Терроризм как феномен мировой истории: Средние века и Новое время
Терроризм стар как мир. Проявление того, что сегодня мы назвали бы террористической практикой, можно без особого труда найти в многочисленных хрониках, в которых, с моыента зарождения письменности, фиксировалась политическая и военная история различных цивилизаций и стран. По мере развития древних цивилизаций, становившиеся все более устойчивыми сообщества и государства стали опираться на законы, регулировавшие общественные отношения, в том числе и их силовые аспекты. Однако, как свидетельствуют различные документы практически всегда находились люди, недовольные системой правления или отдельными правителями. Эти недовольства они подкрепляли действиями.
Терроризм «снизу» проявлялся в самых различных формах -- в виде политических бунтов, религиозных движений, и социальных восстаний. Политический террор существует столько, сколько существует политика. За свою долгую историю терроризм представал в самых разных обличиях. Каждая страна имеет как минимум одного «героя», боровшегося с системой. Политический террор - один из самых первых, самых ранних методов политической борьбы. Устранение конкурента путем его физического уничтожения известно со времен первобытных обществ.
История рабовладельческих обществ изобилует примерами политических убийств. Среди них, например, убийство персидского царя Камбиза агентами мага Гауматы и убийство спустя семь месяцев самого Гауматы семью террористами.
В повседневной борьбе за власть в истории можно найти десятки, если не сотни примеров индивидуального террора. Однако уже в Древнем Риме прибегали не только к локальному, но и к групповому террору. Так, например, Юлий Цезарь наказывал обратившиеся в бегство легионы казнью каждого десятого бежавшего солдата. Этим он порождал ужас у остальных, и вытеснял этим ужасом тот страх, который бойцы испытывали перед неприятелем. После этого легион вновь становился вполне боеспособным, нацеленным на победу, ибо ужас побеждал страх.
Практикой локального террора принято считать так называемые проскрипции (письменное обнародование) или проскрипционные списки, введенные в практику одним из наиболее кровавых римских диктаторов -- Суллой (82-79 гг. до н.э.; при 2-м триумвирате 43 г. до н.э.). Проскрипции в Древнем Риме списки лиц, объявленных вне закона.
Сулла устроил групповой террор, который грозил стать массовым. Проскрипции использовались в политической борьбе, для сведения личных счётов, а также как средство обогащения (имущество проскрибированных подвергалось конфискации, а их потомки лишались почётных прав и состояния). За выдачу или убийство проскрибированного назначалась награда (даже рабу), за укрывательство -- казнь. Здесь проходит тонкое психологическое различие между убийством противников и созданием атмосферы террора, ужаса у всех остальных за счет неопределенности в их собственной судьбе, то есть через создание угрозы их спокойствию и безопасности. Обещание составлять каждый день новые списки и тем самым выносить новые смертные приговоры сразу погружает в ужас все население.
Террор со стороны властителей постепенно приводил к тому, что тяга к нему возникала и в низах, у той самой массы, которую пытались, вслед за элитой, устрашать властители. Переняв у властителей методы террора, массы также начинали подобным образом решать свои проблемы. В результате создавались первые группы, объединения, организации основным методом деятельности которых был террор.
Одну из самых ранних в истории террористических группировок составляли сикарии, прекрасно организованная секта, действовавшая в Палестине в 66-73 годах новой эры. Сикарии истребляли представителей еврейской знати, выступавших за мир с римлянами. Это были экстремистски настроенные националисты, возглавлявшие движение социального протеста и настраивавшие низы против верхов. В действиях сикариев прослеживается сочетание религиозного фанатизма и политического терроризма.
Источники немногочисленны и противоречивы, однако, если верить Иосифу Флавию, сикарии применяли необычную тактику: они атаковали противника в дневное время, особенно по праздникам, когда Иерусалим был запружен толпами людей. В качестве оружия сикарии использовали кинжал или короткий меч - сику, который они прятали под одеждой.
Как отмечал знаток древней истории из эссе английского писателя Де Куинси «Убийство как изящное искусство», сикарии, справедливо полагая, что толпа сама по себе есть нечто вроде темноты (благодаря своей плотности, давке и невозможности увидеть со стороны, кто именно нанес роковой удар), присутствовали там, где была толчея, и когда люди пытались понять, кто убийца и где он, ответом оставалось: «Неизвестно!».
Это были экстремистски и антиримски настроенные националисты, которые в то же время видели своих противников и в среде умеренной египетской и палестинской диаспоры, в евреях, стоявших за мир с Римом. Из некоторых источников следует, что у сикариев была тщательно разработанная доктрина, так называемая «четвертая философия», нечто вроде иудейского протестантизма. Они повиновались одному лишь Богу, не признавали над собой никакой земной власти, отказывались видеть в священнослужителях посредников между Всевышним и простыми смертными. Другие авторы отмечают то, что сикарии возглавляли движение социального протеста, настраивая низы против богатых верхов. Иосиф Флавий, однако, не склонен видеть в них воплощение благородства. По его убеждению, это были самые обыкновенные корыстные разбойники, которые управлялись иноземными силами и использовали призывы к справедливости для прикрытия своих неблаговидных целей. Но даже Иосиф Флавий признает, что некоторые из них проявляли религиозный фанатизм: они видели в мученичестве нечто приносящее радость, полагали, что после свержения ненавистного режима Господь явится своему народу и избавит их от мук и страданий. Впрочем, так думали отнюдь не рядовые сикарии.
Похожее сочетание религиозного мессианства и политического терроризма было присуще гораздо более известной на Западе секте ассасинов (ассошафинов), отпочковавшихся от исмаэлитов, которые появились в ХI столетии и были разгромлены монголами в ХIII. Ассасины в течение долгого времени привлекали к себе внимание на Западе, причем интерес ученых к ним в последние годы возрос, поскольку слишком многое в их тактике и стратегии напоминает методы современных террористов. Из Персии ассасины совершали набеги на Сирию, убивали префектов, губернаторов, калифов. Им удалось убить даже Конрада Монферратского, правившего Иерусалимским королевством. Они дважды пытались убить Саладдина, но неудачно. Их первый вожак, Хасан Сибаи, быстро понял, что у него слишком мало людей, чтобы успешно сражаться в открытую, но длительная, умело продуманная кампания террора, осуществляемая хорошо обученными и дисциплинированными воинами, может возыметь серьезный политический эффект. Ассасины действовали под завесой строжайшей секретности, нередко переодеваясь иноземцами, в том числе и христианами. Они не пользовались ни ядами, ни метательными снарядами. Их оружием был кинжал, и не только в силу его высокой надежности, но и потому, что в убийстве они видели нечто ритуальное. Современные исследователи, описывая эту секту, отмечают ее аскетическую дисциплину. Сектанты приветствовали мученичество и смерть во имя идеи и твердо верили в наступление нового миропорядка. В исторической перспективе деятельность секты представляет собой отчаянную, хотя и обреченную на конечное поражение борьбу религиозного меньшинства за право на свой образ жизни и свободу вероисповедания со всеми силами стремящимися подавить их сельджуками. Какое-то время тактика ассасинов приносила им успех...
В те же времена в Индии и на Дальнем Востоке действовали тайные общества иного толка. Так, англо-индийская администрация в течение долгого времени отрицала существование так называемых «душителей». И только капитан, а впоследствии и генерал-майор, Уильям Слиман вник в проблему и, в конце концов, разгромил эту секту. «Душители» умерщвляли своих жертв с помощью шелкового шнурка. Они старались не трогать европейцев, но, в остальном, не проявляли никакой избирательности. Члены секты считали, что этот способ убийства восходит к ритуальным жертвоприношениям богине Кали, и, надо сказать, для многих он обладал неодолимой притягательностью. Как говорил, своим пленителям член этой секты Феррингея: «Если кто-нибудь хоть раз испытает сладость жертвоприношения, он уже наш, даже если он овладел разнообразными ремеслами и у него есть все золото мира. Я сам занимал достаточно высокую должность, работал хорошо и мог рассчитывать на повышение. Но становился самим собой, только когда возвращался в нашу секту». «Душители» презирали смерть. Их политические убеждения, если вообще о таковых можно всерьез говорить, оставались крайне туманными, и сектанты не ставили специальных задач по устрашению властей или населения.
В общем контексте политического терроризма это явление, конечно же, не более чем сноска, подстрочное примечание. То же самое можно сказать и о более воинственных тайных обществах Китая, которые имелись в большом количестве на реках среди пиратов, в горах среди разбойников и в городах, где жили уважаемые верноподданные. Триады, были основаны в конце семнадцатого века, когда манчжуры захватили две трети территории Китая. Первоначально они были основаны как тайные общества для свержения господства манчжуров и восстановления династии Минь на имперском троне. Эти общества во время правления династии манчжуров фактически превратились в инструмент местного самоуправления, взяли на себя многие административные и судебные функции. У каждого такого общества или кружка имелся свой мастер кулачного боя. Некоторые занимались традиционным вымогательством, были там и профессиональные киллеры, готовые служить тому, кто больше заплатит. Эти общества владели игорными домами, занимались контрабандой.
Рассматривая фрагменты из истории террора и говоря о церкви, мы должны упомянуть и святую инквизицию - один из наиболее ярких примеров государственного террора в истории человечества. Государственного, поскольку все светские владыки Европы, считаясь вассалами папы римского и оперируя инструментами церковного аппарата, поддерживали этот террор и использовали его для укрепления своей политической власти и материального обогащения. Например, король Арагона Хаиме II (1291-1327) объявил в 1292 году королевский указ, предписывающий всем еретикам убраться из Арагона, а судебным трибуналам оказывать всяческое содействие доминиканским монахам и инквизиторам. Известно также и то, что король Кастилии и Лиона святой Фердинанд III (ок. 1199-1252), основатель одного из старейших и известнейших учебных заведений мира -- университета в Саламанке, лично носил дрова на костер, предназначенный для сожжения еретиков.
Конечно, иногда политические и экономические интересы сюзеренов входили в противоречие с интересами Рима, и тогда с владыками случались неприятные истории, вплоть до прекращения царственных династий.
Фактическим началом святой инквизиции можно назвать конфликт папы Иннокентия III (1198-1216) с графом Тулузы Раймондом VI (1194-1222), который был дважды отлучен от церкви, в 1211 г. временно был лишен своих владений, но, будучи человеком смелым, умным и непреклонным вернул себе все и удержал власть в Тулузе до самой своей смерти не покорившись. В борьбе с этим человеком инквизиция фактически родилась и окрепла. Хотя акты устрашения еретиков проводились и раньше. Например, французский король Роберт II Благочестивый (правил в 996-1031) приговорил в 1033 году к сожжению на костре 13 еретиков из числа священнослужителей и мирян в Орлеане, а германский император Генрих II (1046-1056) устраивал публичные казни еретиков через повешение в Госларе в 1051 и 1052 гг. Английский король Генрих II(1154-1189) приговорил еретиков к публичной порке кнутами и заклеймил им лбы, запретив людям давать им пищу и кров. Французский владыка Филипп II Август (1180-1223) сжигал еретиков на кострах. А в 1184 году в Вероне папа Люций III и император германский Фридрих I Барбаросса (ок. 1122-1190) заключили соглашение о том, что обвиняемые в ереси должны представать перед особым епископским судом. В случае отлучения их от церкви, они должны передаваться в руки императора для наказания -- конфискации имушества, уничтожения жилища, запрещения занимать государственные должности и изгнания. Все эти мероприятия предваряли святую инквизицию как организованный аппарат террора.
К XIII в. инквизиция распространила свое влияние практически по всей и Европе и даже вышла за ее пределы. К 1224 году инквизиция существовала уже по всей Италии, и была в ведении доминиканских монахов. Испанское королевство получило своих инквизиторов в 1232 году после обращения папы Григория IХ (1127-1241), который был племянником папы Иннокентия III и умер на сотом году своей жизни, к архиепископу Таррагоны Дону Эспараго с указаниями о борьбе с ересью. В 1233 году вождь седьмого крестового похода в Египет король Франции Людовик IХ Святой (1226-1270) окончательно оформил святую инквизицию в своем королевстве.
В результате продолжающегося идеологического и религиозного террора римской католической церкви росло число конфликтов с европейскими королевскими домами. И к ХVI в. идеи монархомахии (политическое, религиозное и нравственное оправдание тираноубийства) стали необычайно актуальными. Представители различных конфессий и политических течений -- иезуиты Ж.Буше, Хуан де Мариана, пресвитерианин Дж. Нокс, известный публицист-гугенот, демонстративно избравший псевдоним «Юний Брут» и многие другие соглашаются, что убийство тирана вообще не преступление. Значит казнящий нарушителей законов Божественных, человеческих и естественных -- отнюдь не убийца, но страж законности, защитник справедливости.
Юридический характер акта монархомахии подчеркивался использованием вполне определенной системы символов. Так, тирана полагалось поразить ударом кинжала, причем убийца обязан был остаться на месте преступления. Восстанавливая законность, монархомах формально преступал закон, так как общество не уполномочило его быть судьей или палачом. Он сознательно обрекал себя на гибель, чтобы еще раз утвердить главный принцип: любой нарушитель закона должен быть наказан, невзирая на личности. В этот период были убиты такие противники воинствующего католицизма как Вильгельм Оранский (1584), Генрих III (1589). В 1610 году фанатиком-католиком Равальяком был убит Генрих IV Наваррский, воевавший на протяжении ряда лет с Католической лигой.
Одним из известнейших актов террора в период религиозных войн в Европе является Варфоломеевская ночь. Ночью 24 августа 1572 года (день святого Варфоломея) в Париже католики, направляемые властью, начали убивать гугенотов. Накануне, 23 августа, король Франции Карл IХ (1550-1574), заявил своей матери Екатерине Медичи, настойчиво добивающейся от него согласия на убийство лидера гугенотов адмирала Колиньи, следующее: «Вы находите полезным убить адмирала? Если так, убивайте всех гугенотов, чтобы ни один из них не мог впоследствии упрекать меня!» Это послужило сигналом для начала резни. Были заранее напечатаны листовки с воззванием к истинным католикам об уничтожении гугенотов-заговорщиков, а также составлены списки проживающих в Париже гугенотов. Король, его мать, герцог Анжуйский, несколько членов тайного совета наблюдали происходящее с одного из балконов Лувра. Свидетели утверждали, что Карл IX даже сам стрелял из ружья в пробегавших мимо окон гугенотов. «Париж представлял ужасающую картину: стук оружия, выстрелы, проклятия и угрозы убийц смешивались со стонами жертв, мольбами о пощаде, плачем женщин и детей... Не давали пощады ни женщинам, ни детям, ни старым, ни молодым. Кучи трупов валялись по улицам, загромождая ворота домов. Двери, стены, улицы были забрызганы кровью. А тут ежеминутно бегали солдаты и знать и возбуждали к резне».