Этот «разнобой» может быть преодолен [7, 12, 13] только при обращении к философии процесса А.Н. Уайтхеда. На основании этой философии специфика процесса трактуется мною следующим образом: процесс есть чередование стадий, на которых «сращение» многих факторов подводит к формированию некоторого результата, а оформление достигнутого результата становится условием «перехода» к следующей стадии. Следовательно, каждая стадия «стартует» в зависимости от результата предыдущей стадии. Сегодня мы уже имеем основания для того, чтобы сказать, что разворачивание процесса вариативно, нелинейно и необратимо во времени, но для исследования феноменов, обладающих такими качествами, у науки до второй половины ХХ в. не было инструментов. Вместе с тем установленные взаимосвязи между достижениями фундаментальных исследований и философии процесса А.Н. Уайтхеда открывают возможность увидеть феномен информации во вполне определенной последовательности элементарных стадий: генерации информации, фиксации, кодирования, трансляции, создания способа реализации информации (построение оператора), редупликации информации и совершения целенаправленных действий. Элементарность перечисленных стадий относительна, поскольку механизмы процессов на каждой стадии достаточно сложны. Таким образом, я утверждаю, что феномен информации есть процесс, состоящий из строгой последовательности стадий, специфичные результаты каждой из которых выражены в спектре конкретно-научных определений. Последовательность стадий определяется их принципиальной необратимостью во времени. В этом можно убедиться хотя бы на том основании, что создание сигнала, его передачу и получение нельзя поменять местами. Замечу, что простота этого примера не делает его банальным, поскольку кибернетические модели создавались на «круговой» последовательности трансформации сигнала и только понимание информации как процесса заставляет располагать его стадии на стреле необратимости. А сделать это возможно только на основе положения о необратимости времени, которое утверждает синергетика. В принципе в этом состоит суть разработанного мною информационно-синергетического подхода, раскрываемая в двух положениях: информация есть многостадийный и необратимый во времени процесс; информационные процессы есть механизмы самоорганизации сложных систем [7, 12, 13].
Напомню, что согласно А.Н. Уайтхеду события есть результаты телеологических микропроцессов, поэтому для доказательства информационного механизма совершения события мне осталось привести аргументы (обещанные в завершении третьего шага) телеологической причинности, действующей на определенных стадиях информационного процесса.
Правомочность определения, данного Г. Кастлером для информации, была подтверждена на основе математической модели эволюции ценной информации, при этом ценной является та информация, которая способствует приближению к цели [11]. В свою очередь, данная модель стала основанием для разработанной мною методологии моделирования процессов преодоления хаотического состояния, т.е. тех этапов динамики сложных систем, когда цель - выход из хаоса - становится причиной действия всех механизмов, определяющих функционирование системы [7]. Эта методология была верифицирована при исследовании феноменов, функционирование которых происходит под действием целевой причины, например утопии и мечты [13. С. 162-214].
Замечу, что модель эволюции ценной информации [11] создана Д.С. Чернавским вне всякой связи с работами А.Н. Уайтхеда. Это замечание имеет смысл, поскольку и в упоминаемой модели, и в описании А.Н. Уайтхедом телеологического процесса «сращения», приводящего к конституированию события, выделено по три стадии. У А.Н. Уайтхеда это «ответная фаза», «дополнительная стадия», «сатисфакция» [5. С. 298-299]; а в информационно-синергетической модели это стадии доминирования конъюнктурных, прогностических и асимптотических целей. Установленная корреспонденция этих стадий и будет доказательством информационного механизма совершения события.
Итак, при выходе из хаоса происходит конкуренция различных вариантов будущего порядка, достижение которого становится объективной целью системы. Выглядит это следующим образом. В системе, состоящей из множества элементов, существует конкуренция, например, трех вариантов будущего порядка. Первый из вариантов связан сиюминутным стремлением преодолеть неустойчивое состояние в настоящий момент. Этому соответствует так называемая конъюнктурная цель. Девиз следования конъюнктурной цели может быть определен словами «делай как все». Второй вариант подчинен достижению того будущего состояния, которое прогнозируемо на основании состояния, переживаемого в настоящем. Этому варианту соответствует так называемая прогностическая цель. Третий вариант будущего состояния таков, что в настоящем ничего не указывает на возможность его достижения, однако, как покажет дальнейшее, этот вариант является наилучшим для системы в целом. Этому варианту соответствует так называемая асимптотическая цель. Итак, в хаосе вариантов, в состоянии сильной неустойчивости в системе возникают три варианта будущего состояния, которые находятся в конкуренции друг с другом. Суть модели сводится к демонстрации того, что каждый из перечисленных вариантов имеет шанс одержать победу только на определенной стадии. Действие конъюнктурных целей конструктивно на начальной стадии, действие прогностических целей - на промежуточной стадии, а на завершающей стадии возможна победа варианта, диктуемого асимптотическими целями. Таким образом, прогрессивная эволюция, т.е. эволюция с повышением степени порядка, возможна только при «удачной» смене перечисленных вариантов. Осуществление этой «удачной» смены большая редкость, что, с одной стороны, демонстрирует необходимость существования мечты о прекрасном будущем (асимптотическая цель), а с другой - раскрывает причины крайне редкого осуществления мечты. Вместе с тем крайне редко происходит и то, что было названо событием.
В описании А.Н. Уайтхеда начало телеологического процесса, или стадия «ответная фаза», выглядит в качестве «рецепции мира как множества индивидуальных центров чувствования, взаимопредполагающих друг друга» [5. С. 299], что соответствует конъюнктурной стадии, на которой элементы системы становятся (в ответ на множественность вариантов выхода из хаоса) носителями информации о каждом из конкурирующих вариантов, входя в определенную кооперацию между собой. На следующей стадии информационно-синергетической модели происходит оформление возможных вариантов будущих состояний в уже четких границах следования прогностическим целям, т.е. целям уже видимого и прогнозируемого будущего порядка. Этой стадии соответствует выделяемая А.Н. Уайтхедом «дополнительная стадия», содержание которой «определяется индивидуальным идеалом, постепенно оформляющимся в самом данном процессе» [5. С. 299]. Завершающую стадию телеологического процесса - «сатисфакцию» - А.Н. Уайтхед характеризует как «исчезновение всякой неопределенности» при образовании актуальной сущности, «воплощающей решительное «да» или «нет» [5. С. 299]. Завершающая стадия в информационно-синергетической модели выражена в образовании одного состояния, достигаемого при следовании асимптотической цели, т.е. победе того варианта, который становится новым порядком, обретаемым системой. Примером такого состояния является «победа» генетического кода, единого для всего живого, что иллюстрирует решительное «да» или «нет» как итог сатисфакции. Этот итог, фиксированный в коде, стал событием биологической эволюции. Более того, есть уже все основания утверждать, что фиксация в коде варианта выхода из хаоса (хаоса, в котором потенциально содержались все возможности этого выхода) есть событие-вдействительности.
В этом утверждении следует акцентировать одну особенность. Во всех системах, за исключением социокультурных, состояние «сатисфакции», или «победа» асимптотической цели, наступает на некоторое время - на время нахождения системы в обретенном устойчивом состоянии. В социокультурных системах достижение этого состояния достаточно условно, поскольку в этих сверхсложных системах возникающие варианты будущих порядков остаются «жить» на перифериях интеллектуального пространства. Эти варианты сводятся к стереотипам действий, образов и смыслов. Причем под влиянием конъюнктурных целей оформляются стереотипы действий, под воздействием прогностических целей - образы нового порядка, а под воздействием асимптотических целей оформляется понимание смыслов нового порядка вещей. То есть происходит оформление прообразов того, что в семиотике получит прагматическую, синтаксическую и семантическую трактовку форм знака. Следовательно, информационная трактовка события-вдействительности позволяет установить принципиальную взаимосвязь между семиотикой и синергетикой.
Совершение события-в-действительности в социокультурных системах есть образование кода, выражающего выбранный вариант сценария развития системы. Например, создание фонетического или иероглифического письма стало событием. Но никогда в истории культуры один код или один язык не становился единственным. Код или язык, как особая целостность знаковых форм, всегда определял и предопределял действительность конкретной социокультурной системы. Итак, создание кода есть содержание события-вдействительности в динамике социокультурных систем.
В широком смысле кодирование есть процесс такой подготовки сигнала/сообщения, которая соответствует формату канала трансляции для дальнейшей передачи. Подчеркну, что кодирование есть стадия информационного процесса, предшествующая стадии трансляции, а именно процессы трансляции были отмечены У. Эко в качестве предметного содержания теории коммуникации. Таким образом, свое начало коммуникативное пространство обретает в создании кодов. Выражение кодов в формах знака образует предметное поле семиотики. Следовательно, в семиотической действительности социокультурных систем процессы трансляции осуществляются по трем каналам, соответствующим свойствам знака: прагматике, синтактике и семантике.
Процессы трансляции осуществляется в диахроническом режиме (передача информации для длительного хранения) и в синхроническом (передача информации непосредственно адресату). Затем, соответственно, следуют процессы хранения информации и процессы декодирования, а результаты этих процессов позволяют осуществляться процессам избирательных восприятий для отбора алгоритмов дальнейших действий на основе полученных сигналов, данных и сообщений. Итак, процесс трансляции охватывает три этапа в каждом из трех каналов. Некоторое время назад мне удалось обосновать [14-16], что результатом каждого из девяти элементарных процессов трансляции становится образование одной из девяти форм знака в классификации Ч. Пирса. Этот результат позволил трактовать коммуникативное пространство как фазовое пространство форм знака, а темп образования формы знака в когерентном действии каналов трансляции понимать в качестве параметра порядка коммуникативной системы. Достигаемое семиотическое состояние становится результатом работы всех каналов трансляции, что создает условия для построения оператора, т.е. способа совершения целенаправленных действий в коммуникативном пространстве. Таким образом, теория коммуникаций охватывает процессы, разворачивающиеся между стадией кодирования информации и создания оператора. Этот вывод в свое время был подтвержден тем, что все существующие модели коммуникаций нашли свое место в качестве частных случаев и фрагментов обобщенной модели информационного процесса [15,17-18].
В социокультурных системах каналы трансляции осуществляют то, что Уайтхедом называлось «переносом символического воздействия», а в качестве его компонент им выделялись следующие «тройки»: «поверья, эмоции, обычаи»; «идеи, образы, эмоции»; «эмоции, намерения и вера»; «практический интеллект, теоретическое желание проникнуть в первичный факт и иронические критические порывы» [19]. Иными словами, в этом процессе транслируются выраженные в знаке стереотипы действий, образы и смысл, что соответствует прагматике, синтактике и семантике как трем направлениям измерения семиозиса [20]. Эти три направления и определяют форматы каналов трансляции информации в социокультурных системах. Замечу, что данные каналы формируют коммуникативную действительность и вряд ли передаваемые в ней «обычаи», «образы», «вера» подвластны оперативному управлению. Тем самым я хочу сказать, что процесс совершения события в действительности - это процесс, определявший прошлое и настоящее состояния системы, а потому возможность эффективного вмешательства в него уже упущена. Это соображение актуализирует выяснение конкретного воплощения события-в-реальности для обозначения места приложения оперативных управляющих решений.
Слова А.Н. Уайтхеда о необходимости адаптации к будущему, «всегда требующей новых форм выражения», отражают то, что происходит на стадии построения оператора. При этом он отмечает, что «успешная адаптация старых символов к изменениям социальной структуры - это конечная оценка мудрости в социологическом искусстве управлять государством. Также время от времени требуется переворот в символизме» [19. С. 45]. Слово «переворот» (в оригинальном тексте - «revolution») было прочитано мною как ясное указание на событие. Это событие связано с созданием нового символа в качестве средства управления социумом, а его новизна обеспечивается семантической компонентой. Следовательно, возникающий символизм как оператор социального действия и понятый в качестве события должен стать средством разрешения семиотического хаоса, царящего в коммуникативном пространстве [1, 3]. Основанием для трактовки «переворота в символизме» в качестве события является выяснение имеющихся соответствий между этим «переворотом» и условиями совершения события, которые мы обсудили в шаге втором. А именно: событие должно быть случайным; оно должно преодолевать состояние неустойчивости и становиться результатом когерентного поведения всех элементов системы. Уайтхедом отмечается, что, во первых, «перевороту в символизме» предшествует возникающая согласованность и одновременность во всех компонентах «сферы символической экспрессии», что соответствует условию когерентности. Во-вторых, потребность в «перевороте» диктуется «неустойчивой смесью тяготения и отвращения», преодолеваемой «при помощи прагматической апелляции к последствиям», «к будущему», что соответствует условию, при котором микросостояние может подчинить себе макросостояние. В-третьих, условие случайности «переворота в символизме» выражено в том, что он «может (или не может) войти в сознание» тех, на кого направлено воздействие символизма: «единственная трудность в объяснении моей мысли состоит в том, что личностно воздействующий символизм состоит из различных типов экспрессии, которая пропитывает общество и вызывает чувство общей цели. Это самая важная деталь» [19. С. 55]. Создание нового символа способно стать событием, определяющим новую реальность социокультурных систем. Это событие возникает на стадии, на которой происходит построение оператора, что в принципе согласуется с трактовкой Уайтхедом «переворота в символизме» в качестве способа управления социумом.