Философское исследование дополняет анализом смысловых оснований содержания религиозной жизни, обоснованием структуры религии с точки зрения ее роли и функционирования в социуме, поскольку субъектом религии, индивидуальным или совокупным, являются реальные люди, объединенные в каждый конкретно-исторический период системой взаимоотношений на основе социальных связей, поэтому необходимым аспектом религиоведческих исследований является философская составляющая. Философия религии дает совокупный портрет верующих и религиозных объединений в соответствии смысловым содержащим их жизнедеятельности, рассматривает религиозное поведение в социальном измерении и как таковое соотносит его с другими общественными явлениями.
При любой интерпретации религия всегда неразрывно связана с человеком, его сознанием и поведением, и вне этого отношения рассматриваться не может. Необходимым пространством существования религии как формы общественного сознания и ее проявлений в виде конкретных конфессиональных традиций всегда выступает человеческая история или, точнее, социально-исторический процесс. Преодоление упрощенно-схематического подхода к религиозной проблематике как чему-то совершенно самостоятельному и безотносительному становится важнейшим требованием научного исследования религии. Иначе приходится иметь дело с искусственными моделями религии, оторванными от действительных обстоятельств ее существования.
Вместе с тем нельзя упускать и присущую религии определенность, позволяющую отличать ее от прочих форм общественного сознания. Поэтому дальнейшая интерпретация религии требует выяснения ее ключевых классификационных признаков, оснований и мотивов религиозной идентификации тех или иных явлений социально-исторического процесса.
Поскольку приходится пользоваться термином (религия), заимствованным из иной, нежели наука, области духовной жизни, а определений религии существует такое множество, что наращивать их число еще одной было бы делом, по меньшей мере, сомнительным; в контексте научного изучения это представляется тем более рискованным. В конфессиональной среде термин имеет иную содержательность, далеко не обязательно адекватную смысловой нагрузке, которая придается ему научным дискурсом. Вероятно, что духовные системы, рожденные конкретными социокультурными общностями, не нуждаются во внешнем обобщающем понятии для объединения себя с другими в некий класс, поэтому присущие им самоназвания рассчитаны, на интуитивное понимание и не сопровождаются сколь-нибудь строгими определениями.
Статус глобально применимого и чуть ли не обязательного получило в научной лексике понятие религии. Научная мысль придала ему всеобщность и стала обозначать посредством его самый широкий спектр явлений, на самом деле не поддающихся сведению к одному понятию. «Чтобы дать названия своим действиям, верованиям и различным аспектам своей социальной жизни, люди не дожидались, пока все это станет объектом беспристрастного изучения. Поэтому история большей частью получает собственный словарь от самого предмета своих занятий. Она берет его, когда он истрепан и подпорчен долгим употреблением, а вдобавок часто уже с самого начала двусмыслен, как всякая система выражения, не созданная строго согласованным трудом специалистов», - это печальная неизбежность, которую на примере исторической науки некогда констатировал М. Блок.
Термин «religio» выводится из латинских слов, имеющих различающиеся смыслы, и его происхождение объясняется по-разному.Чаше всего даются ссылки на трактовку либо римским мыслителем I в. до н, э. Цицероном -- как производное от «relcgcre» (приступать заново; вновь собирать все, что относится к предмету почитания), либо христианским писателем рубежа III--IV вв. Лактанцием -- как образованное от «religare» (воссоединять, восстанавливать связь) [1]. В обоих случаях подразумевается благоговейное отношение человека к чему-то совершенно иному, нежели он сам в своем естестве, и притом жизненно необходимому.
Вероятно, что о религиозной направленности сознания можно всегда говорить там, где наличествуют представления об ином мире или каких-то явлениях, качественно отличающихся от всего земного, посюстороннего, физически воспринимаемого. Предмет этих представлений мыслится как трансцендентный, сверхчувственный и потусторонний, который находится за пределами природной и социальной реальности, тем самым наделяется статусом сверхъестественного. Трансцендентность сверхъестественного исключает его из сферы чувственного опыта и рационального познания, что просто превосходит человеческий разум и все умопостижимое, поэтому главным способом апелляции к сверхъестественному становится вера. Однозначно определить феномен веры невозможно. П. Тиллих отмечает, что «вера - это понятие, и это реальность которую трудно ухватить и описать»[7]. Подобное определение довольно пространно и требует уточнения, т.к. оно охватывает разные, не обязательно религиозные контексты веры. Поэтому для религиозной веры требуется уточнение: ее основным свойством является вера в истинность выбранных человеком конфессиональных положений, которая не нуждается ни в объективных доказательствах, ни в критическом осмыслении. Опытная проверка истинности оснований веры здесь неприемлема, т.е. любая попытка свидетельствует о сомнении и утрате веры.
Любая попытка объяснить специфику религиозного сознания заранее неудачна, потому что с точки зрения материального - сверхъестественное не существует, а с другой позиции - это то, что находится за пределами разума, т.е. не подлежит разумному объяснению. И, тем не менее, не смотря на то, что онтологичность сверхъестественного может быть поставлена под сомнение, существование понятий выражающих таковую, бесспорна. Каждая религия имеет свою собственную идею сверхъестественного, которая представлена как непреложная истина. Для исповедания веры, тем более для обыденного сознания верующего - любые рассуждения на данную тему оказываются излишними.
Культовая практика, которая занимает в религии особое место, является регламентом религиозного поведения, устанавливает жесткие правила и последовательность обрядовых действий. Такая практика реализует потребность людей в общении с предметом веры и его почитание. Обязательным явлением становятся переживания и эмоциональные порывы, которые реализуются в различных состояниях от ужаса, до катарсиса. Однако следует отметить, что эти эмоции, по своему психическому и физиологическому состоянию ничем не отличаются от других, проявляемых не в религиозной ситуации состояниях.
Удвоение мира, вера в его сверхъестественное начало - составляют наиболее фундаментальные установки религиозного сознания. Очевидно, что понятие сверхъестественного требует высокой степени абстракции, мышления посредством отвлеченных категорий.
Поэтому далеко не лишними будут выявление и специальный анализ феноменов, в совокупности составляющих единую социокультурную систему, но имеющих в ней различный удельный вес, место и значение. Применительно к исследуемой тематике это дает возможность приблизиться к пониманию как общих тенденций религиозной жизни, так и специфических ее корреляций.
Существует и убеждение, выводящее истоки религии за грань исключительно человеческих проявлений, т. е., по сути, -- за социокультурные пределы. Данная точка зрения исходит из того, что человек не в праве претендовать на роль меры всех вещей, даже если его рассматривать как «венец мироздания». Основанием этого подхода являются представления об онтологичности сакрального, ярким примером чего стала идея реальности сверхъестественного начала. Оно выступает как Творец и потому человек, со всем окружающим его миром, вторичен (сотворен). Поскольку религиозный объект наделяется абсолютными качествами (в нем нет изъянов, он совершенен), верующими земное бытие воспринимается, в сравнении с этим идеалом, как несовершенное, ущербное, греховное. Связывая человека с благим смыслом сверхъестественного, религия как бы поднимает его до уровня высшего совершенства.
В подобной тональности обычно выстраиваются конфессиональные, т. с. сопряженные с личный вероисповедным опытом, представления о природе и сущности религии. Как не раз отмечалось, ігри всех доктринальных, культовых и организационных различиях, им свойственна общность в главном -- происхождение религии относится к сверхъестественному первоначалу, а содержание усматривается в связи человека с предметом веры. Этот тезис, как правило, служит стержнем аргументации в пользу безусловной истинности того или иного религиозного учения. Если жизнь человечества считается порождением абсолютного первоисточника бытия, то связь сотворенного с Творцом -- религия -- не может быть фикцией для носителей такого убеждения. Искажения религии при этом не исключаются, но вину за них несет только человек. На этом, по существу, традиционные конфессиональные интерпретации природы религии и исчерпываются.
Религиозная идентификация личности -- явление неодномерное, многоуровневое, существующее и как динамичный процесс, и как фиксированное состояние. В ряду «процессуальных» его характеристик можно указать на пребывание личности в ситуации выбора вероисповедной системы, на утверждение человеком себя в религиозном пространстве адекватными среде способами, на корректировку отношения к окружающему в связи с принятыми ритуально-культовыми нормами, «Статика» раскрывается через регулярное воспроизведение устойчивых взглядов и форм поведения, свойственных избранной религии. И то, и другое обнаруживается на любом этапе или уровне религиозной идентификации. Можно выделить несколько таких уровней.
Само по себе это состояние «вообще религиозности» может быть весьма длительным и вполне достаточным для духовного самоопределения. Но при интенсификации воздействий, стимулирующих религиозные потребности, оно довольно быстро сменяется переходом на уровень конкретно-конфессиональной принадлежности. Заметное влияние на такой переход оказывают факторы этнокультурного и социального характера. В частности, отнесение себя к какой-либо конфессии, как правило, обусловлено более фундаментальной для повседневности -- национальной идентификацией («русский -- православный», «поляк -- католик», «японец -- синтоист» и т. д,). Динамичным моментом на этом уровне оказывается подвижность ценностных акцентов в зависимости от социокультурного контекста религиозных отношений. В периоды социальных потрясений, например, конфессиональная принадлежность в глазах ее носителей может перерасти из локализованного и сосредоточенного на культе состояния, в движущую силу преодоления политических и духовно-нравственных кризисов.
Следующим уровнем можно считать определение человеком своего места внутри конфессии. Не вдаваясь в типологию верующих и проблему критериев религиозности заметим, что этот уровень включает внушительное множество градаций и оттенков (служитель -- прихожанин, клирик -- мирянин, активно практикующий -- колеблющийся и пр.), а также -- «лифтовое» перемещение в рамках конфессиональной структуры.
Своеобразной надстройкой в сложении религиозной личности оказывается отношение к иным мировоззренческим, конфессиональным или светским, системам. Здесь идентификационный процесс сопровождается, в зависимости от обстоятельств и персональных особенностей, несколькими специфическими проявлениями: наступательной апологетикой и навязыванием своих убеждений; назидательно-поучающим, но не агрессивным отношением к оппонентам; попытками диалога и «мирного сосуществования».
Конечно, данные характеристики и различение уровней религиозной идентификации не являются исчерпывающими, да и в известной мере условны. Реальное бытие личности в религии трудно, если это вообще возможно, описать однозначной схемой. Тем не менее, в целях исследования, подобный схематизм уместен, поскольку позволяет зафиксировать некоторые действительно присущие религиозной жизни явления.
Приведенные выше подходы к интерпретации религии в большей или меньшей степени включают в свой оборот социальное измерение религиозной жизни. В каких-то случаях социум рассматривается как единственная мера для понимания религии. В иных принципиальной становится апелляция к внутреннему миру человека, его переживаниям, религиозному опыту. Но и здесь не игнорируется мирской контекст бытия религии, ее социальная обусловленность. Идея сверхъестественного, как будто выводящая религию из запредельной для культуры инстанции, имеет жизненное значение лишь тогда, когда она присутствует и господствует именно в человеческом сознании. Проще говоря, вне человека, его интеллекта и потребностей она утрачивает смысл. Поэтому допустимо предположить сугубо человеческую природу самого представления о сверхъестественном. Любые религиозные идеи и образы возникают и существуют только в человеческом сознании. С их помощью люди объясняют окружающий мир и свою жизнь в этом мире. В религиозных понятиях происходят освоение и усвоение всего, что, так или иначе связано с человеческой жизнедеятельностью -- от вещества и процессов природы до нравственного опыта поколений и форм социальной организации. Религия действительно «творит» культуру, но лишь в качестве одной из разновидностей целенаправленной человеческой деятельности. Наряду с религией в культурно-историческом движении общества действует множество других, не менее важных факторов. Специфика религиозного сознания проявляется, скорее, в особой «расстановке» идей и представлений, посредством которых мыслится мир человека.