Дело не ограничилось Парижем. Утром король послал курьеров к губернаторам провинций с приказанием не щадить гугенотов. 26 августа началась резня в Мо, 27 августа -- в Труа и Орлеане. В Лионе арестованных гугенотов вывели из тюрьмы и убили всех на месте. Затем их сбросили в воды Роны, вследствие чего в Арле, где трупы скопились в большом количестве, испортилась вода, и ее нельзя было пить несколько дней.
Гугенотов резали в течение недели в Бурже, Сомюре, Анжере, Руане, Тулузе и других городах и деревнях. Число жертв было огромным: только в Париже было уничтожено более 10 тысяч человек, а по всей Франции гугенотов погибло около 100 тысяч. С этим успехом Карла IX поздравили римский папа и король Испании, в его честь и в память об этой ночи была даже выбита памятная медаль. Таковы были итоги одной из самых заметных в истории акций государственного террора.
Римской католической церкви, вероятно, никогда не удастся окончательно стереть память о святой инквизиции. Слишком уж Святой престол постарался для этого ранее. Ведь только 1 июля 1832 года по решению папы Пия VIII инквизиционные трибуналы перестали существовать. Это было решено не потому, что Пий VIII был добр к миру. Он был вынужден это сделать под давлением всего просвещенного общества.
Хуан-Антонио Льоренте (1756-1823), бывший комиссар инквизиционного трибунала в Логроньо (Испания) и секретарь святой инквизиции, написавший в 1817 г. «Критическую историю испанской инквизиции», документально доказал, что в период с 1700 по 1808 гг. только в Испании католическая церковь отправила на костер 1578 человек. Это значит, что в течение 100 с лишним лет население страны запугивали, ежемесячно сжигая по одному представителю этого самого населения. По свидетельству Льоренте с 1780 по 1820 гг. зарегистрировано более 5 тысяч публичных процессов в суде инквизиции, где большая часть подсудимых обвинялась в качестве врагов политического устройства Испании. Легко подсчитать, что в этот период церковь «радовала» своих прихожан в среднем 10 раз в месяц. За последние три века существования испанской инквизиции на костер было отправлено свыше 300 тысяч человек.
При фактическом отсутствии в ту эпоху средств массовой информации, для подавляющего большинства населения единственным источником образования и информации являлась церковь. Так что подобные психологические операции имели огромный успех на протяжении 600 лет по всей Европе. Святая инквизиция, вероятно, самая массовая и самая продолжительная в истории акция государственного религиозного террора.
Темный период Средневековья явился апофеозом всеохватывающего, многопрофильного насилия. Вместе с тем подчеркнем, что именно христианская церковь стала тем самым институтом, который отчасти пытался установить ограничительные лимиты на насилие. Именно в её недрах зародились и были развиты концепции «справедливой войны» и «законов ведения войны». Отражением этих концепций явился, в частности, рыцарский кодекс чести, обуславливавший гуманное отношение к противнику. Вряд ли стоит говорить о том, что такое отношение все ещё было весьма избирательным, и практически не влияло на количество жертв и масштабы разрушений в опустошительных войнах средневекового периода.
Историки терроризма обязательно упоминают так называемый «пороховой заговор» Гая Фокса (1605). Капитан английской армии Гай Фокс возглавил заговор против парламента и короля Якова I. После смерти королевы Елизаветы I в 1603 году английские католики были полны надежд на то, что Яков I будет более терпимым к их вероисповеданию и отменит наложенные Елизаветой штрафы и ограничения. Надежды, к сожалению, оказались тщетными, что и заставило группу молодых людей решиться предпринять заговор. Роберт Кейтсби (Robert Catesby) предложил взорвать здания Парламента во время его посещения королем 5 ноября 1605, убив тем самым короля, возможно, наследника престола, и ряд членов Парламента. Для осуществления этого плана заговорщиками были приобретены 36 бочек пороха, кои и были размещены в подвале Палаты Лордов. В процессе подготовки стало понятным, что взрыв будет неминуемо сопровождаться большим числом невинных жертв. Один из участников заговора послал анонимное письмо своему другу лорду Мотиглу (Lord Monteagle), призывавшее последнего воздержаться от посещения Парламента в этот день. Это письмо вскоре достигло рук короля, и королевские войска произвели обыск подвала Палаты Лордов, где и был обнаружен порох, а также арестован Гай (Гвидо) Фокс, готовившийся этот порох взорвать. В течение двух дней Фокс был единственным подозреваемым, и его имя стало синонимом Порохового Заговора. После пыток Гай Фокс раскрыл имена остальных участников заговора. Все они были публично казнены в 1605 году. Заговор преследовал цели реставрации католичества.
С тех пор 5 ноября каждого года, стража одетая в старинные костюмы, с фонарями и алебардами. Обыскивает подвалы и закоулки дворца, хотя заранее отлично известно, что никаких бочек с порохом они в этих помещениях не обнаружат. Более того, поиски идут в новом здании дворца, выстроенном уже через два с половиной столетия после «порохового заговора». А лондонцы, жители Великобритании, Новой Зеландии, провинций Ньюфаундленд и Лабрадор (Канада), части Британских Карибских островов и Австралии стали жечь костры на улицах в знак благодарности за спасение короля от насильственной смерти. Со временем эта традиция усложнилась: появилось чучело Фокса, которое стали сжигать на костре. Иногда аналогичным образом сжигают чучело Папы или даже современных политиков. В этот день также принято устраивать фейерверки и запускать петарды, для покупки которых дети выпрашивают у взрослых монетку «для хорошего парня Гая Фокса».
К террору пришла и Великая французская революция - фактически, это была первая действительно массовая историческая площадка для социальной диктатуры и связанного с ней террора. Путь этот начался с принятия якобинской конституции. Новая Декларация прав человека и гражданина, провозглашала «целью общества всеобщее счастье». Она объявляла «естественными и неотъемлемыми правами человека» свободу, равенство, безопасность и собственность.
Французская революция 1789 г. была в начале торжеством принципа народовластия. Как реакция против идеи монархической централизации власти идея народовластия проявилась в крайнем ослаблении всякой власти. По Конституции 1791 г. не только законодательная власть, но также исполнительная и суд были предоставлены исключительно выборным органам, и король назначал лишь министров, бессильных среди выборных учреждений.
После падения монархии жирондисты в проектированной ими конституции перенесли центр тяжести власти из собрания народных представителей в народные массы. С изгнанием жирондистов из конвента был устранен и выработанный ими проект конституции, в то время обсуждавшийся, и якобинцы поручили комитету, в котором участвовал Сен-Жюст, представить новый проект. Наскоро составленный проект подвергся поверхностному обсуждению в конвенте и был им принят 24 июня, после чего был разослан на утверждение 8000 местным народным собраниям. Новая якобинская конституция провозглашала: всякий новый закон, принятый национальным собранием, должен был утверждаться избирателями в первичных народных собраниях; этим же собраниям предоставлялось право требовать пересмотра конституции, если это требование исходило от одной десятой части собраний в половине департаментов плюс один.
В Декларации прав, входившей в состав конституции, «право восстания со стороны народа или любой части народа» признавалось «священнейшим долгом и безотлагательной обязанностью, если правительство нарушало права народа». В пояснении к конституции Робеспьер признал, согласно с Ж.-Ж. Руссо, что законодательная палата не является представительством народа, так как народная воля не подлежит отчуждению или передаче каким-либо мнимым представителям.
Народные собрания для утверждения якобинской конституции состоялись в 7000 из 8000 кантонов; в них приняла участие одна треть избирателей в городах и одна четверть в деревнях; само голосование происходило под руководством и давлением местных якобинцев и потому дало везде благоприятный для них результат. Это был первый плебисцит во Франции, и за ним скоро последовало, как и за другими плебисцитами, водворение диктатуры. Возведение непосредственного народовластия в основной государственный закон сменилось правительственной революцией.
Эпоха террора начинается с 31 мая 1793 г., когда монтаньяры (фр. Montagnards -- горцы) -- политическая партия, образовавшаяся во время первой французской революции. С самого открытия Конвента монтаньяры заняли верхние ряды левой стороны, откуда и произошло название их партии -- Гора (la montagne). Партия эта состояла из парижских депутатов, вождём её был Дантон) с помощью восстания, вызванного ими в Париже, изгнали из конвента партию жирондистов -- до 9 термидора (27 июля) 1794 г., т. е. до падения Робеспьера.
Террор в вышеуказанную эпоху имел систематический характер, был правительственным режимом, охватившим всю Францию и все проявления государственной деятельности. Наступление террора как режима обусловливалось торжеством якобинцев над их соперниками и захватом ими государственной власти, а самый террор был осуществлением определенной программы с помощью уже захваченной власти. Программа эта не всеми террористами одинаково понималась вследствие разнообразия в составе якобинской партии.
Французское слово terreur имеет и субъективный, и объективный смысл: оно обозначает страх или ужас, испытываемый кем-либо, и страх или ужас, нагоняемый на других. В основе установления режима террора был панический страх, охвативший парижское население при известиях о движении прусской армии на Париж. Среди населения ходили самые нелепые рассказы о том, что все жители будут выведены в равнину Сен-Дени и каждый десятый из них расстрелян, вожди -- колесованы.
Террор имеет и субъективные причины. Так, в основе якобинского типа человека, по мнению историка французской революции Тэна, лежат два свойства: доктринерство (raisonnement dogmatique) и самонадеянность. Из сочетания доктринерства и самомнения вытекает третье свойство -- нетерпимость и злоба к противникам. Так как якобинец в собственных своих глазах воплощает в себе добродетель, то всякий противник его преступен. На добродетели лежит обязанность исправлять порок. Цель якобинского правительства заключается в том, чтобы подавить дурных, против которых все дозволено и похвально. Отсюда идея кровавой расправы, отсюда террор.
Численность сторонников террора была небольшая. По расчету историка Тэна, их было накануне террора во всей Франции не более 300000, т. е. они составляли не более одной пятнадцатой части общего числа избирателей. По отдельным городам (не говоря уже о деревнях) их было еще меньше. Во многих случаях якобинцы сами признаются, что пыл местных патриотов поддерживается лишь присутствием 5--6 парижских террористов. Перечисляя своих людей, террористы находят, что их всего 22 в Труа, 21 в Гренобле, 10 в Бордо, по 7 в Пуатье и Дижоне; «весь персонал террора мог бы усесться за одним столом». При таких условиях возникает вопрос, каким образом такое меньшинство одолело большинство и захватило власть?
Якобинский переворот был произведен во время торжества 10 августа 1793 г., в годовщину ниспровержения монархии. Оно должно было ознаменовать собой провозглашение наиболее радикальной конституции; на самом деле оно сделалось поворотным пунктом от народовластия к установлению власти над народом. Для празднования 10 августа были приглашены делегаты, по одному от всех кантонов, принявших якобинскую конституцию. Со свойственным ему присутствием духа Дантон воспользовался общим возбуждением для организации террора. «Делегаты народных собраний, воскликнул он, провозгласили среди нас почин террора, -- и тут же сформулировал его. Вся молодежь от 18 до 25 лет подвергается набору; все подозрительные люди должны быть арестованы, как заложники; делегаты народа должны возвратиться в свои округа как комиссары конвента, для реквизиции людей и средств. Заседание 12 августа было венчанием на царство якобинской диктатуры. Так было положено основание системе террора.
Дальнейший шаг был сделан в заседании 5 сентября, под председательством Робеспьера, когда революционный трибунал, уже раньше удвоенный в своем составе, был еще раз удвоен. Затем, по выслушиванию депутации от Парижской коммуны, была организована особая революционная армия из 6000 человек и 1200 артиллеристов. Поводом был недостаток исполнительной силы для осуществления «мудрых законов», изданных конвентом. Задача революционной армии заключалась в том, чтобы разносить по провинциям идеи террора. Комментируя эту задачу, один из более наивных монтаньяров, Друе, воскликнул: «Так как ни добродетель наша, ни умеренность, ни философские идеи наши ни к чему нам не послужили, то будем разбойниками для блага народа!». Дантон предложил снабдить ружьем каждого из парижских пролетариев; для этой цели военному министру было отпущено 100 миллионов. Дантон находил, что недостаточно иметь революционную армию, а надо революционизировать народ. С этою целью он предложил иметь в Париже по всем участкам два раза в неделю собрания граждан и для того, чтобы рабочие могли их посещать, назначить им по 3 франка за каждое заседание. Чтобы объединить эту массу, революционным комитетам, образовавшимся в каждом участке, была предоставлена полицейская власть с правом арестовать и держать в заключении всякого подозрительного человека, a остальным выдавать по своему усмотрению свидетельства благонадежности. Все эти разнообразные меры были подведены Барером, оратором Комитета общественного спасения, под меткую формулу: «поставим на очередь террор».