В вузах поощряется защита дипломов на английском языке. Такая практика, безусловно, помогает молодому специалисту вписаться в международную профессиональную среду, а зарубежным компаниям облегчает задачу привлечения перспективных «мозгов». Это означает, что специалист готовится на экспорт. Кого же готовят российские вузы? Профессионалов на экспорт или специалистов для модернизации и развития нашей страны? Успешно справиться с этой задачей смогут лишь те, кто понимает особенности России, разделяет ее ценности, знает и любит ее язык и культуру.
Ослабление позиций родного языка приводит к непредсказуемым социальным последствиям. По мнению некоторых ученых, из-за потери родного языка происходит маргинализация значительной части этноса. Человек без родного языка теряет «этнический стержень», что приводит к чувству ненужности [6, с. 13].
Основной объект англизации - молодежь, именно поэтому англизированный новояз культивируется и поощряется в сетях. На фоне массовой декультуризации нашего населения лингвистическая и духовная пустота заполняются агрессивно распространяемым чужим содержанием. Происходит незаметная перезагрузка системы ценностных ориентиров, определяющих то, что принято называть «общественным сознанием». Английские культурные мемы - единицы чужой культурной информации - массово тиражируются в СМИ и Интернете и способны вызвать серьезный сдвиг в массовом сознании [8].
Ситуация с языковой безопасностью усугубляется еще и тем, что появляются и находят отклик в академическом сообществе лингвистические теории, разрушительные для национально-культурных языковых укладов. Авторами и идеологами таких теорий становятся подчас авторитетные ученые с мировым именем. Так, например, известный социолог Б. Андерсон считал, что национально-культурная идентичность воображаема и может конструироваться [9]. Офелия Г арсиа, сторонник теории транслингвально - сти (translaguaging), поддерживает право билингвов на неограниченное переключение языковых кодов в процессе коммуникации по своему усмотрению без оглядки на национальный и государственный язык. Она полагает, что язык принадлежит говорящим индивидуумам, а не политическим государствам: «Напряженность, создаваемая разницей между развивающимися формами языка и общественными условностями его использования, заряжает пользователей языка на выход за пределы национальных языков на волю, где они начинают созидать язык свой собственный» (перевод наш. - О.Б.) [10]. Гарсиа, таким образом, сводит язык к узкой функции утилитарного взаимодействия, которую может выполнять любой язык, например, английский. До Гарсиа аналогичную теорию выдвинул Бломмэрт, который считал, что «люди используют не языки, а средства коммуникации», а их специфические наборы представляют собой не объективные сущности, а идеологизированные образования под названием «английский» или «русский язык» [11, р. 4].
При этом сознательно игнорируются такие важные функции национального языка, как когнитивная, формирующая матрицу познания мира; личностно-образующая, предполагающая использование языка как инструмента развития и воспитания [2, с. 393]; кумулятивная, или накопительная, поскольку «язык обладает способностью отражать, фиксировать и сохранять информацию» об обществе как продукте культурно-исторического развития, являясь «связующим звеном между поколениями», «связью времен», «хранилищем коллективного опыта» [12, с. 10]. А зачем его сохранять, если задача глобализации переформатировать разнообразие национальных менталитетов в единообразие, приемлемое для англосаксонских стандартов? Национальные границы и языки, как справедливо замечает А.С. Кирилина, - препятствие для политики глобализации и с их постепенным уничтожением «опоры лишатся идеи любви к своей родине и народу» [13, с. 141].
Из сказанного следует, что вопрос защиты русского языка давно перестал быть чисто лингвистическим и заслуживает системного подхода к его рассмотрению с позиций не только психолингвистики, языковой нормы, культуры речи, но и в контексте безопасности отечественных образовательной и научной парадигм, с учетом проводимых против нашей страны информационных и психологических войн. Защита языковой среды становится важнейшим аспектом национальной безопасности РФ [14]. Сложившаяся ситуация такова, что российские лингвисты не могут просто констатировать и с интересом изучать анатомию англизации русскоязычного коммуникативного пространства, а должны разъяснять суть происходящего и показывать опасные для русского языка и русскоязычной культуры последствия происходящего. К сожалению, эту позицию занимают очень немногие из многочисленных авторов, пишущих на данную тему (например, С.А. Бойко, А.В. Кирилина, А.И. Кравченко, М.А. Кронгауз, С.В. Шустова и некоторые другие авторы), а ведь именно в этом заключается их профессиональный и гражданский долг. Между тем ряд зарубежных ученых (D. Cameron, E. Frazer, P. Harvey, B. Rampton, K. Richardson) считают, что сами исследователи должны проявлять инициативу и искать пути использования своей лингвистической компетентности на благо общества, а не ждать пока оно начнет взывать о помощи [15, р. 14].
В создавшихся условиях требуется защита русскоязычной информационной среды титульной нацией РФ как единственный путь сохранения ее лингво-культурной идентичности в будущем. Наверное, интегрироваться в «мировое цивилизованное сообщество» нужно разумно, с сохранением русскоязычной цивилизации и идентичности, а не за счет ее вытеснения или подмены. В этой связи стоит разъяснять процесс англизации: необходимо критическое осознание этого процесса как можно большим числом носителей русского языка. Помимо этого, публичным персонам (работникам СМИ, политикам, преподавателям) важно демонстрировать культуру русской речи, не поддаваться вредной моде на англицизмы. Это требование сегодня становится одним из показателей профессионализма, поскольку переключение с русского на английский язык, частые вкрапления английских слов вместо слов родного языка свидетельствуют лишь о бедности русскоязычного словаря говорящего, неуважении к аудитории, которая не обязана понимать английский в своем собственном лингво-культурном пространстве, об определенном раболепии перед «языком международного общения», ненужном во внутренней коммуникации, и о многом другом.
А что делать в условиях вуза? Очевидно, что сегодня требуются новые дидактические приемы и практики обучения дисциплине «Английский язык». Сегодня актуально пересмотреть традиционную страноведческую концепцию учебника английского языка и формировать новые коммуникативные компетенции с учетом складывающейся языковой ситуации. Сегодня актуально не готовить будущих эмигрантов, снабжая их страноведческими знаниями о стране языка, а развивать профессионалов разного профиля, прекрасно владеющих иностранным языком для защиты национальных интересов, укрепления русскоязычного коммуникативно-цивилизационного пространства и собственной идентичности. Для этого они должны быть подготовлены не только по профессиональному и академическому английскому, но и уметь позитивно и убедительно говорить о своей стране. Пробный анализ нескольких отечественных учебников английского языка для вузов показывает, что они не отвечают на современные вызовы и не формируют компетенции, актуальные в условиях агрессивной англизации, поэтому необходимо предъявлять дополнительные требования к учебным материалам и базовым учебникам по английскому языку. Мы все любим оригинальные английские учебники, но имея массу достоинств, они не способствуют решению остро вставшей сегодня проблемы сохранения русскоязычного менталитета, не обеспечивают диалог культур, так как не имеют адаптационного лингвокультурного аппарата (англо-русского перевода или аналогов, примечаний и страноведческих пояснений и т.п.).
Декультуризация российского общества за последние 30 лет и массированное внедрение американской поп-культуры с помощью Интернета и наших СМИ делают актуальным пересмотр не только содержания обучения дисциплине «Английский язык», но и самих целей обучения ей. Становится жизненно необходимым обучать английскому языку для трансляции русскоязычных ценностей, родной культуры, истории, формирования своего видения современной жизни, отстаивания своих национальных интересов, формулирования передовых решений в конкретных профессиональных сферах и в целом сохранения своего коммуникативно-цивилизационного пространства.
Если мы хотим сохранить приоритет русскоязычной культуры для наших детей и внуков, необходимо отказаться от «погружения» в среду языка и англоязычной культуры в слишком раннем возрасте, рекламируемых многими курсами и школами английского языка, особенно для дошкольников, так как интерференция чуждых речемыслительных моделей и инокультурных ценностей здесь совершенно неуместна и может привести лишь к отчуждению от родных русскоязычных.
Особое значение и вес приобретает в нынешних условиях использование перевода как средства обучения, особенно на русский язык, с целью успешного поиска русскоязычного эквивалента английскому слову, клише и даже идиоме, чтобы не было искушения засорять русскую речь англицизмами, чтобы не возникала такая чудовищная ситуация, когда носителю русского языка быстрее приходит на ум английское слово, чем русское. Русский язык должен присутствовать на занятиях по английскому языку обязательно. Студентам следует прививать умения отличать грамотную и красивую русскую речь от псевдо-престижной гибридизированной. Обучая английскому языку, можно и нужно развивать умения идентифицировать англицизмы в русскоязычной речи на разных уровнях (лексические, грамматические, синтаксические, пунктуационные, невербальные, ценностные и проч.). Нужно учить студентов видеть и слышать англизированный новояз и обходиться по возможности без него.
В противовес глобализационной нивелировке межкультурных различий (cultural alignment) необходимо осознавать и сохранять их, беречь свою самобытность, относясь с любовью к своим и уважительно к чужим лингво-культурным особенностям. Защита русскоязычного самосознания, в том числе в сфере высшего образования, может вестись с помощью, как это ни покажется парадоксально, дисциплины «Английский язык». Стоит поставить английский язык на службу укрепления русскоязычной национально-культурной идентичности. Как остроумно заметил М. Халлидей, «если хотите сопротивляться эксплуататорской силе английского языка, делайте это с его помощью!» [16, р. 346]. Прививка от англизации - хорошее знание своего культурного наследия, отечественной истории, литературы, кинематографа, родного фольклора и народного искусства. Обязательно следует вводить соответствующие качественные материалы на английском языке в курс дисциплины «Иностранный язык» и обсуждать их. Даже при изучении страноведческих материалов об англоязычных странах весьма полезно проводить параллели, сравнения со своими реалиями, институтами и историческими периодами, помогая студентам глубже понимать и осмыслять информацию, подчас открывать для себя новые грани родной культуры, проникаясь к ней любовью, организуя таким образом процесс познания более системно. Англоязычное описание русской культуры как направление в страноведении было разработано в конце прошлого века В.В. Кабакчи, который призывал поставить английский язык на службу родной культуре, «превратить этот язык в ключ к родной культуре для всех тех, кто незнаком с русским языком» [17, c. 11].
Иными словами, назрела необходимость корректировки содержания курса дисциплины «Английский язык»: переноса акцента с англоязычного страноведения (подготовки эмигрантов из нашей страны) на освоение английского как инструмента для трансляции во внешний мир своих традиционных ценностей, достижений своей культуры и науки, нашего видения исторических событий и современных ситуаций, для популяризации русскоязычной культуры. Студенты должны учиться говорить на эти темы, вырабатывать свою точку зрения и отстаивать ее на английском языке. При этом более весомой становится роль преподавателя иностранного языка вуза как носителя русскоязычной культуры и посредника между ней и иными культурами, владеющего иностранным языком и осознающего опасность процесса англизации для русскоязычной цивилизации и национально-культурной идентичности. На него ложится бремя повседневной, незаметной, но очень ответственной работы по сохранению у новых поколений студентов когнитивной матрицы носителей русского языка, по передаче культурно-исторической памяти, по привитию вкуса к чистоте стиля и регистра общения и на иностранном, и на родном языке.
Поскольку сегодня всегда под рукой такой источник информации, как Интернет, несколько девальвировалась ценность собственной эрудиции. Молодежь безоговорочно и доверчиво принимает информацию из сети, не подвергая ее фактической проверке, логическому анализу или сравнению данных из разных источников информации, что делает молодых людей беспомощным объектом пропаганды (часто враждебной нашей стране). В этой связи представляется весьма актуальным учить критически воспринимать информацию на английском языке, сравнивать разные источники, сообщающие об одном и том же, понимать позицию авторов.
Важно использовать и внеаудиторную работу в просветительском русле (проведение тематических вечеров, кинопросмотров, конкурсов знатоков-эрудитов, юмористов) с целью пробуждения интереса к собственной культуре и поддержания своего национально-культурного сознания.
Еще лет пятнадцать тому назад овладение английским языком никак не связывалось с угрозой потери своей лингвокультурной идентичности, сегодня ситуация уже иная. Неслучайно в указе Президента РФ №683, в частности, сформулировано, что считать угрозой национальной безопасности. Это «совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность нанесения ущерба национальным интересам» [18]. В п. 78 этого документа среди национальных угроз называются «размывание традиционных российских духовно-нравственных ценностей». В п. 82 четко прописаны пути укрепления национальной безопасности в области культуры: «признание первостепенной роли культуры в сохранении и приумножении традиционных российских духовно'-нравственных и культурных ценностей, <…> обеспечение культурного суверенитета Российской Федерации посредством принятия мер по защите российского общества от внешней идейно-ценностной экспансии и деструктивного информационно-психологического воздействия».