взимания кшатриев.
Правящая аристократия усвоила представления об особом положении высших индийских варн, но наследование социального статуса «брахмана» и «кшатрия» не стало непреложным принципом. Наследование власти в агна-тной группе по женской линии подрывалось восходившими к племенным традициям принципами меритократии, что приводило к смене династий, обновлению состава правящего слоя. Формировавшиеся военные вожди, оттесняя правителей — варманов, в ряде случаев захватывают власть. Это особенно заметно в ранней истории государства Фунань (Бапном).
Со II в. н.э. в прибрежных государствах Индокитая распространилась письменность — санскрит, появились немногочисленные надписи. Сильно
100
разрушенная надпись с территории Камбоджи донесла до нас наименование правящего рода — Бапном; в нем отражена древняя кхмерская традиция. В архаическом прошлом ба было апеллятивом к имени героя, а во II—III вв. означало «господин, владыка, царь». В исторические времена апеллятив ба получают священные горы. Столица правящего рода — Вьядхапура — была расположена у подножия священных холмов, которые назывались Бапном («Царь-гора»). Название столицы — «Город охотников» — связано с тем, что боевую подготовку молодые воины получали на охоте за слонами, составлявшими ударную силу войска государства. Это государство китайские источники именовали Фунань. Центром Фунани была территория правящего рода, его глава имел титул курунг пном. Он заботился о хозяйственном освоении территории и ее защите, а также контролировал данников — как царства, так и территории, общества которых не достигли стадии классообразования.
ВIII в. один из военачальников государства Фунань — Фанман — подчинил власти Бапнома прибрежные царства на западе вплоть до Малаккского полуострова. Фанман, согласно преданию, «вышел из народа» и за свои военные заслуги был избран населением править страной. При нем Фунань превратилась в значительную торговую империю: до нее еще не дошла волна натурализации экономики, охватившая в это время Римскую империю, Ближний Восток и Индию после распада Кушанской империи. В прибрежных обществах Индокитая распространяются технические достижения обществ, расположенных к западу. Это сказалось как в земледелии (улучшение дренажа, сооружение судоходных каналов), так и в ремеслах. Вместо безликих ремесленных изделий, характерных для городов-государств (нагара), появляются произведения искусства, рассчитанные на индивидуального заказчика.
Портом Фунани был Окео. Археологические данные говорят о значительном развитии внешней торговли, увеличении богатства аристократических родов. Но богатство не удерживалось в сфере обращения, а сразу же потреблялось в престижных тратах и войнах.
Вистории Фунани заметным рубежом был IV век. Развернулась «сельскохозяйственная колонизация» принудительным трудом населения: организованные государством по общинному принципу отрядываргь сооружали каналы, проводили дренажные работы в болотистой дельте Меконга. Освоенные земли были посвящены богам и признаны царскими. За работами наблюдал принц Гунаварман. Аналогичным способом были освоены земли на восточном побережье Малаккского полуострова. Расширилось земледельческое производство. Были созданы важные предпосылки для дальнейшего развития социально-экономической системы, рассчитанной на регулярное производство прибавочного продукта.
Развитие экономики дало новый толчок урбанизации. Область застройки Окео составила 450 га, а его влияние проникало на 200—300 км в глубь материка. Судя по данным археологии, ремесленники составляли значительную часть его населения. Вероятно, возникли профессиональные ремесленноторговые корпорации по образцу индийских. На сравнительно высокой технологической базе металлургии бронзы и железа совершенствуется производство оружия; развиваются судостроение, ювелирное дело, гончарное производство. Это же время отмечено расцветом городской культуры и усилением аристократических и олигархических семейств, связанных с городом.
101
Связи порта Окео на западе доходили до Переднего Востока и Северной Индии, что приводило к проникновению в Фунань западного влияния. Исследователи отмечают, например, наличие в глиптике IV в. иранских мотивов. Появление в Фунани Лунной династии (Сомавамса), в которой власть передавалась по мужской линии, также связывают с появлением на троне правителя иранского происхождения. Индийское влияние ярче всего проявилось в период правления Каудиньи II (начало V в.). Согласно китайским источникам, он был выходцем из торгового центра государства Пан-пан на Малаккском полуострове. Ему приписывается изменение местных законов, приведение их «в соответствие с индийскими». Именно в это время появляются статуэтки богов индийского пантеона — Шивы, Индры, Агни, Дурги, — но не привозные, а местного производства.
Памятники материальной культуры, обнаруженные в порту Окео и датируемые V в., — свидетельство роста интереса знати к денежным доходам. В местную лексику входят санскритские слова со
значением «имущество» (дханикам), «хозяин имущества», «даритель имущества». Известны санскритские надписи на печатях, кольцах, пломбах — «часть, идущая правителю»; «часть, идущая на жертвоприношение богам»; «дар — знак щедрости дарителя». На некоторых предметах поставлены имена в родительном падеже, т.е. имена владельцев. Найдены амулеты с надписями-предупрежде- ниями, амулеты-пломбы. К концу V — началу VI в. относится наибольшее число найденных надписей
иамулетов, а также предметов, имевших отношение к связанному с городской средой буддизму (правда, сильно вульгаризированному) .
Ареал политических и торговых контактов Фунани на востоке охватывал не только Чампу, но доходил
идо китайских государств. При преемнике Каудиньи II Шри Индравармане (до 434 — после 438) торговые связи прослеживаются до китайских портов Жяоти и Панюй (совр. Кантон). При Джаявармане (до 480—514) поддерживались регулярные торговые и дипломатические контакты с китайским государством Южное Ци. Туда поставлялись изделия из золота, редкого в азиатских странах, слоновой кости, стекла.
Империя Фунань оказала заметное стимулирующее воздействие на социальные процессы в глубинных районах Индокитая. Здесь наблюдается возвышение провинциальной знати — верхнего слоя общин, вовлеченных в процесс классообразования. С V в. отмечено почитание бога Вишну, вобравшее в себя элементы местных земледельческих культов. В V—VII вв. возникает ряд государств также и в глубине материка. Правившие там роды, причислявшие себя к Солнечным династиям, постепенно через браки устанавливают родственные узы с представителями Лунной династии Фунани: Солнечный клан — Сурьявамса — стал упоминаться в генеалогии ее правителей. Слияние Лунной династии Фунани и Солнечных династий глубинных районов Индокитая произошло в конце VI — начале VII в. Одновременно наблюдается усиление палеокхмерского влияния в материальной культуре Индокитая. В VII в. империя Фунань, процветавшая в течение ряда столетий благодаря внешней торговле, была поглощена новыми государственными образованиями, возникшими преимущественно в земледельческих районах полуострова.
Глава II
УСТАНОВЛЕНИЕ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА ВОСТОКЕ
РАННИЙ ИСЛАМ
Вначале VII в. политическая и культурная ситуация в Западной Азии и Северной Африке резко изменилась: на авансцену истории вышло новое действующее лицо — мусульманское государство, сложившееся в недрах Аравии, которая до той поры оставалась в стороне от главных событий мировой истории. Оно в течение нескольких десятилетий распространилось на огромном пространстве от Атлантического океана до границ Индии, поглотив сасанидский Иран и нанеся
сокрушительный удар могуществу Византии.
Аравия в силу климатических условий всегда делилась на две неравные части: примерно 7/8 ее территории занимают саванно-степные пространства и пустыни, пригодные лишь для кочевого или полукочевого скотоводства и охоты, и лишь на южной оконечности полуострова, в гористом Йемене и Хадрамауте, где обильные муссонные дожди позволяют вести интенсивное земледелие, с древности существовала развитая земледельческая цивилизация и концентрировалось не менее половины всего населения Аравии.
ВV—VI вв. политическое первенство постепенно переходит к бедуинским племенам, медленно и неуклонно давившим с севера на Южную Аравию, проникавшим все глубже на ее территорию. В социально-экономической структуре оседлого общества Южной Аравии, как и в Византии, в это время происходило разложение городской самоуправляющейся общины и появление крупного землевладения, не связанного с принадлежностью к этой общине. Старая структура, обеспечивавшая стабильность и солидарность общины (включавшей, естественно, и сельскую округу), слабела и оказывалась уже не в состоянии противостоять давлению кочевников. Специфика существования кочевого общества Аравии заключалась в том, что оно не было периферийным по отношению к развитым обществам, как кочевой мир великого евразийского степного пояса, а существовало в окружении древних земледельческих цивилизаций Египта, Передней Азии и Месопотамии. Торговые пути, издревле связывавшие эти развитые страны, в разных направлениях пересекали степную Аравию. Вдоль побережья Персидского залива, Красного моря и на торговых путях из Южной Аравии в Нижнюю Месопотамию существовали многочисленные города и торговые фактории. Кочевое население вольно или невольно оказывалось втянутым в торгово-денежные отношения.
Йемен, оказавшийся в конце VI в. под властью Сасанидов, распадался по крайней мере на восемь владений, возглавлявшихся царьками-каылялш,
103
которые лишь номинально подчинялись власти сасанидского наместника. Его реальная власть не выходила далеко за пределы столицы — Саны, Адена и нескольких крупных городов. О распространении влияния на Центральную Аравию не могло быть и речи, приходилось думать только о том, как сдержать движение на Йемен бедуинских племен с севера.
Вассальное по отношению к Сасанидам арабское княжество Лахмидов, контролировавшее во второй половине VI в. значительную часть Северной Аравии, в самом начале VII в. прекратило существование после того, как Сасаниды уничтожили его последнего владетеля, ан-Нумана, начавшего, по их мнению, проявлять слишком большую независимость. Его место в столице, Хире, занял сасанидский наместник, власть которого, однако, не простиралась в степь дальше цепи пограничных крепостей вдоль границы культурных земель по Евфрату. На северо-западе Аравии влияние Византии также не выходило за пределы полосы римских пограничных укреплений. Таким образом, по крайней мере 80% Аравии в это время было вне пределов крупных государственных образований.
Возникновение политического вакуума в Центральной и Северной Аравии способствовало возвышению в начале VII в. крупного торгового и религиозного центра Западной Аравии — Мекки. Этот город сложился вокруг древнего святилища, Каабы, четырехугольной постройки, в углы которой были вмурованы два священных камня, а внутри стоял наиболее почитаемый идол (в трудных ситуациях у него испрашивали совет). Неподалеку от Каабы находился священный колодец Замзам, несколько поодаль — два холма с идолами на вершинах, а в 5—6 км восточнее Мекки — долина Мина и еще дальше — Арафат, где также имелись объекты поклонения.
В Мекке, как и во всей языческой Аравии, наряду с верховным божеством Илахом, или Аллахом, и триадой женских божеств: ал-Лат, ал-Узза и Манат — почитались Солнце, Луна и звезды и множество земных объектов: деревья, скалы, камни. В них видели воплощение упомянутых богинь или обиталища особых духов. Кроме того, существовали племенные и семейные идолы-хранители. О системе религиозно-мифологических представлений языческих арабов никаких сведений не сохранилось; по косвенным данным можно установить, что представлений о загробной жизни, воздаянии за дурные и добрые дела у них не существовало.
Вокруг наиболее почитаемых объектов складывалась сложная обрядность посещения и поклонения с жертвоприношениями, территория вокруг них объявлялась неприкосновенной, все деревья и животные на ней признавались находящимися под покровительством данной святыни и потому неприкосновенными, время паломничества — священным перемирием.
Мекка, представлявшая собой целый комплекс святынь, должна была пользоваться особым почетом. В сезоны паломничества (хаджжа) сюда стекались десятки тысяч арабов из разных племен Западной Аравии. Обойдя Каабу и прикоснувшись к ее священным камням, они посещали затем оба священных холма (если дело было в двенадцатом месяце, то совершали еще паломничество в Мину), а возвратившись, совершали жертвоприношение.
Положение Мекки как комплекса святынь большого круга племен, защищенного статусом неприкосновенной территории, стечение массы людей во время паломничества — все это создавало особо благоприятные условия для занятия мекканцев торговлей. Начало ее расцвета приходится на середину VI в., когда господствующим родам племени курайш,
104
населявшего Мекку, удавалось подкрепить свой религиозный авторитет системой договоров с бедуинскими племенами, которые получали долю доходов от участия в торговле курайшитов и за это обеспечивали безопасность их караванов.
Обогащение мекканской верхушки, усиление имущественных контрастов и ослабление уз внутриплеменной взаимопомощи создали неведомую прежде остроту социальных конфликтов и должны были вести к поискам путей восстановления гармонии в обществе. А такие поиски в ту пору могли идти только в сфере религии.
Старые языческие верования уже не помогали в этих исканиях, а более развитая готовая система христианства, объяснявшая неизбежность страданий в земной жизни, но обещавшая компенсацию их в другой жизни, по-видимому, была сложна для восприятия. Во всяком случае, сколько-нибудь заметного влияния ее на степную Аравию за пределами византийских владений и узкой полосы вдоль Евфрата не удается обнаружить. Но отдельные представления, несомненно, проникали и в глубь Аравии, рождая проповедническую и пророческую деятельность. Мекка, само существование которой было связано с отправлением культа (а быстрые социальные изменения давали ее жителям — людям с широким кругозором — богатую пищу для религиозных размышлений), оказалась идеальным местом для рождения проповедника новой жизни. Примерно в 610 г. сорокалетнему курайшиту из аристократического рода хашим, в котором наследовался ряд почетных функций, связанных с культом Каабы, стали являться какие-то
неясные видения, которые он сначала принимал за козни злых духов — шайтанов, а потом под влиянием соплеменников, знакомых с христианством, расценил как откровение. Многое в жизни Мухаммада подготовило его к трагическому восприятию обстановки в Мекке. Несмотря на принадлежность по рождению к мекканской верхушке, он, с раннего детства оставшись сиротой, испытал, видимо, немало обид и затруднений. Только женитьба на состоятельной вдове изменила его положение в лучшую сторону, но и она не дала возможности стать вровень со своими дядьями, двоюродными и троюродными братьями из богатых семей.
Осознав вдруг себя глашатаем высшей силы, он словно ужаснулся слепоте своих соплеменников
— мир идет к гибели, а они, вместо того чтобы думать о спасении души, занимаются накоплением богатств, обирают сирот и бедняков, обмеривают и обвешивают покупателей, берут огромные проценты за деньги, данные в долг.
Воскрешение мертвых и Страшный суд, адские муки в огне, грозящие нераскаявшимся притеснителям-грешникам, и щедрое райское вознаграждение богобоязненным — главная тема ранних проповедей Мухаммада. Общая идея, несомненно, родилась под каким-то косвенным влиянием апокалиптических идей христианства, но они послужили лишь первотолчком для формирования и дальнейшего развития собственных очень ярких и конкретных представлений о грядущих ужасах. И он повествовал о них своим слушателям горячо и убежденно. Вселяя в них страх, он указывал и выход — раскаяние, праведный образ жизни, помощь беднякам, сиротам и вдовам, вера в милосердие единственного и всемогущего бога, которого он называл в этих проповедях эпитетом ар-Рахман («Милостивый»), как во многих областях Аравии именовали верховное божество.
105
Проповедь Мухаммада сначала не имела успеха у его соплеменников. Его признали только семья и несколько близких людей, собиравшихся у него в доме слушать проповеди и вместе молиться. Его последователи стали называться «вручившими себя богу» (муслимуна, мусульмане). Около 614 г., когда число мусульман достигло 40-50 человек, Мухаммад решил начать публичную проповедь. Она несколько увеличила число последователей, но и навлекла на мусульман преследования. Мухаммад подвергался различным оскорблениям, его замужние дочери были изгнаны мужьями, родители не останавливались перед заточением своих детей, чтобы они отреклись от новой веры. Зависимых людей избивали, морили голодом, выставляли связанными на солнце. Особенное возмущение вызывали слова Мухаммада, что все языческие предки, отцы и деды будут гореть в адском огне.
Впроповеди Мухаммада не содержалось уравнительных идей, призывов к разделу имущества богачей, освобождению рабов — он лишь осуждал явные злоупотребления и жестокосердие, но, видимо, многие места в его выступлениях, выглядящие для нас совершенно абстрактно, были для его современников вполне прозрачными намеками на конкретных людей и их поступки, что, конечно, не могло не вызвать ненависть к обличителю.
Он обличал, а над ним насмехались и требовали доказательства правоты его слов, требовали продемонстрировать воскрешение родителей, явить хоть какое-то чудо для подтверждения пророческого достоинства. В ответ на это Мухаммад повторял, что он всего лишь посланник, обычный человек, через которого передается откровение, а если они ему не верят, пусть задумаются при виде хорошо известных им развалин городов, которые разрушены Аллахом за то, что их жители не поверили посланным к ним пророкам. В рассказах об этих городах смешиваются местные арабские легенды о пророках и какие-то апокрифические или фольклоризированные библейские сюжеты (например, о гибели Содома и Гоморры и спасении праведного Лота). Наконец, преследования достигли такой остроты, что значительная часть мусульман переселилась из Мекки в Эфиопию, с которой курайшиты поддерживали тесные торговые связи. Сам Мухаммад, несмотря ни на что, с частью верных последователей остался в Мекке.
Вспорах с противниками постепенно вырабатывалась все более четкая система взглядов: Аллах сотворил весь мир на благо людей, но люди неблагодарны и постоянно в гордыне забывают об этом; Аллах открыл истинную религию Ибрахиму (Аврааму), затем Мусе (Моисею), но люди каждый раз отклонялись от истинной веры, их приходилось наказывать и снова посылать пророков. Последним был Иса (Иисус), а теперь с увещанием к арабам послан он, Мухаммад, призванный отвратить людей от скверны многобожия и идолопоклонства.
Успех борьбы с идолопоклонством, как хорошо понимала курайшитская верхушка, грозил Мекке утратой привилегированного положения и большими экономическими потерями. Попытки склонить Мухаммада к отказу от пропаганды монотеизма оказались безуспешными, а
преследования не достигали цели, так как род Мухаммада, потомки его прадеда Хашима (Хашимиты), не последовав в большинстве его учению, все же поддерживал его морально и готов был защитить в критической ситуации. Наконец, в конце 616 или начале 617 г. главы курайшитских родов договорились объявить бойкот Хашимитам: не иметь с ними деловых контактов, не торговать и не заключать браки. Несмотря на это, Хашимиты (за редким
106
исключением) не лишили Мухаммада родственной поддержки, хотя им пришлось сселиться в один квартал на краю города и жить в очень тяжелых условиях, иногда буквально голодая. Изоляция продолжалась до июня 619 г., когда более умеренная часть курайшитов сумела убедить остальных в бессмысленности такого шага. Отмена бойкота совпала для Мухаммада с тяжелым ударом: умерли поддерживавший его Абу Талиб, глава Хаши-митов, и любимая жена Хадиджа. Мухаммад попытался искать убежища в Таифе, соседнем городе, тесно связанном с мекканцами торговыми отношениями, но и там потерпел фиаско.
В ближайший сезон хаджжа Мухаммад стал вербовать последователей среди паломников, но и здесь не имел успеха. Лишь на следующий год его проповедь была услышана — на нее откликнулись паломники из оазиса Иасриб (Медина), измученного постоянными междоусобицами между населявшими его арабскими и иудейскими племенами. В Мухаммаде они увидели того мессию, который, как они слышали от иудеев, скоро должен появиться. Новообращенные, вернувшись на родину, так подготовили почву, что через год во время паломничества несколько десятков представителей разных родов от имени всех арабов Йасриба заключили с Мухаммадом устное соглашение, по которому признавали его духовный авторитет и гарантировали убежище в Йасрибе. Весной 622 г. началось постепенное переселение мусульман из Мекки в Иасриб, завершившееся тайным переездом Мухаммада в сопровождении его ближайшего друга Абу Бакра. День 24 сентября 622 г. (12-го числа месяца раби, третьего по мусульманскому летосчислению), когда они прибыли в Иасриб, стал поворотным пунктом в истории ислама, а год переезда, хиджры (т.е. разрыва связей со своим племенем и укрытия у другого), стал впоследствии отправной точкой мусульманского летосчисления.
С Мухаммадом переехало немногим больше 70—80 взрослых мужчин-курайшитов, которых стали называть мухаджирами (совершившими хиджру), большинство из них, бросив в Мекке дома и расставшись с торговлей, оказались без средств к существованию; кров и поддержку они получили у местных мусульман, которых стали называть ансарами (помощниками). Взаимоотношения между мухаджирами, ансарами и иудейскими племенами были определены несколькими договорами, главное содержание которых кроме признания авторитета Мухаммада как верховного арбитра в спорах между различными группами заключалось в обязательстве ненападения друг на друга, взаимной поддержке в борьбе с внешними врагами и солидарного выступления против нарушителей договора.
Оказавшись в Йасрибе, Мухаммад превратился из проповедника в политического деятеля: от него требовалось решение таких вопросов, которые не возникали ранее, когда он был частным лицом, или не могли быть им решены. Первой задачей оказалось решение проблемы коллективных молений большой массы людей и организации нового храма или молитвенного дома — масджида (мечети). Первая мечеть, выстроенная в Йасрибе за полгода, представляла собой огороженное стеной пространство с навесами на столбах по внутреннему периметру, куда четырежды в день собирались мусульмане на общую молитву (впоследствии прибавилось пятое моление).
Утвердившись на новом месте, Мухаммад начал борьбу с мекканцами, пытаясь набегами на караваны расстроить их торговлю, но первые попытки оказались неудачными. На исходе зимы 624 г. он решил лично возглавить
107
нападение на огромный богатый караван, который вел из Сирии тогдашний глава мекканцев Абу Суфйан, из рода Умаййи. Мекканцы на выручку ему собрали отряд в 950 человек и пошли навстречу. И когда Мухаммад с тремя сотнями мусульман 15 марта 624 г. подошел к колодцам Бадр, то перед ним оказался во много раз лучше вооруженный и более многочисленный противник.
Мусульмане стойко выдержали конную атаку мекканцев и так отчаянно сражались, что мекканцы, потеряв около полусотни убитыми, обратились в бегство, мусульмане их преследовали и захватили еще несколько десятков пленных и богатую добычу. Эта неожиданная блистательная победа сразу подняла авторитет Мухаммада. То чудо, которого так требовали от него скептики, свершилось, доказав верующим, что им вспомоществует Аллах.
Победа при Бадре имела далеко идущие последствия. Воодушевившись ею, Мухаммад потребовал от иудейского племени кайнука принять ислам, те отказались, и после небольшого конфликта, расцененного как повод к войне, мусульмане осадили кайнука в их квартале, и те вскоре вынуждены были сдаться на милость победителя, который изгнал их из Йасриба, разрешив взять только то, что они могли унести с собой. Все недвижимое имущество, оружие, утварь, оставшиеся после них, Мухаммад