Материал: Том 2. Восток в средние века-1

— тракун, обширный слой служилой знати — куннанг, а также крестьянский, по своему положению — верхний

1 Рай — мера площади, равная 0,16 га.

586

слой деревни. Знать выделялась в общественной структуре по своей управленческоадминистративной роли, функциональное разделение в XV в. знати на военную и гражданскую (правую и левую) на практике не действовало. Важной частью господствующего класса была провинциальная знать, включенная в бюрократическую структуру, но не порвавшая связей и с местным обществом; именно с ней устанавливали отношения патронажа старейшины деревень и главы семей. Единственным источником власти в Аютии считался правитель, как бы распределявший ее среди должностных лиц путем раздачи рангов по системе сактина, что означало также наделение долей в совокупной ренте. Но это не исключало и частных доходов. Относительно высокое социальное положение занимало земледельческое население — прай, оно сохраняло дееспособность, хотя право на ношение оружия ушло из деревень-общин. Члены одной

итой же семьи могли иметь разный социальный и правовой статус. «Свобода» высоко ценилась, а государство законодательными мерами стремилось сохранить численность прай, гарантируя освобождение земледельца из долговой кабалы. Защищало оно «свободу» прай и от действий должностных лиц, и от притязаний деревенской верхушки. Положение последней было крестьянским: старейшины деревень не освобождались от работ на государство, но, используя право выставить вместо себя замену, принуждали зависимых членов семьи (например, мужа дочери) отбывать службу в войске или государственные работы.

Лица, проданные за полную стоимость, которая определялась законами 1359 г. «о рабах» (даса), считались одушевленным имуществом — тхат\ они были в полной власти хозяина. Что касается социально-экономического положения монастырских рабов (кха, пхра), то эта проблема остается пока не разработанной в науке.

Аютия унаследовала традиционную для этого района организацию государственной власти, уходившую корнями во времена Дваравати, и прежде всего пространственную интеграцию земель, расположенных по четырем сторонам света, их ориентацию на столицу — «центр» системы. Но в отличие от традиционной структуры последний выступает не только как политическое, но и как экономическое и военное ядро, удерживающее силой ближайшие земли: Лопбури — на севере, Супанбури — на западе, Пра Патом — на юге, Након Найок — на востоке, а также земли ближней

идальней периферии, где сохранялись правящие вассальные династии.

Новым явлением в политической жизни государств Индокитая в XIV в. была та поддержка, которую в косвенной форме оказывали правящим семьям Лопбури и Супанбури, соперничавшим за трон в Аютии, и самой династии Утонга китайские торговые общины.

В послемонгольский период Аютия выступает важным торговым, политическим и дипломатическим посредником китайского двора в его сношениях с государствами Западной и Южной Азии. Признание со стороны Пекина было важным фактором в процессе утверждения политической гегемонии Аютии. На ее политическую и экономическую значимость в районе ЮгоВосточной и Южной Азии указывают данные китайских источников: даннические миссии прибывали в Пекин из многих государств Индокитая, но по номенклатуре даров — до 44 наименований — с Аютией не могли сравниться ни они, ни государства п-ова Малакка (26 наименований), ни Бенгалия (24), ни Цейлон (17).

587

Являясь новым типом теократического бюрократического государства, ранняя Аютия опиралась в идеологическом обосновании политической власти на древние традиции индуизма-брахманизма и новые тенденции, принесенные буддизмом тхеравады. Старые и новые политические и идеологические системы были использованы правящим слоем Аютии для укрепления буддийского государства как символа единства этносоциальной общности «свободных» — таи; общность осознавалась через морально-этические и политические мотивы, создавая гомогенный этносоциальный «центр». Последний в XV в. повел наступление на периферийные государства. В 1438 г. Сукхотаи из вассального государства стало частью государства Аютия, было включено в его состав как мыанг. Перед правящим слоем Аютии встала задача унификации государственной структуры, что было осуществлено в правление Боромотрайлоканата, выходца по клану матери из знати Сукхотаи, хорошо знакомого как с обычаями северных тайских мыангов, так и индийскими доктринами организации государства. Для легитимации власти правителя использовались брахманские ритуалы, однако это не означало возврата к деспотизму Ангкора: власть правителя была ограничена девятью буддийскими установлениями — моральными запретами. В их число

вошли знакомые нам по надписи Рамы Камхенга запреты, установленные в интересах верхов общин.

Господствующий класс, организованный по принципу служилой иерархии, стабилизирует свой состав и свою примерную численность, выступая как особая общественная группа, служащая обожествленному государю.

Политическая дальновидность Боромотрайлоканата сказалась в той роли, которая при нем была отведена в государственной структуре буддийской сангхе. Последняя от лица правителя устанавливает моральный контроль над трудовым населением деревень. Религиозная деятельность буддийских монастырей — ватов — в среде земледельческого населения создала для господствующего класса «готовую к употреблению» массу прай луанг — подданных правителя, обязанных выполнением безвозмездных работ на государство сроком в шесть месяцев.

Проводя политику объединения северных и южных земель, Боромотрайлоканат на 25 лет перенес столицу в Питсанулок (1463-1488), откуда он вел борьбу и с северным государством Чиенгмай. Большая задача в процессе интеграции ставилась перед буддийской сангхой: в обиход вводятся обычаи северных земель, в частности уход правителя на сезон дождей в ват. Впервые правитель Аютии ушел в ват в 1465 г., что подняло его популярность в северных мыангах и соседних буддийских государствах. Важным актом было составление местной версии «Махаджатаки» — «Махачат кхамлуанг»: Боромотрайлоканата стали воспринимать как преемника Махадхармарачи, составителя «Трайпхума». Политические действия правителя Аютии буддийская сангха оправдывала моральной целесообразностью, тем, что северные земли вошли в одно обширное буддийское государство. Тенденции сепаратизма со стороны знати Сукхотаи были подавлены. Общество и государство ранней Аютии строились на двуединой — экономической и моральной — основе. Наделяя земледельца землей, государство сохраняет и отношение к земле как естественному продолжению социального коллектива. Социальная иерархия, оформленная через систему рангов — сактина, также строилась на противоречивых

588

принципах родства и индивидуализма. Государственная власть отныне будет использовать два принципа управления — бюрократический и патерналистский. Для целей государственного управления были созданы шесть кромов — приказов; их главной задачей были учет земледельческого населения, его привлечение на государственные работы, функции управления были второстепенными.

Господствовали в обществе публично-правовые отношения, сферой частноправовых отношений была семья, глава которой пользовался властью над широким кругом родственников и зависимых. Складывается светский правопорядок: на основе предписаний брахманского кодекса Индии и правил буддийской морали создается право, имевшее универсальный характер.

В XIV-XV вв. определились различия в социально-политическом строе южных и северных государств Центрального Индокитая. В северных государствах управление было патриархальным, привязанным к территории, которую занимал господствующий клан. Знать была четко отделена от простолюдинов в силу рождения, но не было четкой грани между простонародьем и рабами. Отношения в среде господствующего класса строились на лояльности, простолюдин был связан с господином-чао личными узами верности в силу традиции. Вооруженные силы в северных государствах были невелики и находились под началом сен и мун.

Индианизированное южное государство Аютия сохраняло архаические черты экстерриториальности, нисходящую социальную мобильность как механизм регулирования численности господствующего класса. Система управления строилась на принципах патернализма

— покровительства вышестоящего нижестоящему. Господствовала обезличенность в отношениях между правящей бюрократией и подданными. Резкая социальная грань отделяла всех «свободных» от рабов. Южное государство Аютия было политически активно, постепенно поглощая северные государства, но и в его составе северные мыанги сохраняли характерные черты традиционной социально-политической структуры. Изменения социально-политического строя обществ Центрального Индокитая в XIV-XV вв. проходили в традиционных рамках. Миграция тайского населения из Юньнани в пределы Индокитая не повела «к смене одного типа феодализма другим», как это утверждается в некоторых отечественных работах по истории стран Юго-Восточной Азии. В обществах Индокитая этого периода не наблюдалось ни натурализации хозяйства, ни дезурбанизации, ни других признаков перехода к иному типу социальноэкономического развития.

ГОСУДАРСТВО МАДЖАПАХИТ

Империя Маджапахит, основанная в 1293-1294 гг. Виджайей, принявшим имя Кертараджаса Джайявардхана, была названа по уделу, полученному Виджайей в свое время от узурпатора Джайякатванга. Удел, в свою очередь, был, очевидно, обязан названием, как и многие яванские средневековые княжества, священной реликвии (о реликвиях-палладиумах княжеств было сказано в гл. II в разделе «Генезис государственности у народов Западной Индонезии»), которой в этом случае был плод дерева маджа, откуда — Маджапахит: «Горький [плод] Маджа», или его

Сора. Восстания подавлялись, но тут же вспыхивали новые. Наконец, в 1319 г. при подавлении восстания Кути, когда восставшие заняли столицу и положение было критическим, выдвинулся дотоле безвестный офицер по имени Гаджах Мала. В 1328 г., устранив Джайянагару, он приобрел в правление его преемницы, дочери Кертанагары Гайятри, а затем ее дочери Трибхуваны огромную власть. В 1330 г. он был назначен высшим сановником — мапатихом — и вплоть до смерти в 1364 г. был фактическим руководителем имперской политики сначала при Трибхуване (1329-1351), а затем и в первые годы правления сына последней, Хайям Вурука (1351-1389). Именно при Гаджах Маде в стране установилось спокойствие, и стало возможным проведение политики территориальной экспансии. В это время было сформулировано понятие «Нушантара», т.е. «Внешние (по отношению к Яве) острова»1, и основной целью государственной политики стало объединение Нушантары под властью Явы. Постепенно помимо давнего вассала Мадуры (еще Виджайя завоевал престол в основном руками «мадурцев, искусных в обращении с оружием», как пишет об этом яванская хроника «Параратон») были подчинены отпавший было Бали (1343г.), Сумбава, центральные и южные районы Суматры, где воцарился яванский ставленник Адитьяварман, некоторые области Калимантана, Сулавеси, Малаккского полуострова и пр. Теми из островов Нушантары, которые в силу географического положения могли прочно контролироваться, управляли яванские наместники, носившие санскритский титул адипати (так, наместником Бали был князь области Венгкер, Виджайя Раджаса, дядя Хайям Вурука), остальные, видимо, признавали сюзеренитет Маджапахита.

Маджапахит поддерживал в это время отношения с государствами Северной и Южной Индии, Сиамом, Камбоджей, минским Китаем, Дайвьетом. Любопытно, что вьетнамцев яванцы по примеру индийцев именовали санскритским словом явана (букв, «греки», «ионийцы», т.е. «варвары»).

Империя продолжала процветать и при преемниках Хайям Вурука: его племяннике Викрамавардхане (1389-1427), вдове последнего, Кусумавард-хани (1427-1429), и дочери Сухите (1429-1447), но центробежные тенденции постоянно усиливались и в Нушантаре, и на самой Яве. Самой грозной опасностью стали для Маджапахита мусульманские государства северного побережья Явы (Демак, Гресик, Сурабайя), связанные экономическими и религиозными узами с Малаккским султанатом. Долгое время военные действия между Маджапахитом и коалицией мусульманских государств шли с переменным успехом, но в 30-х годах XVI в. ослабевший Маджапахит стал добычей своих противников. С Маджапахитом кончилась эпоха «индианизированных» государств, хотя остатки их продолжали существовать на восточной оконечности Явы, в Баламбангане, и на Бали.

Эпоха Маджапахита была ознаменована ощутимыми изменениями в экономике, социальной структуре, государственном устройстве. Прежде

В настоящее время слово «Нушантара» (совр. «Нусантара») употребляется как поэтический синоним слова «Индонезия», без противопоставления ее Яве.

всего изменилась основная административная и хозяйственная единица — община. Еще в конце XIII в. община сохраняла и свое исконное имя — вануа, — и свою роль в

политической жизни: община Кудаду не побоялась оказать гостеприимство будущему монарху Виджайе, разбитому в бою и пробиравшемуся с дюжиной спутников на Мадуру. Дурную службу, однако, оказала общинам именно их социальная активность. С образованием империи, видимо в определенной степени из-за постоянных войн, еще интенсивнее пошел процесс выделения из общины ее верхнего слоя, тех, кто носил почетное прозвище (касир-касир), представлявшее собой

название животного с каким-либо эпитетом (Крепкий Олень, Лучший Бык и т.п.), и составлял костяк яванского войска. Отличившись в боях, эти былые общинники пополняли привилегированный слой панджи (слово панджи и означало первоначально некие воинские знаки отличия). Рост авторитета панджи привел к тому, что почетные прозвища распространились и на самый верх социальной иерархии: упоминавшиеся выше имена маджапахитских политических деятелей Хайям Вурук (Молодой Петух) и Раджах Мада (Распаленный Слон) суть не что иное, как касир-касир. В лице панджи формируется по преимуществу военное привилегированное сословие. Панджи начинают получать «в кормление» земли и постепенно узурпировать права общин. С массовым выходом из общины наиболее социально активных ее членов падает статус общинника, бывший ранее основным показателем социального престижа, исчезает понятие анак вануа, объединявшее когда-то всех полноправных членов общества. Расслоение общины, очевидно, выразилось и в том, что полноправные общинники стали именоваться рама (старейшины): видимо, только представители общинной верхушки в какой-то степени сохранили прежний высокий социальный статус. Утрата статуса была связана и с обнищанием части общинников, в том числе из-за нехватки земли (в источниках содержатся запреты отчуждать общинную землю, новопоселенцам рекомендуется осваивать пустоши), и с переходом их в разряд зависимых, который тем самым обретает официальный статус. Представления о знатности и рабстве существовали и прежде, но к конкретным лицам практически не применялись, тем более что рабов, зависимых (хулун) было мало, а знатные сами считались общинниками.

Вмаджапахитскую же эпоху формируются достаточно массовые и уже не пересекающиеся социальные слои: 1) привилегированные светские землевладельцы — ханден («благородные», «знатные») и акуву (букв, «владельцы замков»); и те и другие могли также считаться панджи; 2) рядовые крестьяне-общинники — рама, тхани, соме и пр.; 3) зависимые (кавула, бхертья), которые могли вести свое хозяйство, нанимать работников и т.п.

Вдокументах начинают упоминаться родовые земли светских землевладельцев. Эти последние все в большей степени ущемляют права общин, монополизируя в той или иной местности определенные промыслы (солеварение и т.д.). Центральная власть редко вмешивается в отношения землевладельцев с общинами и обычно лишь санкционирует сложившееся положение. Тем же землевладельцам государство может переуступать право на сбор отчислений с ремесленников. Статус ремесленников и в Маджапахите оставался низким, но к концу рассматриваемой эпохи представители наиболее важных и близких ко двору ремесел получили

591

право прибавлять к личному имени почетную частицу мпу и сохранили эту привилегию буквально до нашего времени.

В какой-то мере процессам социального расслоения могло способствовать развитие товарноденежных отношений. В это время на Яву начали завозить значительное количество китайских медных монет, что сразу изменило характер обмена: в стране появилось в полном смысле слова денежное обращение.

Реформируется и государственный аппарат, возможно, по образцу китайского. Высшие сановники начинают получать фиксированное денежное содержание (хотя одновременно им даются и общины в кормление). Устанавливается соответствующая атрибутика, регламентируется цвет зонтика, паланкина и т.п. Впрочем, эта бюрократическая регламентация охватывала лишь верхушку должностных лиц и не касалась ни правителей крупных княжеств (Венгкер, Кахурипан

идр.), как правило родственников монарха, ни чиновников на местах, где управление, очевидно, было более патриархальным.

Создавались сборники законов. При дворе формировался этикет, регламентировавший, церемонии

иразвлечения.

При маджапахитском дворе создаются изысканные литературные произведения: «Нагаракертагама» Прапанчи, «Арджунавиджайя» Тантулара и другие светские и религиозные тексты.

Религией Маджапахита был индуистско-буддийский симбиоз. Правда, шиваитские и буддийские священнослужители и храмы существовали независимо друг от друга, но официальная доктрина провозглашала, что Шива и Будда «хотя различны, но едины» (сейчас это изречение, осмысляемое применительно к многочисленным островам и народам Индонезии, украшает государственный герб республики).

МЬЯНМА В XIV-XV вв.

С конца XIII — начала XIV в. Мьянма вступает в новый период исторического развития, характерными чертами которого были политическая и этническая дезинтеграция, раздробленность

ипопытки ее преодоления в борьбе за создание новой государственности, за власть над всей Бирмой.

Историческую традицию самостоятельного суверенного развития на территории страны продолжили араканцы и моны, которые отделились от распадавшегося Пагана и создали свои моноэтнические государства. Появились молодые варварские государственные структуры шанов

— нового этноса, расселившегося в Бирме во второй половине XIII столетия. Шаны (подобно таи

илао), завершив свое миграционное передвижение из Юго-Западного Китая на п-ов Индокитай, селились в северо-восточных и северозападных горных районах Мьянмы, охватывая полукругом равнины верховьев рек Иравади, Салуин и Ситаун, или собственно Мьянму. Еще в паганский период они создали свои протогосударственные варварские объединения во главе с собуа (князьями) и стали совершать регулярные набеги на центральные районы страны, а также постепенно мигрировать к югу. Государственные образования шанов появились и в Центральной Мьянме. К 1260 г. относится упоминание о поселении шанов около Мьин-сайна, т.е. в традиционном родовом доме самих бирманцев — каруинах долины р. Чаусхе. Особенно активное продвижение шанов из своих

592

феодализирующихся княжеств по периферии страны в бирманские районы произошло с началом монголо-китайского вторжения (1277 г.), когда паганские цари не смогли противостоять внутренним конфликтам и сразу двум внешним силам.

В90-х годах XIII в. существовали наиболее известные шанские княжества Мьинсайн, Пинле, Меккая. Их возглавляли так называемые шанские братья — три могущественных феодальных правителя, которые обладали в Центральной Мьянме реальной силой в отличие от последних правителей Пагана. «Шанские братья» контролировали рисовую житницу страны — долину Чаусхе, опираясь на военную силу дружин, которую поставляли их единоплеменники с севера. «Шанские братья», первоначально принятые на военную службу паганскими царями, стали занимать высокие государственные должности при дворе. Здесь они и их семьи, породнившись с бирманской знатью, вошли в правящую элиту Пагана, одновременно переняв традиции бирманской государственности, культуры и буддийскую религию. По-видимому, именно влияние и усвоение более высокой бирманской цивилизации позволило шанам достаточно быстро перейти к государственности и создать свои собственные шанские или шано-бирманские династии в Центральной Мьянме. Их утверждение проходило без сильного сопротивления бирманской элиты, тем более что с превращением страны в китайскую провинцию власть «шанских братьев» настолько усилилась, что они вмешивались в дела престолонаследия в Пагане, не оглядываясь на сюзерена в Пекине. Более того, шанские феодалы стали союзниками бирманских в совместной борьбе против монголо-китайской оккупации, что сыграло решающую роль в изгнании захватчиков из Мьянмы (1303 г.).

Вотличие от северных шанских княжеств в Центральной Мьянме основное население было бирманским, так как шанам не удалось его ассимилировать, хотя бирманский правящий слой претерпел значительные этнические изменения.

Таким образом, в самом начале XIV в. Мьянма оказалась раздробленной на различные по этническому составу и уровню развития государства. Крупнейшим из них было государство монов на юге страны. Араканцы также отделились от Пагана одновременно с монами. Центральная и Северная Мьянма представляла конгломерат государственных структур шанов. В составе Пагана осталась лишь небольшая территория, доходившая до Чаусхе на западе, на юге — до Прома (Пьи). Последние паганские цари из династии, основанной Аноратхой, — Сохни (1298-1325) и Узана (1325-1369) — были признаны пекинским двором, однако не обладали никакой властью в стране, оставаясь реликтом былой империи. Население разбежалось, да и сам город, пострадавший во время монголо-китайских нашествий и шанских набегов, пришел в упадок. Тем не менее он сохранялся еще как культурный центр, религиозные сооружения которого привлекали паломников, о чем сообщается в эпиграфике.

Власть в Центральной Мьянме находилась в руках шанских феодалов из одной правящей семьи, некогда породнившейся с бирманской элитой. Было несколько феодальных владений с центрами сначала в Мьинсайне (1289-1312), а позднее в Пинье (1312-1362) и одновременно в Сагайне (13151364). Их правители использовали бирманскую царскую титулатуру, исповедовали буддизм,