Примечательно, что этого змея в воздух запускает Том. Как известно, одно из значений полисемантичного английского субстантива kite -- красный коршун. Парящая над сценой птица воплощает опасность, угрожающую главной героине.
Эта художественная деталь может рассматриваться как метафоризация образа самого Тома, который оказывает Уилли знаки внимания и не скрывает своих намерений относительно нее. Юноша прямо говорит о том, что до него доходили слухи о визите, который их общий знакомый Фрэнк Уотерс (Frank Waters) некогда наносил Уилли.
По словам молодого человека, эта встреча закончилась неприличным танцем, который Уилли исполнила для гостя. Том интересуется, возможно ли исполнение подобного танца и для него. Примечательно, что в сложившейся ситуации Уилли не ищет себе оправданий и не отрицает содеянного. Тем не менее у нее на все есть логическое объяснение.
Свой легкомысленный поступок главная героиня мотивирует одиночеством, в котором она пребывала в тот момент. Теперь же ситуация изменилась. Ее больше не интересуют предложения неопытных юношей вроде Тома и Фрэнка: «Я бываю в обществе с мужчинами, занимающими важные должности» [1, с. 243].
Приведенный диалог двух действующих лиц и, в частности, рассуждение главной героини по поводу своего проступка позволяют сделать вывод о том, что Уилли уже в определенной степени осведомлена об интимной стороне отношений между мужчиной и женщиной, а возможно, и сама познала ее.
Однако в речах девушки нет и тени стыда или сожаления. Многолетние наблюдения в семье за жизнью старших, действия которых нередко шли вразрез с принятыми в обществе моральными устоями, по всей вероятности, притупили чувство стыда девушки, а также ее естественную способность смущаться, сталкиваясь с непристойным поведением. Это следует из ее откровенного рассказа о прошлом.
История жизни юной героини весьма трагична. Были времена, когда ее семья была счастлива. Но однажды это благополучие закончилось. Начало процессу распада положила мать Уилли. Женщина оставила мужа и детей, вступив в романтические отношения с неким кондуктором. Не в состоянии справиться с изменой супруги, отец девочки пристрастился к алкоголю и в скором времени также куда-то исчез. Брошенные взрослыми сестры Уилли и Элва (Alva) оказались полностью предоставленными сами себе. Но череда печальных событий на этом не закончилась. Элва заболела воспалением легких и умерла.
Оставшись без присмотра старших, Уилли перестала посещать школу. Свое решение она объяснила тем, что успеха в жизни женщина может добиться вовсе не благодаря образованию, а лишь владея светскими манерами и навыками общения, которые, по ее собственному признанию, она переняла у старшей сестры Элвы. Отметим, что нередко индивид выбирает в качестве модели поведения не родителей, а старших братьев и сестер, служащих в дальнейшем тем идеалом, к которому человек стремится. Для Уилли в создавшейся ситуации было вполне логично выбрать в качестве ролевой модели любимую сестру. Образ последней также служит ключом к пониманию мотива невинность.
Из рассказа Уилли следует, что до ухода матери основным источником семейного дохода было содержание меблированных комнат для служащих железной дороги. Обладающая природной красотой и обаянием Элва пользовалась у последних большим успехом.
Повествуя о своем прошлом, Уилли открыто сообщает, что в сложившихся обстоятельствах ее старшая сестра превратилась в «главную приманку» дома [1, с. 237]. Несложно догадаться, что присутствие
Элвы оказывало благоприятное влияние на материальное положение старших членов семьи. Однако вряд ли использование родной дочери в целях повышения собственного финансового благополучия путем привлечения новых постояльцев могло положительно сказаться на нравственном облике детей и на их жизненных установках.
Когда Элва заболела, почти все ее ухажеры сбежали, «словно крысы с тонущего корабля» [1, с. 240]. Уилли уверена, что теперь уже она сама является объектом внимания представителей противоположного пола. Именно поэтому поклонники начинают постепенно возвращаться в городок, «слетаясь как мухи на мед» [1, с. 242].
Но вместе с многочисленными кавалерами на пороге полуразрушенного дома возникает опасность, что Уилли может поддаться сомнительным искушениям, что, возможно, она уже и сделала. Продолжая неловко шагать по рельсу, девушка рассказывает Тому о том, что товарный кондуктор, с которым, по всей вероятности, встречалась при жизни Элва, купил теперь и ей такие же кожаные лакированные туфли, какие когда-то носила покойная. Героиня собирается надеть этот роскошный подарок на танцы в казино «Лунное озеро».
Складывается впечатление, что поход в казино и ухажеры лишь полет искалеченной фантазии ребенка, который под гнетом жизненных обстоятельств пытается убежать в мир иллюзий, чтобы скрасить свое существование. Тем не менее названные образы представляются значимыми для анализа мотива невинность. Казино -- это заведение, в котором люди играют в азартные игры с целью получить денежный выигрыш, а потому подобные места априори ассоциируются с грехом и безнравственностью. Неслучайно отношение к играм в авраамических религиях всегда было крайне отрицательным. В XXI в. в большинстве стран присутствие несовершеннолетнего лица в игорном доме рассматривается как противозаконное действие. Но и в середине прошлого столетия посещение казино зрелым мужчиной в компании тринадцатилетней девочки вряд ли могло быть расценено как подобающее поведение. Появление Уилли в стенах казино символически означало бы, что она выбрала весьма сомнительный образ жизни, что в определенной степени указывало бы на окончательную утрату ее состояния невинности.
Существенным элементом драматургического действия, позволяющим проследить развитие мотива невинность, является рассказ Уилли о наряде, который она собирается надеть в игорный дом. Представив себе в деталях вечерний туалет, героиня мечтает украсить корсаж разнообразными живыми цветами -- розами, фиалками и ландышами.
Окрыленная собственной фантазией, Уилли тем не менее с досадой замечает, что по возвращении домой после выхода в свет прекрасные бутоны, обрамляющие ее платье, непременно теряют свою свежесть. Но Уилли знает действенный способ спасти цветы от неминуемой гибели. Как и многому другому, Уилли научилась этому у покойной сестры.
Последняя просто опускала увядающие цветы в воду. Отметим, что символика цветка естественно связана с мимолетностью, красотой и преходящей природой удовольствия, а также недолговечностью и эфемерностью человеческой жизни.
Таким образом, погружение цветов в воду в какой-то мере отражает элементарное «желание молодой женщины вернуть собственную чистоту и невинность» [8, с. 158], которые уже, скорее всего, были утрачены ею в процессе общения с постояльцами дома. Стараясь вдохнуть в опадающие лепестки новую жизнь, героиня будто сама надеется получить второй шанс, начать все с чистого листа и смыть с себя все грехи прошлого. Но Элве не удалось это сделать. Ведь ее век был недолог, как и жизнь цветов, которые она усердно пыталась спасти.
Присутствие глубокого цветового символизма в пьесе также служит расширению семантики отдельных образно-мотивных связей. Для исследования проблемы утраты невинности наиболее значимой является символика желтого цвета, представленная в неоднократно повторяющемся на протяжении всего действия выражении yellow house (желтый дом). Употребление автором драмы атрибута yellow выходит за рамки прилагательного, служащего буквальным описанием краски, нанесенной на стены полуразрушенного жилища главной героини. Т Уильямс акцентирует внимание читателей на цветовой палитре драматургического пространства неслучайно. Отметим, что в мировой культуре желтый цвет получает весьма неоднозначную трактовку.
В европейской культуре оттенки желтого цвета традиционно вызывают негативные ассоциации. Так, его часто интерпретируют как символ предательства и трусости. Негативная его символика наблюдается и в сочинениях американских авторов. Так, по мнению отечественного исследователя О.Н. Мужиковой, в британской и американской культуре выявлены ассоциации желтого цвета «со страхом, ревностью, опасностью, болезнью, увяданием и смертью» [6, с. 141].
Все вышеперечисленное можно усмотреть и в драме Т. Уильямса «Предназначено на слом».
Во-первых, желтизна дома, в котором произошли все печальные события анализируемой пьесы, служит иносказательным маркером, указывающим на царящие в нем неблагополучие и болезни. Последнее соотносится с реальным заболеванием Элвы, которое послужило причиной ее смерти, и с алкоголизмом отца девочек.
Во-вторых, желтый цвет свидетельствует о предательстве: грех матери семейства, совершившей адюльтер, а затем и прекращение отношений с мужем, который проявил слабость и поддался пагубной привычке. Это привело к тому, что две девочки оказались брошенными на произвол судьбы.
В-третьих, это атмосфера тотальной распущенности, которую создали в своем доме родители, воспитывая детей, в частности, подталкивая старшую дочь совершать неблаговидные поступки с целью привлечь как можно больше платежеспособных клиентов. Все приведенные положения высвечивают наличие в пьесе Т Уильямса трансформацию мотива невинность, который становится базисом развития драматургического действия.
Подводя итог всему вышесказанному, отметим, что анализируемый мотив в пьесе «Предназначено на слом» представляет собой достаточно сложный по замыслу автора художественный элемент повествования. Многоплановость его текстового выражения объясняется, прежде всего, развитой системой художественных приемов, которые используются автором.
При этом драма характеризуется острой метафоризацией и аллегоричностью. Эти «аллегории помогают увидеть в развитии действия дополнительный, иносказательный пласт повествования и дешифровать символику, заключенную писателем- философом в глубине текста» [5, с. 59].
Исследуемый мотив, таким образом, становится неотъемлемым многофункциональным компонентом этого иносказательного уровня, играя важную роль в организации «второго, тайного смысла произведения, другими словами, -- подтекста, подводного течения» [4, с. 594]. Кроме того, мотив невинность неразрывно связан с личностными характеристиками действующих лиц драмы. В частности, это относится к главной героине пьесы, ибо изменения, которые присущи изучаемому мотиву, в значительной степени становятся отражением ее психологической сути.
Анализ идейно-смыслового наполнения драмы «Предназначено на слом» позволяет нам сделать вывод о том, что Т Уильямс ставит под сомнение возможность индивида жить, неотступно следуя принципам христианской морали. В этом скептицизме, безусловно, присутствует определенный налет дидактизма.
Так, одной из ключевых идей сочинения знаменитого драматурга становится мысль о том, что человеку, с юных лет окруженному неблаговидными поступками, которые нарушают принятые в обществе моральные устои, весьма непросто противиться соблазнам в старшем возрасте и противостоять им.
Это, вероятно, обусловлено процессом первичной социализации, подвергаясь которой, человек усваивает образцы поведения, психологические установки, социальные нормы и ценности в семье. Воспитанный в атмосфере постоянного нарушения нравственных правил индивид априори запрограммирован на неподобающее поведение, ярким примером чего может служить и рассмотренная пьеса известного американского драматурга.
Библиографический список
Источники
1. Уильямс Т. Кошка на раскаленной крыше [Татуированная роза. Предназначено на слом]: пьесы. М.: Астрель, 2010. 247 с.
2. Williams T. Plays 1937-1955. NY: Library of America, 2000. 975 p.
Литература
3. Баранова К.М. Образ Нового Адама в американской литературе колониального периода (религиозный, гражданский и личный идеалы). М.: МГПУ, 2014. 147 с.
4. Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А.Н. Николюкина. М.: Интелвак, 2001. 799 с.
5. Машошина В.С. Библейские концепты в романе-притче Г. Мелвилла «Моби Дик, или Белый Кит» // Вестник МГПУ. Сер. Филология. Теория языка. Языковое образование. 2015. № 1 (17). С. 58-66.
6. Мужикова О.Н. Символика желтого цвета в сленге английского языка // Научное мнение. 2015. № 8-1. С. 140-144.
7. РодинаМ.А. Мотив утраты невинности в романах Э. Боуэн // Вестник Московского университета. Сер. 9: Филология. 2018. № 4. С. 170-177.
8. Федоренко О.Я. Архетипичность образов и мотивов в драматургии Т Уильямса: дис. ... канд. филол. наук: 10.01.03. М., 2018. 219 с.
References
Istochniki
1. Uil'yams T. Koshka na raskalennoj kry'she [Tatuirovannaya roza. Prednaznacheno na slom]: p'esy'. M.: Astrel', 2010. 247 s.
2. Williams T. Plays 1937-1955. NY: Library of America, 2000. 975 p.
Literatura
3. Baranova K.M. Obraz Novogo Adama v amerikanskoj literature kolonial'nogo perioda (religiozny'j, grazhdanskij i lichny'j idealy'). M.: MGPU, 2014. 147 s.
4. Literaturnaya e'nciklopediya terminov i ponyatij / pod red. A.N. Nikolyukina. M.: Intelvak, 2001. 799 s.
5. Mashoshina VS. Biblejskie koncepty' v romane-pritche G. Melvilla «Mobi Dik, ili Bely'j Kit» // Vestnik MGPU. Ser.: Filologiya. Teoriya yazy'ka. Yazy'kovoe obrazovanie. 2015. № 1 (17). S. 58-66.
6. Muzhikova O.N. Simvolika zheltogo czveta v slenge anglijskogo yazy'ka // Nauchnoe mnenie. 2015. № 8-1. S. 140-144.
7. RodinaM.A. Motiv utraty' nevinnosti v romanax E. Boue'n // Vestnik Moskovskogo universiteta. Ser. 9: Filologiya. 2018. № 4. S. 170-177.
8. Fedorenko O.Ya. Arxetipichnost' obrazov i motivov v dramaturgii T. Uil'yamsa: dis. ... kand. filol. nauk: 10.01.03. M., 2018. 219 s.
Abstract
Transformation of the Motif Innocence in the American Drama of the 20th Century (on the Example of T. Williams' Play «This Property is Condemned»)