Камакура юридически признавало владения местных деревенских феодалов.
Вначале XIV в. тенденция к сосредоточению прав и дохода с земли в руках одного собственника проявляется и во владениях храмов, провинциальных управлений, где не было вотчинных администраторов дзито из числа местных феодалов.
С XIV в. местные деревенские феодалы стали называться кокудзин («провинциальные феодалы») в отличие от феодальных лордов (рёсю). Кокудзин самостоятельно проводили кадастр полей, выявляя те, что не попали в провинциальный кадастр, и назначали с них подати в свою пользу. Укрепляя политические связи с такими же феодалами, кокудзин нередко формировали самоуправляемые союзы (кокудзин икки, купи икки), заключая соглашения о поддержании контроля над рынками совместного пользования, водворении на место бежавших крестьян, отпоре внешним врагам. Они были носителями принципов нового территориального господства, не случайно из их среды вышло большинство владельцев княжеств XVI в. Процесс формирования территориальных владений шел и на уровне провинции. Военные губернаторы сюго, назначенные Асикага бакуфу, имели более обширные права, чем в период Камакура. В частности, они получали право изымать на военные нужды половину налогов с вотчин и государственных земель, которые раздавали местным феодалам. Таким путем сегуны пытались поставить под контроль стремившихся к независимости местных деревенских феодалов. Но в результате только открывалась дорога к формированию военными губернаторами собственных владений, включавших значительные территории. Феодалы такого ранга еще не ликвидировали полностью сёэн и государственные земли, но использовали их как единицу налогообложения в свою пользу, в обмен на обещание гарантировать поставку налога получали права управлять вотчинами, превращали местных феодалов в своих вассалов, и вопрос окончательной ликвидации вотчинной системы оставался только делом времени. Однако владения военных губернаторов (сюго рёкоку) XIV-XV вв. были менее централизованными по сравнению с территориальными княжествами XVI в. Это проявилось, во-первых, в области ленных отношений и структуре власти. Во владениях военных губернаторов все категории местных феодалов уплачивали своим военным сюзеренам или
гражданским патронам ренту, объем и структура которой складывались исторически и имели значительные региональные отличия, а в территориальных княжествах XVI в. существовали система определения размеров ленов в денежных единицах и пропорциональная военная служба вассалов. В- XIV-XV вв. ленная система только формировалась путем использования военными губернаторами своих полномочий на пожалование местным феодалам права обложения налогом в свою пользу отдельных территорий, предоставление им конфискованных земель и т.д. Незавершенность ленных связей проявлялась в том, что в пределах владений сюго немало местных деревенских феодалов являлись прямыми вассалами сегуна и не подчинялись военным губернаторам, а то и вовсе были самостоятельны. На подвластных военным губернаторам территориях существовали и другие виды феодальной собственности — вотчинная, храмовая и т.д.
Во-вторых, в отличие от владельцев княжеств, проживавших в своих владениях и непосредственно контролировавших землю и крестьян, что проявлялось в составлении ими для себя земельных реестров, строительстве ирригационных сооружений, законодательной деятельности в отношении крестьянства, военные губернаторы большую часть времени проживали в столицах, еще не устанавливали непосредственного господства над крестьянством.
В-третьих, если владельцы княжеств активно совершенствовали структуру своих владений: создавали сферу товарного обращения, транспортные пути, почтовые станции и прочее, — то во владениях военных губернаторов такая структура была крайне незрелой.
Вданный период получил дальнейшее развитие процесс отделения ремесла от земледелия. В области ремесленной технологии серьезные изменения произошли в более позднее время — в XVI в., а в XIVXV вв. шло распространение вширь прежних технических достижений — глиняных горнов для выплавки железа вместо ям в земле, пил для продольной распилки и др. Росло количество ремесленных цехов, которые охватывали все новые виды ремесла, возникали не только в столичном регионе, но и на периферии. Как и прежде, они вступали в патронатные отношения с киотоской аристократией, членами императорской фамилии и монастырями. Однако если в предыдущий период служба или производство для патрона являлись основным, а наемный труд или производство на рынок побочными, то теперь наоборот. И если ранее патронат заключался в предоставлении полей для поддержания существования, то теперь покровительство могущественных домов включало гарантии особых, монопольных прав при занятии определенным видом производственной деятельности, а цехи, в свою очередь, были обязаны выплачивать определенные денежные суммы. Цехи становятся важным финансовым источником поддержания императорского двора и придворной аристократии, важной их опорой в социальном плане. С XIV в. цехи иногда уже представляли собой вооруженные формирования.
Сельские ремесленники переходят от бродячего образа жизни к оседлому, возникают сельские районы, жители которых специализируются на одном из видов ремесла. Ремесленники могли сохранять
прежний формальный статус зависимых людей храма или другого патрона, но фактически их ремесленные организации являлись независимыми. Возникали городские и сельские центры по производству шелковых тканей,
566
бумаги, фарфоровой посуды, гончарных изделий. В Киото развилось специализированное производство сакэ (в XV в. его производили в 342 домах), в г. Оямадзаки — производство растительного масла. Так, цеху маслобойщиков, имевшему статус клиента храма Хатимангу, бакуфу гарантировало особые права на закупку сырья и продажу товара по всей центральной части страны. В окрестностях столицы, например, существовали многочисленные деревенские цехи, занимавшиеся переработкой продуктов сельского хозяйства. Ремесленники концентрировались и в ставках военных губернаторов, в усадьбах провинциальных феодалов. Развитие ремесла вызывало активизацию торговли. С начала XIV в. наблюдается расширение ее масштабов. Если в предшествующий период ремесленные цехи одновременно занимались и торговой деятельностью, то теперь возникают специализированные торговые гильдии. В то же время торговлей продолжали заниматься и ремесленные цехи. Стала процветать деятельность ростовщиков, которые часто одновременно занимались производством сакэ, бакуфу использовало склады таких ростовщиков в качестве хранилищ поступавшего в счет налога риса. Пользуясь затруднениями владельцев сёэн при сборе налога, ростовщики брали последний на откуп, внося заранее сумму предполагаемого налога, а затем с помощью военных губернаторов и местных феодалов выбивали налоги с крестьян. Тем самым ростовщики активно включались в систему эксплуатации крестьянства, и не случайно с XV в. многие восстания крестьян в пригородах столицы были направлены против ростовщиков. Для военного правительства уплачиваемый ростовщиками налог на их деятельность имел исключительное значение, являясь важным источником денежных поступлений. Специализировавшиеся на перевозке продуктов, уплачиваемых в счет налогов, торговцы тоимару значительно расширяют сферу своей деятельности, постепенно превращаясь в торговцев-посредников, занимающихся продажей и перевозкой различных товаров, ростовщической деятельностью. Базой их операций становятся расположенные на побережье города, совмещавшие функции территориальных рынков и перевалочных пунктов, т.е. выполнявшие роль посредников между центром и периферией. Наряду с укреплением экономических связей между столичным районом и провинциями активно развивались и периферийные рынки, чаще всего возникавшие в местах нахождения гаваней, переправ, почтовых станций, застав и т.д., на границах между сёэн. Иногда на территории одного сёэн находилось 2—3 рынка. Если до XIV в. рынки являлись местами временного сбора торговцев, то в XIV-XV вв. купцы уже жили на территории рынков в постоянных домах-лавках. Владельцы таких лавок вели свое происхождение от оседавших странствующих торговцев, ремесленников и возчиков, ранее проживавших при провинциальных управлениях и в сёэн, крестьян.
В ходе формирования владений военных губернаторов и провинциальных феодалов под их контроль подпадали рынки при губернаторских управлениях и внутри вотчин. В XIV в. было много деревенских рынков, обслуживающих территорию радиусом 2-3 км, впоследствии появляются крупные, которые в XVI в. становятся центрами торговых зон радиусом 4-6 км. Учащаются дни их функционирования (от трех до шести дней в месяц). Кроме того, в отдельных княжествах из таких рынков возникают торговые сферы, когда, например, пять рынков открываются по очереди, тем самым торговля не прекращается в районе ни на день. Рынки обслуживали иногда обширные территории — например, рынок в г. Обама
567
служил экономическим центром всей северной части побережья Японского моря. Развитие торговли оказало большое влияние и на внешние связи Японии. В XIII — первой половине XIV в. в Японию часто приезжали буддистские монахи для участия в широко
развернувшемся в стране строительстве буддистских храмов, многие японские монахи секты Дзэн ездили учиться в Китай. О масштабах частной торговли говорит тот факт, что с направлявшегося в Японию и затонувшего в 1323 г. судна в наше время было поднято свыше 20 тыс. экземпляров керамической посуды и около 27 т медных монет.
После монгольских нашествий 1274 и 1281 гг. гражданские и военные правители поняли невозможность сохранения дипломатической изоляции и необходимость установления связей с другими странами региона, в первой половине XIV в. давали разрешения на отправку в Китай торговых кораблей, груженных товарами, прибыль от продажи которых шла на строительство буддистских храмов. Во время двоецарствия XIV в. Южный двор неоднократно отправлял послов в Китай, в 1380 г. сегун Асикага Ёсимицу направил миссию в минский Китай с целью
установления дипломатических отношений, но получил отказ. В конце XIV в. бакуфу, приняв меры против нападавших на территорию Китая и Кореи японских пиратов, способствовало восстановлению в 1401 г. дипломатических и торговых отношений с Китаем, прерванных в X в. Сегуны Асикага монополизировали с начала XV в. торговлю с Китаем, проводившуюся на основе выдававшихся китайским правительством лицензий для захода японских торговых судов в китайские порты. С середины XV в. торговля между двумя странами стала активно идти уже под эгидой отдельных феодалов, однако реально она находилась в руках крупных купцов. Ассортимент товаров существенно не изменился по сравнению с предыдущим периодом, когда из Китая ввозились шелк, парча, благовония, парфюмерия, сандаловое дерево, фарфор, медные монеты, а вывозились золото, сера, веера, лакированная посуда, ширмы, мечи, древесина. Например, в 1483 г. японцы отправили в Китай 37 тыс. мечей. Торговля с Китаем была настолько выгодна, что Асикага Ёсимицу даже согласился на присвоение ему титула «короля Японии» (Нихон кокуо) (титул «король» обычно давался правителям зависимых от Китая стран). Торговые отношения были установлены с Кореей и странами Южных морей. В XV в. развивались торговые отношения с Рюкю, где в 1429 г. было создано объединенное государство. На Хоккайдо в 1457 г. было подавлено большое восстание айнов, после чего возникли предпосылки полного подчинения коренного населения острова.
Исключая Киото, Нара и Камакура, города XIV-XV вв. по условиям возникновения можно разделить на три группы. Во-первых, появившиеся еще с XII в. и связанные с развитием торговли города, выросшие из почтовых станций, портов, таможенных застав, рынков. Во-вторых, прихрамовые. В-третьих, рыночные поселения при замках военных губернаторов и ставках провинциальных губернаторов. Если до XIV в. города первой группы были связаны с вотчинной системой и являлись ареной деятельности вотчинных чиновников, занимавшихся перевозкой натуральных продуктов, то в XIV-XV вв. на основе развития внутренней торговли и торговли с Китаем, Кореей и Рюкю этих чиновников сменяют занимающиеся морскими перевозками оптовые торговцы, специализирующиеся на операциях с товарами. С развитием производительных сил был
568
связан и рост прихрамовых городов, наблюдавшийся особенно в XIV в. Возникновение призамковых городов, которые нередко создавались по воле феодалов, шло особенно активно с XV в. Этот тип городов имел наименее зрелые городские черты.
Первые два типа городов имели определенное самоуправление, третий находился под полным контролем феодалов.
Если в XII-XIV вв. в Японии появилось 40 городов, то в XV в. — 45, в последующем этот процесс принял еще большие масштабы. Характерная черта японских городов рассматриваемого периода заключалась в многослойном переплетении здесь связей территориальных общин, религиозных организаций, цеховых и гильдейских корпораций, объединенных производственными принципами.
Социальная структура в XIII-XIV вв. не претерпела принципиальных изменений. Придворная аристократия, военное дворянство и верхушка духовенства составляли господствующий класс. Им противостоял простой народ — крестьяне, ремесленники и торговцы. Последние две группы фактически составляли два отдельных сословия, но не признавались в качестве таковых феодальными властями.
До XV в. сословные взаимоотношения зиждились на принципах, основанных на землевладении. В последующем все большее воздействие стало оказывать наличие денежного капитала, богатства, независимых от владения землей и от принадлежности к сословию феодалов.
В XIV-XVI вв. значительное распространение получил принцип общинного, корпоративного самоуправления. Кроме упоминавшегося самоуправления сельских общин и союзов самураев существовали самоуправляющиеся территориальные общины в городах, общинную организацию имели цехи, даже нищие и отверженные формировали организации типа общинных. Высшим проявлением самоуправляющейся общины явились вольные города и самоуправление целых провинций, как это было при восстании крестьян и самураев провинции Ямасиро в конце XV в. Длительное существование промежуточных слоев, сочетавших в себе черты эксплуататора и эксплуатируемого, говорит о том, что классы феодалов и крестьян полностью еще не сформировались. Только после исчезновения категории мёсю к XVI в. четко установились классысословия феодалов и крестьян. В Японии в течение всего периода развитого феодализма границы между дворянством и простым народом оставались открытыми. Со второй половины XIII в. наблюдается процесс социального расслоения мёсю, когда часть верхнего слоя превращалась в
самураев. С другой стороны, часть слоя мёсю переходила в ряды крестьянства, в разряд крестьянсередняков, обрабатывающих свои участки трудом своей семьи. К этому слою в XIV-XV вв. принадлежало подавляющее большинство крестьян — 80—85%, 5% приходилось на мёсю и 5-10%
— на лично-зависимых крестьян.
Установление в стране сильной военной власти, которая могла иметь в своем распоряжении многочисленные самурайские отряды, имело следствием то, что в XIII-XIV вв. основными формами борьбы крестьян являлись петиции, побеги и прочие мирные формы борьбы, не исключающие, конечно, отдельных боевых выступлений. Верхушка деревни активно участвовала в междоусобной борьбе феодалов XIV в., которая в силу этого затянулась на шесть десятилетий, но и дала богатому крестьянству возможность достичь своих целей — подняться в ряды
569
феодального класса и укрепить позиции в отношении других слоев крестьян. По мере разрушения системы сёэн и государственных земель и формирования крупной феодальной собственности — княжеств — в XV-XVI вв. поднимается волна крестьянских восстаний (до икки, цути икки, токусэй икки, в последних, где основным требованием являлась ликвидация задолженности, активно участвовали и горожане), направленных на укрепление крестьянского самоуправления (фактически за оставление доли прибавочного продукта в деревне), против новых форм феодальной эксплуатации со стороны ростовщиков и торговцев. 80% крестьянских восстаний проходили в наиболее развитых экономически центральных районах страны. Подъему крестьянской борьбы способствовало наступление феодальной раздробленности, когда отдельные феодалы стали сильнее, но в целом класс феодалов ослабел. Объединение Японии в конце XVI в. было вызвано наряду с другими причинами и страхом феодалов перед выступлениями народных масс.
В то время эксплуатируемый класс состоял из различных слоев, он был разделен в силу специфических средневековых особенностей — наличия кровнородственных союзов, территориальных общинных объединений на различных уровнях, наличия многочисленных сословных и внутрисослов-ных градаций, многообразных связей подчинения низших высшим. Поэтому закономерно, что часто классовая борьба принимала сложный характер. Она шла в нескольких направлениях. Во-первых, борьба за свою самостоятельность лично-зависимых крестьян внутри больших патриархальных хозяйств и бедных крестьян, ведших небольшое, экономически неустойчивое собственное хозяйство. Борьба, особенно первых, не принимала форму массовых восстаний или побегов (как, например, у рабов), они боролись за право создания своей семьи и увеличение размеров земли, которую они держат или обрабатывают, за укрепление прав на эту землю. Эта форма борьбы чаще носила разобщенный, индивидуальный и повседневный характер. Даже добившись определенной экономической самостоятельности, зависимые крестьяне не могли в тех экономических условиях полностью освободиться от подчинения главам больших патриархальных семей, на протяжении всего периода развитого феодализма постоянно воспроизводился цикл: полунезависимость — падение (разорение) — зависимость — полузависимость. Со второй половины периода развитого феодализма, в XIV-XVI вв., постепенно росло число самостоятельных мелких хозяйств.
Во-вторых, антиналоговая борьба всего сословия крестьян. Это был самый массовый вид классовой борьбы. В ней крестьянство в целом имело общие интересы, не во всем, однако, совпадавшие для различных его слоев. Например, главы крупных патриархальных хозяйств — мёсю — собирали подать у мелких крестьян для феодалов, и, естественно, их интересы отличались от интересов мелких крестьян. Поскольку мёсю отвечали за сбор податей, то сокращение налогов означало, что увеличивается остающаяся в их руках доля прибавочного продукта. Тот факт, что к концу периода развитого феодализма остававшаяся в их руках земельная рента превышала ренту, уплачиваемую феодалу, нельзя объяснить только ростом производительных сил, это был и результат борьбы против налогов.
В-третьих, борьба против личной зависимости от чиновников в сёэн и других местных феодалов, которые объявляли крестьянские земли своими, налагали дополнительные повинности, арестовывали крестьян и их семьи, что препятствовало действию формально существовавшего в XIII-XIV вв. права крестьян после уплаты феодалу всех податей и повинностей уйти в
570
другое место. Пока проявлялись противоречия между центральными и местными феодалами, крестьяне могли использовать их взаимную борьбу, и имело значение то обстоятельство, в зависимости от кого из них крестьяне находились. С усилением власти местных феодалов и
установлением ими компактных территориальных владений их власть распространялась на всех крестьян на определенной территории, различия в положении земледельцев по отношению к феодалам стирались.
Во второй половине XIII в. усиливается популярность буддистских сект Хоккё, Риндзай, Сото, провозглашавших упрощенный буддистский ритуал и свободу вероисповедания, независимость от государства. Секта Хоккё привлекала многих торговцев и ремесленников, а секта Риндзай, проповедовавшая учение дзэн, получила распространение среди аристократии и самурайства. В конце XIV — начале XV в. необуддистские секты, пустив корни в широких народных массах, стали играть важную роль и в политической жизни — например, секта Дзёдо в XV—XVI вв. организовала массовые крестьянские восстания под религиозными лозунгами, так называемые икко икки. В условиях феодальной раздробленности ей удавалось на протяжении многих лет контролировать обширные территории. С этого же времени в буддизме стали усиливаться светские элементы. Наряду с необуддизмом идеологической опорой военного сословия служили местные синтоистские храмы предков, в которых освящались все важнейшие события жизни самураев. Такие храмы являлись духовной опорой общинно-деревенской солидарности крестьян. Культура киотоских придворных замкнулась в узком мирке составления поэтических антологий и комментариев к традиционной литературе, хотя появлялись отдельные шедевры, такие, как «Записки о правильном наследовании божественной линии императоров» («Дзинно сётоки») Китабатакэ Тикафуса, который отвергал господствовавшие в аристократической среде идеи конца света и с позиций конфуцианской идеологии соответствия деяний и судьбы правителя рассмотрел историю Японии.
Самурайская литература пополнилась популярными «Записками о великом мире» («Тайхэйки»), где правдиво описаны действия и идеология всех классов, участвовавших в феодальных войнах. В целом самурайская культура все более сближалась с аристократической. В то же время народная культура получала все большее развитие. Это проявилось, в частности, в распространении среди господствующего класса театра Но, ведшего происхождение от деревенских представлений, фарсов кёгэн, чайной церемонии, первой формой которой были коллективные чаепития крестьян, искусства аранжировки цветов икэбана. Рождались новые формы в живописи (например, монохромная живопись суйбокуга), поэзии, музыке. Если ранее художественные произведения создавались только в среде аристократии, то теперь простой народ, периферийные феодалы являются не только действующими лицами произведений искусства, но и их авторами.
Из синтеза материковой и традиционной культуры, столичной и периферийной, аристократической и периферийной формировалась национальная культура.
Культуру рубежа XIV-XV вв. символизирует построенный Асикага Ёсимицу «Золотой павильон» («Кинкакудзи»), сочетавший традиционный стиль синдэндзукури и архитектурный стиль секты Дзэн, а для культуры конца XV в. характерен воздвигнутый при восьмом сегуне Асикага Ёсимаса
571
«Серебряный павильон» («Гинкакудзи»), с присущей секте Дзэн простотой форм.
ДАЙВЬЕТ В XIV-XV вв.
Длительное и упорное сопротивление вьетов монгольским завоевателям вынудило монгольскую династию Юань заключить в 1289 г. мир с Дайвьетом. Хотя Юани признавались номинально «старшими», но фактически Дайвьет сохранял свою независимость, выстраданную в ходе принявших общенародный характер войн.
Войны второй половины XIII в. опустошили страну, сельское хозяйство и ирригация находились в упадке, много крестьян погибло во время военных действий. В 1290 г. начался массовый голод, крестьяне бросали свои земли или продавали их (а часто и своих родственников) владельцам частных земель. Раздача хлебных запасов не помогала, так как ресурсы государства были истощены войной.
Тем не менее вуа Чан Ань Тонг продолжал борьбу за расширение территории Дайвьета на юге. В 1307 г. по договору с Чампой он получил как подарок от зятя — чамского короля — области О и Ри (район совр. г. Хюе). В уступленных областях немедленно начались восстания «подаренного» населения. В 1311 г. разразилась война с Чампой, повторившаяся в 1318 и 1326 гг.
В 30-х годах XIV в. шли войны с горными народами и с лаосцами. Выступив в поддержку восставших горных народностей, лаосцы вторглись в Дайвьет, разорили его южные области и нанесли ряд поражений полководцам Дайвьета.
Одновременно возобновились нападения чамов, стремившихся вернуть утраченные провинции.