A seaman, with help of legal sages,
Sued a shipowner for his wages.
The defendant, in New York City (Where served was process without pity)
Thought the suit should fade away,
Since it was started in Pa... (9).
Представляется, что в таких незначительных, с точки зрения закона, делах современная игровая культура позволяет юристам использовать разного рода поэтические приёмы, пренебрегая законами жанра (правилами игры) [25]. Участник коммуникации обладает высокой степенью творческой свободы, сопровождаемой выбором неожиданных для противника игровых стратегий и коммуникативных ходов [26].
Суд как ритуализированное пространство
Ритуализация, как отмечает В.И. Карасик, в различной степени присуща всем типам дискурса и выражается в виде особой коммуникативной тональности, подчеркивающей сверхценность определенной ситуации [27. С. 401]. Ритуальные действия, разворачиваемые в рамках коммуникативной ситуации, компоненты которой, как отмечает М.Г. Извекова, «приобретают особый символический смысл и имеют тенденцию к закреплению в особых ритуальных знаках» [28. С. 2]. В сравнении с рядом других типов дискурсивных практик в судебной коммуникации ритуальность является наиболее жесткой и характеризуется целым набором схем построения, знание которых необходимо для эффективного взаимодействия участников. Ритуальность судебных интеракций находит отражение в последовательности совершения речевых действий в пространственно-временном континууме, фиксированной статусно-ролевой структуре, сценарном распределении ролей, протокольно заданном расположении участников (зал суда - «подлинное теменос, освященное место <...> магический круг, игровое пространство» [1. С. 86]. На ритуальность указывают символичность действий (стук судейского молотка, вставание перед появлением и уходом судьи, принесение присяги) и одежда судьи («судьи до сих пор уходят из «обыденной жизни», прежде чем приступить к отправлению правосудия. Они облачаются в мантию или, скажем, надевают парик» [1. С. 86]). Даже черный цвет мантии имеет символическое значение, подчеркивая беспристрастность, статус и авторитет власти судьи.
Выраженный символизм ритуала направлен на подчеркивание особого статуса участников судебного процесса, а также акцентирование коммуникативного приоритета лица с более высоким институциональным статусом - судьи. В судебном заседании слушатели сидят ниже судьи, который возвышается над залом, что подчёркивает его особую роль в судебном процессе. Пространство зала заседания играет роль театральной сцены. Места зрителей расположены напротив сцены, а места сторон защиты и обвинения противопоставлены друг другу и находятся слева и справа от сцены, что представляет собой «ритуализованный конфликт в форме магического поединка» [29. С. 221].
Ритуальный дискурс, как справедливо отмечает И.В. Палашевская [18], является детерминированной системой, состояние которой определяется законами, описывающими переходы от одних действий к другим. Профессиональные участники судебного процесса (судья, обвинитель и защитник) пользуются статусным превосходством в зале суда, являются носителями ритуальных ролей, посвящёнными в таинство происходящего. Вступая в судебный процесс, они «уже имеют представление о нарративе ритуала, их задача в процессе - посредством творческого применения заранее определённых ритуальных практик добиться желаемого исхода дела. Происходящее по своей сути и направленности является подобием магических практик архаического человека» [18. С. 23-24]. Остальные участники судебного разбирательства (подсудимый, свидетели, эксперты, потерпевшие) в обязательном порядке проходят обряд инициации (предупреждение об ответственности за дачу ложных показаний, разъяснение прав и т.п.). Ниже приведены примеры актуализации ритуальной стратегии инициации подсудимого перед дачей показаний.
Judge: Mr. Simpson, you have the right to remain silent. If you give up the right to remain silent, anything you say can and will be used against you in a court of law.
You have the right to speak to an attorney and to have an attorney present during the questioning. If you so desire and cannot afford one, an attorney will be appointed for you without charge before questioning. Do you understand your rights? (7). [Мистер Симпсон, Вы имеете право хранить молчание. Если вы откажетесь от этого права, все, что Вы скажете, может быть использовано против Вас в суде. У Вас есть право на адвоката и его присутствие во время допроса. Если Вы не можете нанять собственного адвоката, перед допросом Вам будет предоставлен государственный защитник. Вам понятны Ваши права?]
Процесс инициации присяжных заседателей как в российском, так и в американском судебном процессе начинается с оглашения судьей текста присяги. Приведем пример из русскоязычного корпуса:
Приступая к исполнению ответственных обязанностей присяжного заседателя, торжественно клянусь исполнять их честно и беспристрастно, принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его, разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку (9).
После оглашения данного текста присяжные поочередно произносят «клянусь» (ритуальный перформатив), становясь частью сакрального действа, разворачивающегося в зале суда.
К ритуализированным стратегиям, получившим распространение в судебном поле, следует также отнести стратегии инициации начала и окончания судебного заседания, заявления ходатайств, отводов и протестов, обращения к участникам судебного процесса. Все они сопровождаются ритуальными формулами, которые усваиваются участниками дискурсивного экспертного сообщества в процессе обучения и профессиональной деятельности. Приведем пример из русскоязычного корпуса.
Судья: Имеются ли у кого из сторон обвинения и защиты отводы к кому-либо?
Обвинитель: Нет.
Защитник: Да. Ваша честь, отводу подлежит представитель потерпевшего Красненков Андрей Анатольевич (4).
Символика ритуала видится как в строгой последовательности речевых действий (первым дает ответ сторона обвинения), так и в использовании ритуальных речевых формул, которые сопровождают судебный процесс. Другими словами, ритуал предполагает жесткое повторение всех предписанных действий и не допускает вариантов, сводится к трафаретным, клишированным компонентам коммуникации, отражая внешнюю форму поведения участников коммуникации [18]. Следует согласиться с И.В. Палашевской в том, что в Англии непрерывности традиций, символов и церемониалов судебного дискурса придается большее значение [18]. Полагаем, что англосаксонское происхождение американской правовой системы очевидным образом манифестируется в судебных дискурсивных практиках, которые сохраняют английские традиции судебной коммуникации, придавая огромное значение непрерывности церемониалов и сохраняя язык права, насыщенный архаичными терминами и устойчивыми формулами.
В ходе анализа эмпирического материала был выявлен целый ряд формул, которые актуализируют ритуальные стратегии, используемые участниками судебного разбирательства. Для иллюстрации приведем некоторые их них:
1) инициация: This court is now in session. Court is in recess. All rise for the court! All rise! Please state your first and last name for the record / Прошу всех встать, суд идет! Судебное заседание объявляется открытым. Объявляется состав суда. Объявляется перерыв. Суд удаляется на совещание. Назовите свое полное имя;
2) заявления: Objection. - Overruled / Sustained. Возражаю, Ваша честь. - Возражение принято. Возражения имеются? - Возражений нет. У сторон есть ходатайства? - Ходатайствую о... Отводы имеются? - Отводов нет;
3) обращения: Ваша честь / Your Honor, Ladies and gentlemen of the jury, Respectful jury members / Уважаемые присяжные заседатели.
Заметим, что если в американском судебном процессе инициация свидетелей осуществляется посредством присяги (Do you swear that the testimony you will give in this case will be the truth, the whole truth and nothing but the truth, so help you God?- Yes, I do), то в России свидетелей предупреждают об ответственности за дачу ложных показаний (Вы не вправе уклоняться от явки в суд, давать заведомо ложные показания и отказываться от дачи показаний), что накладывает, как представляется, менее серьезный эмоциональный отпечаток, поскольку навязывается извне, судом, который сообщает, что ложь может иметь серьезные правовые последствия.
Как показал количественный анализ эмпирического материала, результаты которого представлены на рис. 6 и 7, заявления и обращения являются наиболее частотными ритуальными стратегиями как в русскоязычном (76 и 54 употребления соответственно), так и в англоязычном (98 и 67 употреблений соответственно) дискурсе. Стратегия инициации встречалась несколько реже (20 употреблений в русскоязычном корпусе и 25 употреблений в англоязычном) в силу ее использования лишь на отдельных этапах судебного разбирательства (в начале и в завершение судебных действий).
Рис. 6 Процентное соотношение ритуальных стратегий в русскоязычном дискурсе
Рис. 7 Процентное соотношение ритуальных стратегий в англоязычном дискурсе
Правила - еще одни неотъемлемый элемент ритуальности. Они охватывают порядок судебных действий и предполагают сценарную упорядоченность коммуникативного взаимодействия [18]. Как пишет А.В. Олянич, «для того, чтобы ритуальная коммуникация состоялась (была реализована), необходим некий алгоритм, которому будут подчиняться процессы коммуникации ритуализованного типа... Вербальный компонент как наиболее вариативная часть ритуала... лимитирован максимами возможного и невозможного» [22. С. 73-77]. Нарушение правил в игре и состязании делает их результат ничтожным, а «ритуальный характер процесса столь чётко сформирован, что процессуальные ошибки могут привести к пересмотру дела» [29. С. 24]. Судебное состязание подчиняется как универсальным правилам общения (постулатам принципа кооперации, правилам рациональной аргументации, принципам вежливости), которые отражают состязательный и людический аспекты судебной коммуникации, так и специальным нормам, определяющим ритуализированный порядок коммуникативного взаимодействия в зале суда (правила обращения к участникам процесса, заявления протестов и отводов, предупреждения об ответственности и т. п.).
Таким образом, сохранение ритуалов, приверженность им в зале суда не только помогают закрепить авторитет судебной власти и освящают процесс отправления правосудия, но и, как справедливо полагает И.В. Палашевская, устанавливают дистанцию между профессиональными и непрофессиональными участниками судебной коммуникации [18]. Устойчивые ритуальные формулы, выполняющие декоративную роль, затрудняют процесс коммуникативного взаимодействия для непрофессионала и облегчают его для участника юридического сообщества, хорошо знакомого со спецификой трафаретной коммуникации в зале суда.
Заключение
На основе выявленных характеристиках коммуникативного взаимодействия в зале суда была реализована цель описания ключевых аспектов аго- нальности. Такие признаки судебного разбирательства, как противоборствующие стороны, арбитр, цель, результат (победа), позволили выделить состязательный аспект дискурсивных практик обвинения и защиты. Были выявлены основные стратегии, используемые обвинителем и защитником в условиях состязательного взаимодействия. Проведенный корпусноориентированный дискурсивный анализ установил, что доминирующей стратегией как в русскоязычном, так и в англоязычном дискурсе является стратегия опровержения.
На эмпирическом материале было продемонстрировано сходство судебного разбирательства с игровыми практиками (участники, арбитр, сце- нарность и зрелищность, наличие цели и правил). Людический аспект коммуникативного взаимодействия в зале суда нашел отражение в таких игровых стратегиях, как манипуляция языковыми знаками и использование поэтических приемов.
Было показано, что ритуальность судебных дискурсивных практик находит отражение как на вербальном, так и на невербальном уровне (использование перформативных ритуальных формул, последовательность совершения речевых действий, фиксированная статусно-ролевая структура, сценарное распределение ролей, протокольно заданное расположение участников). Процедуры инициации, заявления ходатайств, протестов и отводов и обращения к участникам процесса указывают на ритуальный характер судебных интеракций. Использованный корпусный инструментарий дал возможность выявить наиболее частотные ритуальные стратегии в дискурсивных практиках на материале двух языков.
Корреляция трех аспектов агональности и обнаруженных дискурсивных стратегий их актуализации представлена на рис. 8.
Рис. 8 Стратегии актуализации ключевых аспектов агональности судебных интеракций