Для решения вопросов о проявлении своеобразия конфликтных установок личности, связанных с культурно обусловленными способами его регулирования, возможности обращения к посредникам, готовности представителей определенных этнокультурных групп участвовать в процедуре медиации, нами было проведено эмпирическое исследование. Его основной целью являлось психологическое изучение и сравнение установок на урегулирование конфликтов с участием посредников (в том числе медиатора) в группах студенческой молодежи Республики Дагестан и Краснодарского края. Основные решаемые эмпирические задачи: исследовать у респондентов сравниваемых групп общие установки на поведение в конфликте, выделив готовность к диалоговым способам поведения; определить знание и отношение респондентов к традиционным для их культуры социальным практикам урегулирования конфликтов; исследовать содержание когнитивной, эмоциональной и поведенческой компонент установок на урегулирование конфликтов с участием посредников; исследовать ожидания респондентов относительно личности посредника (медиатора), его психологических и профессиональных характеристик.
Методы сбора эмпирических данных: стандартизированный опросник «Методика диагностики предрасположенности личности к конфликтному поведению» К. У. Томаса (адаптация Н. В. Гришиной); анкета, разработанная нами для выявления содержания когнитивной, аффективной и коно- тативной компонент установки на конфликт и урегулирования конфликта с участием посредника; список качеств личности посредника (медиатора) для оценивания путем ранжирования. Вопросы анкеты и список качеств посредника формировались на основании предварительных интервью с представителями обеих групп сравнения. Методы статистической обработки результатов: описательная статистика, метод сравнения (t-критерий Стьюдента).
Характеристика выборки
В исследовании приняли участие студенты вузов в возрасте от 17 до 21 года (всего 159 чел.), из них 77 чел. (34 юноши и 43 девушки) из Дагестана (г. Махачкала) и 82 чел. (41 юноша и 41 девушка) из г. Краснодара. В выборке дагестанских студентов представлены коренные этносы Дагестана, в целом соответствующие национальному составу республики (34 аварца, 17 даргинцев, 6 лахсцев, 8 лезгин, 3 кумыка, 2 табасаранца, 1 еврей, 1 армянин, 1 немец, 1 ногаец, 3 без указания национальности). Студенты из Краснодара - 63 русских, 6 армян и единичные представители других национальностей. Эти данные имеют серьезные отклонения от средних по краю (русских 56,5 % среди опрашиваемых студентов и 86,5 % в общем составе населения).
Обратимся к основным результатам исследования. Сравнение полученных данных в выборках по методике «Диагностики предрасположенности личности к конфликтному поведению» К. Томаса позволяет выделить общие тенденции и специфику установок на поведение у студентов из Дагестана и Краснодара. Выявлены общие характеристики - ориентация на конструктивные способы поведения («сотрудничество», «компромисс»), средний уровень выбора пассивных форм реагирования («приспособление», «избегание») и наименьшее предпочтение «соперничество». Интерес представляют фиксируемые различия в выборках (р<0,01). Что касается наименее привлекательной стратегии «соперничество», то у краснодарских студентов самый низкий средний показатель (3,8), но при достаточно большом по сравнению с другими шкалами разбросе оценок (стд. откл. 3,02). У дагестанских студентов показатель по «соперничеству» значимо ниже (2,6), чем у краснодарских. Но при этом они более единодушны в данной оценке. Это единственный параметр, по которому разброс данных (стд. откл. 2,40) наименьший по сравнению с другими шкалами и ниже, чем у группы сравнения. Отмеченный факт может свидетельствовать о том, что данная стратегия имеет негативную оценку, не является социально одобряемой, либо о том, что у данной социально-демографической группы недостаточно социальных ресурсов для использования этой стратегии. В пассивных формах реагирования у краснодарских респондентов преобладает «избегание» (6,2) по сравнению с «приспособлением» (5,1). Для дагестанских несколько предпочтительней «приспособление» (5,0), чем «избегание» (4,7). По стратегии «приспособление» показатели в краснодарской выборке выше относительно дагестанской. На основании анализа величин стандартных отклонений по всем шкалам, кроме «соперничества», респонденты из Дагестана демонстрируют больший разброс ответов, чем краснодарские. Несмотря на склонность респондентов обеих групп к диалоговым формам взаимодействия, средние показатели по шкалам «компромисс» (7,6 краснодарские и 5,5 дагестанские) и «сотрудничество» (6,5 и 5,2 соответственно) имеют значимые различия (р<0,01). Данный факт свидетельствует о более выраженной склонности краснодарских студентов обращаться к диалогу в конфликтном взаимодействии. Исходя из того, что методика определяет сознательно определяемую предрасположенность личности к определенному виду поведения, полученные данные мы не можем интерпретировать как фиксацию реальных форм поведения респондентов в конфликте.
Рассмотрим результаты исследования установок молодежи на выбор посредника в урегулировании конфликтов, полученные с помощью разработанной анкеты. Вопросы анкеты были организованы в соответствии с трехкомпонентной моделью социальной установки. В блоке когнитивной компоненты вопросы касались общей направленности на урегулирование споров с участием разного рода посредников, осведомленность о соответствующих процедурах и конкретно о медиации, знание культурных традиций в этой области отношений. В аффективном блоке определяли отношение к процедуре посредничества, содержание психологического образа посредника, отношение респондентов к его личностным и профессиональным качествам и деятельности, отношение к мнению социального окружения относительно поведения в конфликте, важности учета культурных традиций. В поведенческой составляющей установке мы выявляли готовность обратиться к посреднику при урегулировании конфликтов в различных сферах жизни, наличие и характер такого опыта, готовность прибегнуть в процедуре медиации. Ответы респондентов уточняли в выборочных интервью.
Обратимся к наиболее существенным результатам. Интерес представляет выделение респондентами возможных посредников в урегулировании конфликтов. В общем плане отметим более высокую частоту готовности к обращению к различным посредникам у краснодарских респондентов. Краснодарские студенты отметили большую осведомленность о деятельности профессиональных посредников. Существенные различия были выявлены при сравнении знаний культурных традиций урегулирования споров. Не знакомыми с культурными традициями и назвавшими только формально-юридические процедуры урегулирования оказались 95 % краснодарских респондентов. Из выборки дагестанских респондентов 50 % проявили знание ряда традиций и принципов, характерных для их этнокультурной общности. Для них также значима включенность социального контекста в урегулирование конфликтов. Мнение окружающих, родственников, сохранение своей репутации существенным образом влияют на поведение в конфликте. Для 21 % краснодарских респондентов мнение окружающих является значимым фактором, важной составляющей для понимания ситуации и ее конструктивного урегулирования («мне важен взгляд со стороны для более правильного урегулирования конфликта»). Вместе с тем большое количество ответов носило явно негативную оценку учета мнения окружающих («окружающих не должно волновать, каким образом будет решен конфликт», «совсем не имеет значения, что думают другие»). Такие индивидуально -ориентированные ответы в выборке дагестанских студентов были единичными. Это может свидетельствовать о горизонтальном коллективизме как о культурной установке. Для студентов из Краснодара характерна установка на индивидуальную линию урегулирования конфликта и намерение противостоять влиянию социального окружения.
Были выявлены различия в готовности обращения к разным посредникам в связи с конфликтами разного рода. Данные по обеим выборкам (при некотором преобладании у краснодарских студентов) демонстрируют склонность молодых людей обращаться за помощью в урегулировании конфликтов к своему ближайшему окружению - семье и друзьям. Отличия представляют позиции выборок по вопросам регулирования конфликтов с родственниками. Дагестанские студенты в редких случаях (7 %), краснодарские чаще (32 %) обращаются за помощью к друзьям при конфликтах с родственниками. Конфликты с родственниками и соседями решаются ими преимущественно в кругу семьи (54 и 40 %).
Дагестанские студенты в решении всех видов конфликтов, кроме учебы, в большей степени, чем краснодарские, склонны обращаться к религиозным авторитетам и представителям общественности. Особо это проявляется относительно урегулирования конфликтов с представителями другой культуры (17,7 %), в вопросах урегулирования конфликтов с родственниками (12,9 %) и соседями (6,9 %). Краснодарские студенты практически не готовы обращаться за помощью к священнику в урегулировании конфликтов (3,2 %). Однако немногочисленные респонденты с такой установкой предметом обсуждения считают практически все виды конфликтов в равной степени.
Готовность обратиться к профессиональным посредникам (психолог, юрист, медиатор) более выражена в краснодарской выборке. Студенты дифференцированно подходят к выбору специалиста в связи с характером конфликта. У психолога готовы урегулировать преимущественно конфликты с родственниками (17,9 %). К юристу обратятся с конфликтами на работе (21 %) и соседями (11 %). Обращение к медиатору больше связывают с разрешением рабочих конфликтов (16,4 %) и с проблемами отношений с представителями другой культуры (18,8 %). Для группы дагестанских студентов характерна более низкая готовность пользоваться услугами профессиональных посредников для урегулирования споров. Они практически не готовы обращаться за помощью к юристам, за исключением конфликтов на работе (19,7 %). Несколько выше готовность обращаться за помощью к психологу. Среди всех указанных видов конфликтов к психологу они обратятся в случае конфликтов с родственниками (8 %).
Для нас особый интерес представлял вопрос о понимании респондентами профессиональной деятельности медиатора и готовности решать споры с его участием. Краснодарские студенты практически втрое чаще обозначают свою осведомленность о профессиональной деятельности медиатора (27,8 и 10,7 %). При этом респонденты обеих групп проявили близкую степень заинтересованности в получении опыта работы с медиатором (20,6 % дагестанские и 22,5 % краснодарские). Такая возможность больше радует краснодарцев (18,8 и 12 % соответственно). Настороженное (6,0 и 4,1 %) и негативное отношение (6,9 и 4,0 %) менее выраженно, однако эти варианты чаще встречаются в группе дагестанских студентов.
Практически треть респондентов из каждой выборки обозначили возможность общения с медиатором в будущем. Разница позиций демонстрируется в ответах по готовности обратиться в данный момент. Студенты из Краснодара более чем в два раза чаще видят реальной текущую возможность обращения к медиатору (18 и 8 % соответственно). Явное отрицание такого варианта обозначили 18,8 % дагестанских студентов и 9,8 % краснодарских. Эти показатели соотносятся с характером информированности и отношения к медиатору: более низкая информированность о деятельности медиатора среди дагестанских студентов вызывает более настороженное отношение к возможности прибегнуть к его помощи.
Готовность к участию в процедуре медиации во многом связана с ожиданиями, предъявляемыми к личности медиатора. Мы установили ожидания к его профессиональной подготовке, к профессиональным и личностным характеристикам.
Выявлены различия ответов респондентов сравниваемых выборок относительно профессиональной подготовки медиатора. Для студентов из Дагестана специальная профессиональная подготовка не важна. Респонденты обозначали наличие у медиатора других видов образования и знаний как фактора успешности его деятельности. Для студентов из Дагестана в первую очередь необходимо наличие религиозного образования (41,0 %), знание культурных традиций (34,7 %), психологическое образование (29,8 %) и наименее значимо юридическое (7,2 %). Они демонстрировали знание сложившихся в их культуре институтов посредничества (чаще упоминают маслиат, шариат, совет старейшин и женщину, бросающую платок между спорящими), отмечали влияние религиозных норм на практику примирения. Респонденты подчеркивали, что формально-юридический подход к урегулированию споров является наименее предпочтительным, поскольку может свидетельствовать о «неумении договариваться, а это показатель, что ты не мужчина». Порядка 27 % опрошенных настаивают на важности урегулирования споров в соответствии с их культурными традициями. Однако выражены и другие позиции. Около 34 % считают, что традиции урегулирования можно не учитывать, важно, чтобы спор был решен, и не важно, каким образом. Часть респондентов (16 %) отметили, что традиции у всех разные и лучше, чтобы процедура носила нейтральный характер. Обращение к традициям может только усугубить ситуацию.
Для респондентов из Краснодара ожидания от профессиональной подготовки медиатора выглядят иначе. На необходимость специальной профессиональной подготовки медиатора как значимого условия указали 54 % респондентов. Более половины подчеркнули значимость для медиатора психологического образования (57,7 %), далее примерно в равной степени знание культурных норм (27,7 %) и юридическое образование (23,4 %), практически неважным отмечено религиозное (4,1 %).