собственником вновь стал царствующий дом. В конце XIV и XV в. «заслуженные сановники» из ближайшего окружения вана получили обширные жалованные земли. Менее знатным гражданским и военным чиновникам выдавали «особо дарованные земли», другие подобные награды. Буддистская церковь во второй половине XV в. снова обрела покровительство высших властей: увеличилось количество монастырей и монахов, отпал запрет на пожертвование им земель. Средние и низшие слои господствующего класса особенно болезненно ощутили упадок служебного землевладения; сравнительно немногим удавалось удержать имевшиеся у них наделы.
Со второй половины XV в. постепенно увеличивались налоги, подати, трудовая повинность, разнообразные «подношения государю» и незаконные
557
поборы местных чиновников. Это стимулировало новый расцвет ростовщичества, в котором ведущую роль играло само государство. Созданные повсюду казенные ссудные конторы, а также многие ведомства, имевшие свои склады продовольствия, выдавали под проценты «возвратное зерно». Задолженность населения принимала массовые размеры, особенно в неурожайные годы, и становилась нескончаемой кабалой. Неуклонно расширялось также частное ростовщичество: в нем участвовали царствующий дом (дворцовое ведомство имело свыше 500 ссудных контор), крупные землевладельцы, монастыри, богатые торговцы. В конце XV в. безуспешно пытались запретить наращивание процентов по ссуде выше суммы основного долга.
Активизировалось обезземеливание крестьян. Во второй половине XV в. все большее их число либо лишалось наделов, либо (что случалось чаще) оставалось на них в положении арендаторовиспольщиков. Не выдержав притеснений и поборов чиновников, свободные крестьяне отдавались под «покровительство» местных «влиятельных домов» и фактически переходили на положение ноби. Нередко их силой принуждали к этому. К концу XV в. числилось свыше 350 тыс. казенных ноби — почти втрое больше, чем в начале века. Примерно так же росло количество частных ноби, приобретение которых не ограничивалось. Их положение было несколько легче, чем у казенных ноби, поэтому последние тоже стремились попасть под «покровительство» «влиятельных домов», и прежде всего ванской семьи.
Негативные явления в сфере землевладения и социальных отношений отразились на экономике страны, главным образом на сельском хозяйстве. Постепенно сокращались пахотные площади. Недостаток средств и безответственность местных властей породили расстройство оросительной системы. Не помогли даже создание в 1459 г. специального ведомства, в задачу которого входили сооружение и ремонт оросительных сооружений, и карательные меры против нерадивых уездных начальников. Корейское крестьянство сопротивлялось растущему гнету доступными ему средствами. В Сеуле, где согнанные из разных провинций десятки тысяч людей в тяжелых условиях строили новую столицу, группа «заговорщиков» (в их числе ноби, простолюдины, мелкие служащие) устроила в 1426 г. пожар, уничтоживший свыше 2 тыс. домов состоятельных жителей. Наиболее распространенной формой протеста было бегство, при строгих традициях и запретах требовавшее немало мужества. Ближе к середине XV в. начали вспыхивать мелкие восстания в отдельных провинциях. Недовольством народа иногда пользовались некоторые группировки господствующего класса, боровшиеся с правящей верхушкой за власть.
Одним из самых значительных в истории феодальной Кореи было восстание 1467 г. в провинции Хамгён. В нем слились протест крестьян против непомерных налогов, дополнительных поборов, трудовой повинности и недовольство местных феодалов тем, что центральные власти решили заменить тамошних чиновников присланными из столицы. Во главе восстания оказался бывший уездный начальник Ли Сиэ. 30-тысячному правительственному войску понадобилось два месяца, чтобы разгромить восставших. Ли Сиэ бежал на север, рассчитывая на помощь чжурчжэней, но был схвачен и казнен. Чтобы успокоить население Хамгён, власти несколько уменьшили поборы.
К 70-м годам повстанческое движение переместилось в центральные и южные провинции. В 1469-1470 гг. укрывшийся в горах Чирисан отряд Чан Ёнъги многократно нападал на правительственные учреждения, дома
558
чиновников и богачей в провинциях Кёнсан и Чолла и с трудом был разбит. В течение восьми лет оставался неуловимым отряд Ким Мактона (иногда его называли Ким Ильдон) в провинции Хванхэ, и лишь в 1490 г. его разгромили правительственные войска. В последующие годы восстания продолжались, причем отдельные повстанческие отряды даже подступали к Сеулу.
В истории Кореи конец XIV-XV в. — время расцвета феодальной культуры. Потребности экономики вызвали изобретение дождемеров (1448 г.), приспособлений для измерения глубины рек (1441 г.) и расстояния на местности (1467г.). Еще во второй половине XIV в. Чхве Мусой наладил выработку пороха, а затем его сын Чхве Хэсан — изготовление огнестрельного оружия, которое в XV в. получило распространение, хотя и не вытеснило лук и стрелы. В судостроении, книгопечатании, других отраслях
производства появились новшества, свидетельствовавшие о развитии научно-технической мысли. Создавались крупные для своего времени труды по сельскому хозяйству, астрономии, медицине, географии, обобщавшие накопленные в стране опыт и знания. Среди них следует отметить «Нонса чиксоль» («Все о земледелии») (1430 г.), «Ыйбан ючхви» («Собрание способов лечения») (1445 г.), «Тонгук ёджи сыннам» («Описание корейской земли и ее достопримечательностей») (1481 г.).
Усилилось внимание к истории Кореи. Группа ученых во главе с Чон Нинджи подготовила многотомную «Коре са» («История Коре», 1451 г.). Началось составление хроник правителей династии Ли, продолжавшееся весь период ее царствования и объединенное в «Лиджо силлок» («Хроники династии Ли»).
Выдающимся событием явилось создание национальной письменности, опубликованной в концу 1443 г. под названием «Хунмин чоным» («Наставление народу о правильных звуках»). Образованная часть феодального общества, предпочитавшая китайскую иероглифику, нарекла национальную письменность «вульгарной» и препятствовала ее употреблению. Борьба за ее распространение на длительный период стала важной составной частью роста в Корее национального самосознания. Существовавшая в XV в. система просвещения состояла из конфуцианской академии Сонгюнгван, размещавшейся сначала в Кэсоне, а затем в Сеуле, и казенных школ в столице, провинциальных и уездных центрах. Наряду с ними по традиции возникали частные школы, устраиваемые местными конфуцианскими деятелями. Их число постоянно увеличивалось, и к концу XV в. они преобладали в стране. С конца XIV в. господствующее положение в сфере идеологии заняло конфуцианство чжусианского толка, привлекавшее прежде всего своими морально-этическими нормами, требованиями к правителям заботиться о благе государства и подданных. Буддизм был сильно потеснен, хотя во второй половине XV в. несколько восстановил свои позиции. Еще менее заметную роль играл даосизм, который также подвергался гонениям.
К концу XV в. конфуцианство двух его разновидностей стало идейной платформой междоусобной борьбы в среде господствующего класса. Группировка, отражавшая недовольство провинциального чиновничества, выступала против правящей верхушки с позиций неоконфуцианства, а столичная знать отстаивала свою власть и привилегии под флагом защиты ортодоксального учения. В этих условиях конфуцианство утрачивало рациональное зерно, скатываясь к бесполезной схоластике.
559
ВXV в. возник еще один фронт идейной борьбы: между материализмом и идеализмом. Основоположником материалистического течения философской мысли Кореи явился Ким Сисып
(1435-1493).
Вкорейской поэзии появились новые жанры: коса — крупные стихотворные произведения о знаменательных событиях прошлого, достопримечательностях страны, жизни народа Кореи и его соседей и сиджо — лирические и философские трехстишия. Крупнейшими поэтами были Чон Гыгин (1401-1481), Сон Саммун (1418-1456), Мэн Сасон (1359-1438) и др. В этот же период родилась в Корее художественная проза. Ее первый жанр — пхэсоль (небольшая новелла), создатель которой — упоминавшийся выше Ким Сисып, выпустивший сборник «Новеллы из Кымо». Автор отказался от принятых ранее заимствований китайских сюжетов и отобразил конкретные реалии Кореи. Примерно с конца XIV в. в Корее возникли театр масок и театр марионеток, для которых безымянные
авторы создавали произведения преимущественно сатирического характера, исполнявшиеся бродячими актерами. Крупцейшим музыкальным деятелем был Пак Ён (1378—1458), расширивший круг исполнявшихся произведений за счет народных мелодий Кореи и ее соседей и усовершенствовавший национальную систему нотной записи. В 1493 г. в Корее появилась своеобразная музыкальная энциклопедия «Акхак квебом» («Основы науки о музыке»).
Развивались основные жанры живописи: декоративная, анималистическая живопись, пейзаж, портрет, а также каллиграфия, выделившаяся в самостоятельный вид искусства. Положительное воздействие оказало создание при дворе в 1392г. Тохвасо (Академия живописи), в которой трудились на казенном содержании многие видные мастера. Наиболее известными художниками XV в. были АН Ген, Кан Хиан. В отличие от живописи скульптура с XV в. пришла в упадок, что связано с падением роли буддизма. Гражданская архитектура существенно потеснила культовую, ее крупнейшими образцами в XV в. были Кёнбоккун и другие ванские дворцы, ворота Намдэмун в Сеуле и др. Среди культовых сооружений выделялась многоярусная мраморная пагода в столичном храме Вонгакса.
Мастера художественных промыслов расширили производство высококачественной керамической и бронзовой посуды, разного рода оружия, вышивок по шелку, перламутровых и лаковых поделок, орнаментированных плетеных изделий и т.д. Но изготовление знаменитого корёского фарфора малахитового цвета пришло в упадок, его сменил более примитивный белый фарфор. Во второй половине XV в. корейские мастера наладили производство керамических изделий с подглазурной росписью кобальтом, прежде ввозившихся из Китая.
ЯПОНИЯ В XIII-XV вв.
Японцы стали одним из немногих народов Востока, которым в правление сиккэна Ходзё Токимунэ удалось избежать порабощения монголами. После отказа Японии уплачивать дань в 1274 г. монголокорейский флот численностью 37 тыс. человек успел высадить часть войск на о-ве Кюсю, но тайфун нанес ему большие потери, и остатки флота ушли в Корею. В 1275 г. японцы планировали высадку своих войск в Корее, но план не осуществился. В 1281 г. гораздо более мощный флот, всего 140 тыс.
560
человек, подошел к Японским островам, но в результате сопротивления японских войск в течение двух месяцев не мог высадиться на японской территории, после чего шторм уничтожил его, а успевшие высадиться монгольские войска были истреблены или взяты в плен. Третьей попытке помешало сопротивление народов Кореи, Южного Китая и Вьетнама.
Для военного правительства последствия отражения этой угрозы были неоднозначными. Оно усилило свою власть, получив от императорского двора право мобилизации людей, не являющихся вассалами бакуфу, а также реквизиции продовольствия из полностью иммунных владений, многие представители рода сиккэнов Ходзё получили должности военных губернаторов (сюго) и вотчинных администраторов (дзито) в западных провинциях, где влияние бакуфу было еще недостаточным. И одновременно необходимость борьбы с иностранным вторжением ухудшила положение крестьянства, на которое легли огромные расходы на оборону. Были подорваны и финансы бакуфу. Намного тяжелее стало финансовое положение самурайского дворянства. Много лет на Кюсю осуществлялась охранная служба, строились оборонительные сооружения. Вассалы бакуфу продавали и закладывали землю ростовщикам. С целью борьбы с этим явлением, подрывавшим экономическую и социальную базу бакуфу, последнее с 1279 г. запретило самураям продажу земли, а когда эта мера не помогла, в 1297 г. издало указ о признании всех сделок самурайства по продаже и закладу земли недействительными. Указ эффекта не имел и в следующем году был отменен. Трудности самурайства и крестьянства свидетельствовали о том, что наступил кризис старых форм организации производства и общества. Многие слои испытывали недовольство режимом Ходзё: прежде всего императорский двор, стремившийся вернуть власть, мелкие феодалы юго-западной и центральной части страны, торговую деятельность которых ограничивала система вотчин сёэн, крупные феодальные семьи, оттесненные домом Ходзё от реального управления страной и мечтавшие сами стать феодальными правителями, превратившие в своих вассалов многих обедневших самураев. Были недовольны и находившиеся под тяжелым налоговым прессом широкие массы крестьянства. Символом единения в борьбе с сёгунатом для всех этих различных социальных групп стал император Годайго.
В 1333 г. сёгунат был свергнут. На короткий срок установилась императорская власть. Император Годайго стремился управлять единолично, отменил институты бакуфу, экс-императоров-монахов, регентов, но не смог ликвидировать противоречий между аристократами и воинами, ущемлял интересы последних, потребовав подтверждения всех земельных владений только императорскими указами, и через два года, в 1335 г., один из крупнейших феодалов, Асикага Такаудзи, поднял мятеж, который привел к образованию второго сёгуната — Асикага, или Муромати, по названию квартала в Киото, где располагалось военное правительство. Он просуществовал свыше двух с половиной столетий — с 1336 по 1573 г. С переходом власти в руки Асикага начались междоусобные войны, продолжавшиеся почти до конца столетия. Император Годайго бежал в горы, основав в местечке Есино Южный двор, а Асикага посадил в Киото на трон императора Коме, который возглавил Северный двор. Двоецарствие существовало до 1392 г., когда обе династии объединились и столицей вновь стал Киото. Гражданская война продолжалась долго, так как не только боролись два лагеря феодалов, но и шла борьба за перераспределение земель в масштабах всей страны.
561
При сёгунате Асикага хотя и существовал центральный государственный аппарат, но правительство находилось чаще всего под контролем могущественных феодалов — Сиба, Хосокава, Хатакэяма и др. За время существования сёгуната Асикага происходят большие изменения в характере власти. Вторая половина XIV в. характеризовалась слабой центральной властью сёгуната, менее устойчивой по сравнению с сёгунатом Минамото-Ходзё. Полное ослабление органов императорского правления ликвидировало диархию, когда административно-распорядительную власть делили между собой императорский двор и сёгунат. В XIV в. военные губернаторы (сюго) полностью захватили функции гражданских губернаторов, устанавливали прямые вассальные связи с деревенскими феодалами. Сегуны Асикага могли контролировать самурайство лишь с помощью вооруженной силы, перемещая сюго из одной провинции в другую, препятствуя созданию ими устойчивой базы.
К началу XV в. сегунам удалось укрепить позиции центральной власти, разгромив или ослабив наиболее сильных феодалов, занимавших посты военных губернаторов. В начале XV в. третий сегун династии Асикага — Есимицу — и его наследники были уже близки к положению полновластных
хозяев страны. Они стремились не допустить самостоятельности сюго. В большинстве областей, которые военные губернаторы получали под свое управление, они, как правило, имели мало земель в своем личном владении и их вассальные связи с местными самураями были слабы. Поэтому для осуществления контроля над этими провинциями сюго были вынуждены полагаться на власть сегуна. Сегуны препятствовали усилению контроля губернаторов над провинциями, устанавливали, минуя сюго, прямые вассальные связи с местными мелкими и средними феодалами. Кроме того, в первой половине XV в. сюго западной и центральной частей страны были обязаны проживать в Киото, а сюго восточной — в Камакура. В отсутствие губернаторов их дела в провинциях вели заместители. Однако контроль сегунов над крупными феодалами был недолгим. К середине XV в. вновь усиливается борьба между феодалами, приведшая к ослаблению власти сёгуната, об этом говорит, в частности, факт убийства сегуна Асикага Ёсинори в 1441 г. одним из феодалов, начинается междоусобная война 14671477 гг. После этой войны сёгунат потерял свое влияние, хотя и просуществовал еще около ста лет. Наступил период полной феодальной раздробленности. В 1485 г. местные феодалы и крестьянская верхушка изгнали из провинции Ямасиро войска сражавшихся между собой двух ветвей дома Хатакэяма и на восемь лет установили свой контроль; с 1488 г. адепты секты Икко целое столетие управляли провинцией Kara.
Производительные силы страны характеризовались постоянным ростом. Население увеличилось с 10 млн. в XII в. до 16-17 млн. человек в XVI в. Площадь обрабатываемых земель составила в XII в. приблизительно 920 тыс. те, в XIV в. — 940 тыс., в конце XVI в. — 1600 тыс. те. Эти цифры отражают как реальный прирост обрабатываемых земель, так и возрастающую способность властей после объединения страны взять все их на учет (так, можно полагать, что данные на конец XVI в. — наиболее полные). С XV в. резко увеличивается площадь земель, искусственно орошаемых с помощью ножного водяного колеса из построенных населением водохранилищ. Земли осваивали и феодалы, и деревенская верхушка, и крестьяне-бедняки. С отдельных полей стали собирать три урожая. За сбор листьев с общинных угодий для приготовления из них
562
органического удобрения в некоторых случаях община требовала со своих членов особую плату. Увеличилось число сортов риса, широко распространились новые культуры: табак, сахарный тростник, хлопчатник, лен, развивалось животноводство. В целом можно утверждать, что интенсивность хозяйства выросла.
В формах ренты, уплачиваемой владельцам вотчин — столичным и местным феодалам, — явных изменений не произошло. Как и ранее, преобладала натуральная рента, но с XIII в. идет постепенный процесс ее коммутации (хотя крестьяне платили налог натурой, дзито и вотчинные чиновники превращали его в деньги на рынках). По некоторым данным, в XIII в. налог уплачивали деньгами в 38 сёэн, в начале XIV в. — в 126 (из более 4 тыс., насчитывавшихся в стране), в XIV и XV вв. этот процесс принимал все большие масштабы. В XV в., когда распространилась практика сдачи сбора рисового налога на откуп военным губернаторам и местным феодалам, налог во многих случаях отправлялся в столицу деньгами или даже векселями богатых купцов, скупавших рис. Это стало возможным благодаря активному развитию рынков на периферии. Наблюдавшийся в XIV-XV вв. рост мелких самостоятельных крестьянских хозяйств не везде происходил равномерно. На окраинах страны и в XV в. широко использовался труд лично-зависимых гэнин, оставались они и в развитых районах, но мелкие самостоятельные хозяйства крестьян становились основной хозяйственной формой в земледелии.
С XIV в. начинается распад разбросанных по стране вотчин сёэн и участков государственных земель, формируются компактные территориальные владения крупных феодалов — княжества. Тем самым происходит переход от мелкого и среднего феодального землевладения к крупному. Система сёэн — коре (вотчин и государственных земель) пришла в упадок из-за развития производительных сил и торгово-экономических связей, разрушавших замкнутые границы вотчинного натурального хозяйства в результате появления рынков, выходивших в своей деятельности за рамки отдельных вотчин.
До возникновения княжеств можно выделить несколько видов феодальной собственности: 1. Собственность должностной столичной аристократии (вотчинная). Она возникла в результате раздела государственной земельной собственности между столичными могущественными домами и существовала под защитой государственных органов. Крестьяне таких вотчин считались наследственными лично-свободными держателями земли. 2. Собственность мелкой и средней феодальной знати. Она имела такой же феодальный характер, но возникла не сверху, а снизу в результате прямого захвата, скупки, отчуждения за долги участков крестьян. К подобным земельным владениям обычно были прикреплены лично-зависимые крестьяне (гэнин, сёдзю). 3. Не гарантируемая феодальным правом земельная собственность незнатных владельцев, возникшая путем скупки у крестьян освоенной ими пустоши, — дзинуситэки сею («землевладельческая собственность»). Ее особенность заключалась в том, что формально отсутствовали отношения прямого личного подчинения крестьянина землевладельцу. Эксплуатация крестьян производилась в форме сдачи земли в аренду,
землевладелец же сам рассматривался как зависимый крестьянин и уплачивал ренту феодалу. Арендная плата, шедшая дзинуси, конечно, обычно превышала ренту, которую он должен был платить за ту же землю. Этот вид собственности уходил корнями еще к закону 743 г. о наследственном владении освоенной пустошью, а в
563
XIV-XV вв. его распространение ускорялось в ходе распада крупных хозяйств мёсю и обособления находившихся в патриархальных отношениях с ними мелких крестьянских хозяйств. Эта собственность не носила феодально-сословного характера, ею владели феодалы, монахи, горожане, крестьяне. Конечно, в условиях феодализма эта собственность не была абсолютной, требовала признания со стороны феодалов и общины.
Воснове формирования новых феодальных владений на местном уровне в XIII-XIV вв. лежал процесс складывания территориально компактной деревни под главенством феодализирующейся деревенской верхушки (ранее крестьяне были очень мобильны, существовала сильная чересполосица участков, принадлежавших многим верховным владельцам), усиления в сельских поселениях общинной организации. В XIII в. сельская община была еще слаба, но в XIV в. в связи с распространением мелких самостоятельных крестьянских хозяйств происходит укрепление соседской общины (со, ёриаи).
ВXV-XVI вв. наблюдается расцвет сельской общины, основную массу членов которой и составили крестьяне-середняки. Под главенством богатого крестьянства и мелких феодалов она получила значительные права самоуправления. Эта община активно сопротивлялась владельцам вотчин и вотчинным начальникам, добивалась ослабления налогообложения и отмены трудовой повинности, брала на себя обязательства по уплате определенной суммы налога, получая взамен право полного управления своими внутренними делами (с середины XIII в.), а также распоряжения известной частью избыточного продукта. Подобные общины составляли базу массового крестьянского движения XVXVI вв.
Общее собрание общины решало такие вопросы, как распределение воды через оросительные сооружения, использование хозяйственных угодий, раскладка трудовой повинности и налогов. Право голоса, которым ранее обладали только богатые крестьяне, получают все крестьяне, если они имеют землю. Начинают создаваться общинные правила, регламентирующие пользование угодьями, принадлежащими общине в целом полями, пребывание в общине посторонних лиц, запрещающие азартные игры и т.д. Общинные объединения создавались на разных уровнях — в деревнях внутри сёэн, в рамках всего сёэн, в случае необходимости возникали территориальные союзы крестьянских объединений различных владений.
Контроль над новой компактной деревней, имеющей характер сельской общины, был жизненно важен для существования местных феодалов (дзайти рёсю), а прежняя система их владения имуществом и социальной организации, существовавшая с XI в., не соответствовала новым условиям. При ней глава дома, рода, являясь вассалом сегуна, наследовал основную часть владения, представлял дом во внешних отношениях, например с сегуном, а остальные члены дома в основном получали в наследство от прежнего главы участки внутри владений дома. При этом боковые семьи сохраняли значительную степень свободы от главы дома. В условиях возникновения новой компактной деревни боковые семьи без непосредственного контроля над крестьянами на месте не могли обеспечить обладание землей и людьми. В условиях разбросанности вотчин оседание родственников на землю, часто далеко от основного родового владения, неизбежно усиливало их независимость в отношении патриархального господства главы дома. Соответственно усиливается стремление главы дома перейти от раздельного к единоличному наследованию. Для боковых ветвей
564
565
оставалось только два пути: бороться за полную независимость или становиться вассалами главы дома. Так начинается процесс отказа местных деревенских феодалов от обладания должностями и источниками доходов (что до этого и считалось основной формой владения) в разбросанных по стране сёэн и перехода к созданию единых территориально-земельных комплексов, во многих случаях — на территории прежних сёэн.
Местные деревенские феодалы, используя должности вотчинных начальников, со второй половины XIII в. усиливают также господство над вотчинами, например путем получения полного права распоряжения в сёэн и обложения налогом его жителей в обмен на обязательство ежегодно поставлять владельцу обусловленное количество риса или денег или же путем территориального раздела сёэн, когда местный феодал становился полным обладателем одной половины сёэн, а вторая оставалась прежнему владельцу вотчины. Естественно, что местные феодалы не выполняли своих обязательств, с XIV в. усиливалась их независимость как от владельцев сёэн, так и от бакуфу. Функции контроля над сёэн полностью переходят в их руки, владельцам вотчин доставляется только небольшая сумма налога, которая с ходом времени все уменьшается. Асикага бакуфу в отличие от военного правительства в