могла освободить общину от совместной ответственности всех ее членов
перед Богом. Значение мирян-старейшин было очень велико уже у пресви-
териан. Что же касается индепендентов и особенно баптистов, то они ве-
ли открытую борьбу против богословского засилья в общине43; параллель-
но, разумеется, шла клерикализация мирян. Миряне,
286
осуществляя самоуправление, предупреждая, а подчас и отлучая членов
общины, постепенно захватывали функции контроля нравов44. Господство
мирян в церкви нашло свое отражение отчасти в требовании свободной
проповеди (liberty of prophesying), которое обосновывалось ссылками на
устройство ранних христианских общин (это требование резко противоре-
чило не только лютеранскому представлению о значении церковных долж-
ностей, но и божественному порядку в толковании пресвитерианства)45;
отчасти же - в оппозиции профессиональному священству и богословской
образованности вообще: значение придавалось лишь харизме, а не выучке
или должности46. Разумеется, не все секты, и во всяком случае не всег-
да, делали из этого столь радикальные выводы, как квакеры, которые
считали, что на собрании, где шло богослужение, может и должен гово-
рить каждый, но в то же время только тот, на кого нисшел "дух", что,
следовательно, профессиональных священников вообще не должно быть47.
Секты обычно считают, что священник выполняет свои функции не "по най-
му"48, а в качестве лица, занимающего почетную должность. Он живет ли-
бо на добровольные дары49, либо состоит одновременно на другой работе,
а в данной должности получает лишь компенсацию расходов50; в некоторых
сектах он в любую минуту может быть отстранен от своих обязанностей;
иногда создается своего рода миссионерская организация, состоящая из
временно проповедующих в одном и том же "circuit"* странствующих свя-
щенников51, - так было у методистов52. Там, где должность (в ее преж-
нем значении) и, следовательно, богословская квалификация сохраня-
лись53, эта квалификация рассматривалась лишь как профессионально-тех-
ническая предпосылка, решающей же оставалась харизма состояния благо-
дати: на выявление этого качества и были направлены усилия тех инстан-
ций, которые, подобно кромвелевским triers (местные органы, выдающие
аттестаты о квалификации данного лица) или ejectors (духовная дисцип-
линарная инстанция54), занимались проверкой профессиональной пригод-
ности священника. Очевидно, что харизматический характер авторитета
охранялся так же, как и харизматический характер членства в общине.
Подобно тому как кромвелевская армия святых принимала святые дары лишь
из рук священников определенной рели-
* Округе {англ.).
287
гиозной квалификации, кромвелевский солдат отказывался идти в сражение
под началом офицера, не входящего вместе с ним в число достойных чле-
нов причащающейся общины55.
В принципе среди членов секты царил дух раннехристианского братс-
тва, так было, во всяком случае, у баптистов и в различных родственных
им сектах56. Многие сектанты считали предосудительным обращаться в го-
сударственные судебные инстанции57; в случае необходимости члены секты
оказывали помощь пострадавшему58. Установление деловых связей вне об-
щины, как правило, не запрещалось (разве что в самых радикальных сек-
тах). Предпочтение братьев было, однако, само собой разумеющимся59. С
самого начала сложилась система аттестаций (о принадлежности к соот-
ветствующей общине и поведении60 для братьев, уезжающих из данной
местности). У квакеров взаимная поддержка применялась так широко, что
они в силу связанных с этим непомерных тягот в конечном итоге вынужде-
ны были отказаться от дальнейшей пропаганды своих идей. Сплоченность
общин была настолько сильна, что ее с достаточным основанием считают
одной из причин замкнутости и резко выраженного урбанистического ха-
рактера поселений Новой Англии в отличие от поселений Юга61. Все эти
свойства свидетельствуют о том, что иллюстрированные различными приме-
рами в начале данного очерка функции современных американских сект и
близких к ним по типу объединений являются не чем иным, как ответвле-
ниями, рудиментами и пережитками той системы взглядов, которая некогда
господствовала во всех аскетических сектах и общинах, а ныне приходит
в упадок. По имеющимся свидетельствам, неимоверное "кастовое высокоме-
рие" сектантов является их исконным качеством62.
Что же во всей этой эволюции являлось и является существенным для
нашей постановки проблемы? Ведь и в средние века отлучение от церкви
вело к весьма серьезным последствиям в политическом и социальном отно-
шении, формально даже более серьезным, чем те, которые оно имело в
эпоху свободы сект, и в cpeдние века только христианин мог быть пол-
ноправным членом общества. И в средние века, как прекрасно показал А.
Шульте, епископ считался более кредитоспособным, чем светский князь,
по той простой причине, что в слу-
288
чае неуплаты долга на него можно было воздействовать с помощью дисцип-
линарных мер церкви. Ведь и для прусского лейтенанта то обстоятельст-
во, что долги угрожают ему отставкой, создавало благоприятные условия
для кредита. То же относится и к немецкому студенту-корпоранту. И на-
конец, в средние века исповедь и дисциплинарная власть церкви служили
действенным средством осуществления церковной дисциплины, и эти средс-
тва постоянно применялись. В те времена в качестве гарантии старались
использовать клятвенное обещание должника, нарушение которого грозило
ему отлуцением от церкви.
Все это вполне соответствует истине. Однако во всех этих случаях не
только характер поведения, которому способствовали или препятствовали
эти обстоятельства, был совсем иным, чем тот, который пестовала или
подавляла христианская аскеза: предоставление более широкого кредита
лейтенанту или студенту-корпоранту, а в равной мере и епископу основы-
валось отнюдь не на том, что в них воспитывали определенные деловые
качества. И с этим непосредственно связано следующее: если направлен-
ность этого воздействия по замыслу одна и та же, то характер этого
воздействия неминуемо должен был быть совершенно иным. Средневековая
церковная дисциплина, как и лютеранская, во-первых, находилась в руках
духовных лиц, занимавших определенные должности; во-вторых, она осу-
ществлялась - поскольку она вообще осуществлялась - с помощью автори-
тарных средств, и, в-третьих, она карала или награждала отдельные
конкретные действия. Церковная дисциплина пуритан и сектантов, во-пер-
вых, проводилась отчасти, а во многих случаях и полностью мирянами;
во-вторых, средством ее реализации была необходимость самоутверждения,
и, в-третьих, она воспитывала или, если угодно, отбирала определенные
качества. Последнее наиболее важно. Для вступления в сферу какого-либо
сообщества член секты (или кружка) должен был обладать определенными
качествами, которые, как было показано в первом очерке настоящей рабо-
ты, имели большое значение для развития рационального современного ка-
питализма. Для того же, чтобы прочно утвердиться в данной общине, но-
вый член общины должен был постоянно подтверждать наличие у него тре-
буемых качеств: тем самым они непрерывно в нем воспитывались. Ибо,
289
как было показано в предшествующем очерке, от этого "подтверждения"
полностью зависело как его потустороннее блаженство, так и все его
земное существование и социальное благополучие63. Нет, вероятно, более
действенного воспитательного средства, как нам это известно из опыта,
чем подобная необходимость социального самоутверждения в кругу товари-
щей; поэтому-то непрерывное и незаметное воздействие этической дисцип-
лины сект относилось к авторитарной церковной дисциплине как рацио-
нальное воспитание и продуманный отбор к приказу и аресту. В этом от-
ношении, как и почти во всех других, пуританские секты в качестве наи-
более специфических выразителей мирской аскезы служили самой последо-
вательной, а в известном смысле и единственно последовательной антите-
зой католического института универсальной благодати. Самые сильные ин-
дивидуальные мотивы и личные интересы служили сохранению и распростра-
нению "буржуазной" пуританской этики со всеми вытекающими из нее пос-
ледствиями. Это и есть, безусловно, решающий момент для силы проникно-
вения и могущества подобного воздействия. Ибо - мы повторяем это еще
раз64 - не этическое учение религии, а то этическое отношение к жизни,
которое поощряется в зависимости от характера и обусловленности средс-
тв к спасению, предлагаемых данной религией, является "ее" специфичес-
ким "этосом" в социологическом значении этого слова. В пуританизме та-
ковым была определенная методически-рациональная система жизненного
поведения, которая, при известных условиях, прокладывала путь "духу"
современного капитализма. За утверждение своей избранности перед Богом
воздавались награды в виде гарантии спасения во всех пуританских дено-
минациях; за утверждение своей избранности перед людьми - награда в
виде социального самоутверждения внутри пуританских сект. Оба принципа
дополняли друг друга, действуя в одном и том же направлении: они спо-
собствовали освобождению "духа" современного капитализма, его специфи-
ческого этоса, то есть этоса современной буржуазии. Образование аске-
тических общин и сект с их радикальным отказом от патриархальных
пут65, с их толкованием заповеди повиноваться более Богу, чем людям,
явилось одной из важнейших предпосылок современного "индивидуализма".
В заключение мы позволим себе привести в виде
290
сравнения еще одно последнее замечание для пояснения характера этого
этического воздействия. В средневековых цехах нередко также действовал
контроль над сохранением общего этического стандарта членов цеха, по-
добный тому, который осуществлялся посредством церковной дисциплины
аскетических протестантских сект66. Однако бесспорное различие между
воздействием цеховой и сектантской дисциплины на хозяйственное поведе-
ние отдельных лиц совершенно очевидно. Цех объединял товарищей по про-
фессии, то есть конкурентов. Целью цеховой организации было ограниче-
ние конкуренции и проявлявшегося в ней рационального стремления к на-
живе. Цех воспитывал в своих членах "буржуазные" добродетели и в из-
вестном смысле (подробно мы здесь этого касаться не будем) являлся но-
сителем буржуазного "рационализма". Однако лишь в смысле "продовольст-
венной политики" и в духе традиционализма со всеми вытекающими отсюда
последствиями, в тех пределах, в которых действовало осуществляемое
цехом регулирование хозяйственной жизни. Секты же объединяли посредс-
твом отбора и воспитательного воздействия не технически квалифициро-
ванных людей, связанных процессом обучения или семейными отношениями,
а соратников по вере, жизненное поведение которых они контролировали и
регламентировали исключительно в духе формальной добропорядочности и
методической аскезы без какой-либо материальной цели в сфере "продо-
вольственной политики", направленной на ограничение рационального
стремления к наживе. Капиталистический успех какого-либо члена цеха
вел к искоренению цехового духа - это произошло в Англии и во Франции
- и вызывал ужас. Капиталистический успех брата по секте, в том случае
если он был достигнут праведным путем, свидетельствовал об избранности
человека и о нисхождении на него благодати, поднимал престиж секты,
способствовал распространению ее учения и поэтому вызывал всеобщее
удовлетворение, на что указывают многочисленные приведенные нами выше
документальные данные. Цеховая организация свободного труда в ее за-
падной средневековой форме, безусловно (хотя и вопреки ее назначению),
служила не только препятствием капиталистической организации труда, но
и ее необходимой предпосылкой, без которой, вероятно, невозможно было
бы развитие капитализма67. Однако сама по себе
291
цеховая организация труда не могла, конечно, породить буржуазно-капи-