перечислю.
Во-первых, события вызывают нарушение симметрии между прошлым и будущим, т.е. необратимо изменяют дальнейшую последовательность «действительных происшествий». Например, рождение новой звезды, которую мы теперь называем Солнцем, стало событием для глобальной эволюции. А вот наблюдаемые с Земли солнечные затмения есть явления, поскольку происходят с известной и полностью предсказуемой периодичностью. Следовательно, явление солнечного затмения к событиям не относится. Замечу, что разграничение явлений и событий входит в качестве одного из обоснований необратимости времени, которое в классической науке, умеющей изучать только мир явлений, понималось как иллюзия и плод человеческих аппроксимаций.
Во-вторых, событие - это то, что может быть, а может и не быть; может случиться, а может и не случиться. Их описание в терминах вероятности далеко не всегда корректно, поскольку совершению события предшествует хаотическое состояние, т.е. состояние, допускающее несводимое вероятностное описание. «Несводимое» - значит не допускающее перехода к описанию в терминах отдельных фазовых траекторий (обычный хаос) или отдельных волновых функций (квантовый хаос). Иными словами, событие - это абсолютно спонтанное «действительное происшествие», которое не противоречит детерминистическим законам, но и не выводится из них.
В-третьих, по утверждению И.Р. Пригожина, события обладают способностью изменять направленность и темп эволюции. Это значит, что события в той или иной степени становятся исходным пунктом нового развития и нового порядка.
В этих требованиях содержатся основания для понимания как взаимосвязи необратимости времени, роли нестабильности и сути нелинейности, так и того, что данную взаимосвязь образует, т.е. события. Итак, все множество потенциальностей, которое есть бытие, способно спонтанно реализовывать один из вариантов своих возможностей, что тождественно «скачку из потенциальности в актуальность», или событию. Событие становится результатом «сращения», в котором «универсум вещей приобретает индивидуальное единство в результате подчинения «многих» из них конституированию «одной» новой вещи» [5. С. 297]. Во многом благодаря работам И.Р. Пригожина и его школы нам теперь ясен механизм «сращения». Сложные открытые системы могут переживать хаотические состояния, даже если внешнее воздействие на них остается неизменным. При этих состояниях любое случайное поведение элемента системы (так называемая флуктуация), не играющее роли в стабильном состоянии, способно «подчинить» себе поведение всех элементов системы (то, про что в конкретно-научных исследованиях говорят: микросостояние распространяется по всему объему системы и определяет макросостояние), что при особой согласованности этого поведения - когерентности - генерирует спектр новых вариантов порядка, а выбор одного из них воплощается в «новую вещь». Таким образом, создание «новой вещи» становится «действительным происшествием», необратимо отделяющим область всего того, что может быть (бытие), от действительности, которую образует выбранный вариант дальнейшего развития.
Итак, перечислю взаимосвязанные условия совершения события: а) состояние нестабильности, в котором царит неопределенность выбора системой будущего сценария своего развития; б) существование множества вариантов выхода из хаоса и непропорциональность малых воздействий вызываемым последствиям, что становится онтологическим объяснением нелинейности; в) способность элементов сложной системы необратимо, самопроизвольно и спонтанно переходить к когерентному поведению.
Шаг третий связан с пониманием того, в чем заключена сущность феномена информации. Из всей собранной коллекции дефиниций этого феномена [7], по моему убеждению, одно определение имеет содержательное пересечение и с пониманием процесса «сращения», и с трактовкой события в теории самоорганизации: информация есть случайный запоминаемый выбор варианта из многих возможных и равноправных [8]. В приведенном определении информации как выбора четко обозначаются условия этого выбора: а) выбор случаен; б) он совершается из многих возможных и равноправных (но не обязательно равновероятных вариантов); в) результат выбора запоминаем. Первые два условия напрямую связаны с тем требованием к событию, которое выражено словами «событие - это то, что может быть, а может и не быть; может случиться, а может и не случиться». Кроме того, указание на то, что выбирается вариант, а значит, все другие «многие возможные и равноправные» потенциальные варианты не будут осуществляться, соответствует трактовке А.Н. Уайтхедом события как превращения потенциального в актуальное. Третье условие - запоминаемость - нуждается в пояснении. С одной стороны, для тех ситуаций, в которых выбор совершает человек и какое-то время помнит его результат, казалось бы, комментарии излишни. Надобность в комментариях можно счесть излишней для процесса запоминания биологическими объектами, а также для запоминания искусственными объектами, например компьютерами. С другой стороны, возникает проблема с объяснением процесса запоминания объектами неживой природы. Корень этой проблемы в том, что до работ И.Р. Пригожина практически все ученые, занимающиеся теорией информации, существование феномена информации связывали только с возникновением жизни. Это убеждение сильно и в настоящее время. Несмотря на то, что основное содержание статьи составляет разъяснение коммуникативных процессов, разворачивающихся в социокультурных системах, считаю необходимым остановиться на трактовке запоминания в неживых системах. Данная необходимость вызвана тем, что одновременность ухода от акцентирования проблематичности трактовки запоминания в неживой природе и апелляция к результатам синергетики были бы чистой воды редукционизмом. Вся сила и красота синергетики состоит в доказательстве гомоморфизма в механизмах самоорганизации сложных систем различной природы. Это, в свою очередь, создает условия для понимания происходящего в первом приближении на простых моделях, хотя данная «простота» весьма относительна. Что значит «запомнить» в тех системах, которые в обыденном смысле памятью не обладают? На физическом языке это значит привести систему в определенное устойчивое состояние. При этом возникает упорядоченность (структура), олицетворяющая нарушение прежней пространственной симметрии и установление новой, асимметричной и в то же время более упорядоченной формы координации частиц, из которых состоит система. Иными словами, запоминание выражает себя в том, что система фиксирует ее же совершенный выбор в изменении своей структуры. Итак, то, что в обсуждаемом определении обозначено словом «запомненный», в общей теории информации обозначается термином «фиксируемый». Таким образом, третье условие приведенного определения информации - запоминание выбора - реализуется в виде свойства информации, называемого фиксируемостью, что выражается в «записи» информации, не имеющей материальной природы, на материальном носителе.
Итогом третьего шага стало получение указания на информационный механизм совершения события. Я специально употребила слово «указание», поскольку доказательство этого утверждения требует дополнительных аргументов, которые будут приведены ниже. Вместе с тем указанная взаимосвязь трактовок события А.Н. Уайтхедом и И.Р. Пригожиным с феноменом информации необходима для привлечения следующего пункта в моем рассуждении.
Шаг четвертый. Для понимания специфики коммуникативной ситуации в современной культуре, что, напомню, инициировало данную статью, принципиальным стало утверждение У. Эко, что «в тот момент, когда мы сталкиваемся с проблемой передачи информации от одного человека к другому, теория информации становится теорией коммуникации» [9. С. 139]. Совокупность процессов передачи образуют процессы трансляции информации. Следовательно, механизмы процессов трансляции информации являются содержанием теории коммуникации. Результатом этого последнего шага стала открывшаяся методологическая возможность видеть теорию коммуникации как частное выражение теории информации, а следовательно, применять философию процесса А.Н. Уайтхеда и философско-методологические следствия синергетики в качестве релевантных способов исследования коммуникативной ситуации.
Этот результат, достигнутый благодаря избранной мною траектории рассуждения, дает возможность представить коммуникативную ситуацию в новом ракурсе. Итак, обосновано [1], что современное коммуникационное пространство становится фактором не только трансформации культуры, но и ее деградации. В связи с этим, казалось бы, трудно найти повод для оптимизма, поскольку ситуация становится не подвластной какому-либо отдельному субъекту коммуникационного пространства. Вместе с тем совершенные четыре шага приводят к пониманию того, что в ситуации сильной неустойчивости случайное и малое воздействие способно изменить состояние всей системы. Данная неустойчивость амбивалентна: она одновременно угрожает антропологической катастрофой и предоставляет шанс человеку малым воздействием вызвать позитивную социокультурную динамику. Для того чтобы воспользоваться этим онтологическим шансом , необходима точность вмешательства в действующие механизмы коммуникативных процессов. Именно для понимания места и характера приложения усилий, управляющих ситуацией, нужно определение тех этапов динамики, для чего предлагаются понятия событие-в-действительности и событие-в-реальности, поскольку, во-первых, именно механизм совершения события дает шанс вмешаться в ситуацию и, во-вторых, эти события становятся «точками роста» действительности и реальности. Иными словами, необходимо обнаружить конкретное выражение того, что в современном коммуникационном пространстве является «точкой роста» реальности жизненного мира людей, вовлеченных в это пространство. Данная «точка роста» и есть событие-в-реальности, а его совершение необратимо трансформирует действительность, которая уже сложилась как следствие события-в-действительности. Необратимость этих событий образует подобие так называемых «двух непрозрачных границ» [3], отделяющих реальную ситуацию от всех потенциально возможных. Эти границы делают бессмысленным подробное рассмотрение реальности с целью выяснения возможностей управления ситуацией, поскольку их непрозрачность скрывает механизмы самоорганизации и действительности и реальности.
Таким образом, в задачи последующего рассуждения входит доказательство информационной сущности механизмов совершения событий и выяснение конкретных воплощений события-в-действительности и события-вреальности для обозначения места приложения управляющих решений, которые способны вызвать позитивную динамику в современном коммуникативном пространстве.
Решение сформулированной задачи начну с изложения моего понимания сущности феномена информации, для чего акцентирую ряд обстоятельств.
Во-первых, уникальной для теории информации является работа В.И. Корогодина [10], в которой выявлена система свойств информации и обоснована системообразующая роль двух из них. В данном качестве выступают свойства фиксируемости и действенности. И, как было мною продемонстрировано, свойство фиксируемости проявляет себя в трактовке информации, принадлежащей Г. Кастлеру, т.е. сведению существа феномена информации к результату случайного и зафиксированного выбора. Вместе с тем сам В.И. Корогодин осознанно исследовал феномен информации без обращения к выводам синергетики. Им была абсолютизирована трактовка информации, данная М. Эйгеном, который на основе разработанной им теории гиперциклов сводил весь феномен информации к результату отбора способов совершения целенаправленных действий. Этот способ (или алгоритм, программу, инструкцию) В.И. Корогодин назвал оператором и актуализировал второе ключевое свойство информации - действенность.
Во-вторых, кастлеровское определение информации Д.С. Чернавский счел исчерпывающим для всего феномена информации в целом [11]. Им же на основе теории неустойчивости строго обоснована оправданность определения Г. Кастлера, что позволило связать теорию информации и синергетику.
В-третьих, в сложившихся направлениях теории информации саму информацию выражают в качестве выбора, сигнала, программы, сведений, знания, негэнтропии, кода etc. Например, количественное выражение информации создано К. Шенноном для решения задач, связанных с передачей информации по каналам связи; существуют трактовки информации, отражающие операции кодирования как подготовки сигнала/сообщения в соответствии с форматом канала трансляции; работы Э. Янча и М. Эйгена положили начало пониманию информации в качестве инструкции, программы и алгоритма, используемых для исследования способов реализации информации. Все представительные направления теории информации сходятся практически только в одном, а именно в том, что информация есть результат выбора или отбора. Но тождество отсутствует как между отбором и выбором, являющимися процессами, так и между сигналом, программой, кодом etc., являющимися результатами отмеченных процессов. Таким образом, феномен информации предстает во многих обличьях, а все эти воплощения «не схватываются» в каком-либо одном определении.