Ульяновский государственный технический университет 432027, Россия, г. Ульяновск, ул. Северный Венец, 32
"Век Делеза": онтология смысла и трансгрессии
Фаритов Вячеслав Тависович
доктор философских наук
профессор
Аннотация
онтологический делез платонизм философия
Статья посвящена исследованию онтологических аспектов философии Ж. Делеза. Основное внимание в статье уделяется проблемам преодоления платонизма, трансгрессивному характеру смысла и события. Онтологические разработки Ж. Делеза рассматриваются в контексте учения И. Канта о свободе, диалектики Г.В.Ф. Гегеля и учения Ф. Ницше о вечном возвращении. Предлагается новый вариант прочтения философии свободы И. Канта. Особое внимание автор уделяет анализу специфики делезовской интерпретации идеи о вечном возвращении и экспликации онтологических аспектов данного учения. В статье используются методологические принципы и установки постструктурализма. Также применяется методика сравнительного анализа философских учений. Основным выводом проведенного исследования является тезис о трансгрессивном характере онтологии Ж. Делеза. Автор обосновывает положение, что онтологические воззрения французского мыслителя не относятся ни к метафизике, ни к диалектики. Онтология Делеза прелставляет собой онтологию трансгрессии. В исследовании показывается, что бытие мыслится Делезом как вечное возвращение. При этом вечное возвращение понимается философом не как повторение Того же Самого, но как утверждение различия и трансгрессии.
Ключевые слова: трансгрессия, Делез, смысл, собстие, платонизм, Кант, Гегель, Ницше, вечное возвращение, различие
Abstract
This article explores the ontological aspects of the philosophy of Gilles Deleuze. Main attention is paid to the problems of overcoming of Platonism, transgressive nature of meaning and events. Ontological development G. Deleuze considered in the context of Kant's doctrine of freedom, dialectic G.V.F. Hegel and Nietzsche doctrine of the eternal return. A new version of the reading of the philosophy of freedom Kant. Particular attention is paid to the analysis of the specifics of interpretation of the idea of the eternal return, and the explication of the ontological aspect of the present teachings. The article used the methodological guidelines and the installation of post-structuralism. Also used a technique of comparative analysis of philosophical doctrines. The main conclusion of the research is the thesis of the transgressive nature of ontology G. Deleuze. The author substantiates the position that the ontological views of the french thinker are neither metaphysical nor dialectics. Ontology Deleuze prelstavlyaet an ontology transgression. The study shows that being conceived by Deleuze as the eternal return. Thus, the eternal return refers to the philosopher not as a repetition of the same, but as a statement of differences and transgression.
Keywords: Nietzsche, Hegel, Kant, Platonism, event, sense, Deleuze, transgression, the eternal return, difference
В 1970 году М. Фуко высказал предположение, что, возможно, однажды ХХ век назовут веком Делеза [1, С. 438]. Справедливость этого утверждения, наверное, еще ожидает своей проверки временем. Во всяком случае, мы не ставим своей задачей ни подтверждение, ни опровержение данного тезиса. Масштабность и многогранность наследия Ж. Делеза не подлежат сомнению [2]. Мы хотим указать только на один значимый момент. Из представителей постструктурализма Делез выделяется тем, что именно в его философии мы можем обнаружить тщательно разработанную онтологию. В текстах Р. Барта, Ю. Кристевой, М. Фуко, Ж. Деррида и Ж. Бодрийяра онтологический аспект либо вовсе не затрагивается, либо представлен в имплицитной форме. На передний план у перечисленных авторов выходят проблемы текста, языка и дискурса, а также функционирования названных феноменов в социальной сфере. После Парменида и Платона, после Гегеля и Ницше, после Хайдеггера вопрос о бытии вновь получает новый импульс в мысли Делеза (см. об этом [3]).
Г.В.Ф. Гегель оставил наиболее полную картину своего понимания бытия в книге под названием «Наука логики» («Wissenschaft der Logik») [4]. Онтологические воззрения Ж. Делеза представлены в книге под названием «Логика смысла» («Logique du sens») [5]. В период между выходом в свет этих двух книг появляется «Веселая наука» («Die frцhliche Wissenschaft») Ф. Ницше [6]. Каждая из трех работ составляет своеобразную точку бифуркации в истории онтологической мысли Европы. Логика Гегеля была логикой Идеи как абсолютной тотальности бытия. Наследие Платона здесь последовательно отделяется и освобождается от наследия платонизма и европейской метафизической традиции. Гегель настаивает на том, что мысль Платона не метафизична, но диалектична, что Платон в действительности утверждал не метафизическую теорию двух миров, но диалектическую конкретность идеи [7, C. 154-172]. «Веселая наука» Ницше знаменует прощание с Идей - будь то метафизически трансцендентная или диалектически конкретная идея. Ницше открывает новые горизонты онтологии [8, С. 477-487], которые подобны бескрайним и еще неизведанным морям [6, С. 483-484, 486, 525-526]. Делез был одним из тех, кто услышал призыв Ницше, и кто пустился в странствие по новым морям. Его онтология уже не является логикой Сущности или Идеи, но предстает в качестве логики смысла. Тем самым Делез разрабатывает новую парадигму онтологической мысли: парадигму не метафизическую и не диалитическую, парадигму, в которой определяющее место будет принадлежать не трансценденции и не противоречию, но трансгрессии . Смысл не трансцендентен и не трансцендентален, смысл не представляет собой диалектического единства противоположностей. Смысл трансгрессивен.
1. Низвержение платонизма: трансгрессивность смысла и события
«Какая философия не пыталась низвергнуть платонизм?», - говорит М. Фуко в своей статье, посвященной работам Делеза [1, С. 438]. Исследователь А.А. Глухов отмечает: «Для философов, ориентировавшихся на Ницше, мысливших «после Ницше», т.е. для постницшеанцев, антиплатонизм -?фундаментальная черта и задача мысли, в основе которой лежит особая?логика - логика свободы. <…> Постницшеанскую волну представляют Мартин Хайдеггер, Лео Штраус, Ханна Арендт, Мишель Фуко,?Жиль Делез, Жак Деррида, а также многие другие» [9, С. 13-14].
Платон ввел в философию фундаментальное разграничение мира идей и мира вещей. Или, по крайне мере, в этом направлении он был понят и воспринят последующей философской традицией. Преодоление платонизма может быть осуществлено посредством отказа от подобного метафизического дуализма. К этому призывает Ницше, когда говорит о необходимости устранения метафизической теории двух миров: «Мы упразднили истинный мир - какой же мир остался? Быть может, кажущийся?... Но нет! Вместе с истинным миром мы упразднили также и кажущийся! » [10, С. 34]. («Die wahre Welt haben wir abgeschafft: welche Welt blieb ьbrig? die scheinbare vielleicht?… Aber nein! mit der wahren Welt haben wir auch die scheinbare abgeschafft! ») [11]. Но возможен еще один путь: когда за платоновским дуализмом вскрывается другой дуализм, уже не определяющийся архитектоникой метафизической теории двух миров. На этот путь указывает Делез: «Обладающие мерой вещи лежат ниже Идей; но нет ли ниже этих вещей еще какой-то безумной стихии, живущей и действующей на изнанке того порядка, который Идеи накладывают, а вещи получают?» [5, С. 10]. Вещи и идеи представляют собой единый порядок - это порядок метафизики, утверждающей тождество и фиксированную определенность в качестве фундаментальных характеристик бытия и сущего. Бытие, помысленное как Идея, суть источник этого порядка, а сущее как вещи суть продукты, копии и репрезентанты данного порядка. Но есть другой срез или план бытия, о котором сам Платон говорит неохотно, чаще всего в форме вопросов и сомнений («Так ли обстоит дело со становлением, как и с бытием, или иначе?» [12, С. 390]). Этот план бытия, уклоняющийся от метафизического порядка, есть становление [5, С. 9]. План становления трансгрессивен по отношению к метафизическому порядку тождеств и фиксированных определенностей: «Но когда существительные и прилагательные начинают плавиться, когда имена пауз и остановок сметаются глаголами чистого становления и соскальзывают на язык событий, всякое тождество из Я, Бога и мира исчезает» [5, С. 11-12]. Делез берет три фундаментальные категории европейской метафизики: Я (субъект), Бог и мир. И. Кант подверг эти категории существенному переосмыслению: из сущностей и субстанций Я, Бог и мир преобразовались в его учении в идеи чистого разума [13]. Но и идеи Канта остаются самотождественными и фиксированными определенностями - платоновский мир идей заменяется здесь областью трансцендентального субъекта, продуцирующего идеи чистого разума. Только трансгрессивный план становления способен нарушить этот метафизический порядок тождества и раскрыть иной срез бытия. Мы переходим к другому типу организации онтологической мысли - к онтологии трансгрессии.
Трансгрессивная онтология не является онтологией Идеи, Субъекта, Бога и мира, не является онтологией сущностей и субстанций. Согласно Делезу, это онтология смысла и события. Прежде всего, возникает вопрос, что же может представлять собой смысл в онтологическом плане, если мы намеренно отказываемся мыслить его в качестве идеи, в качестве сущности или продукта сознания? Делез определяет смысл как тонкую пленку на границе слов и вещей [5. С. 48]: «смысл - это отнюдь не только лишь один из двух терминов дуальности, противопоставляющей вещи и предложения, существительные и глаголы, дессигнации и выражения; … он также является границей, чертой, сочленением различия между этими двумя терминами» [5. С. 44]. Итак, смысл не принадлежит ни области вещей, ни области предложений. Данный тезис означает, что смысл не может быть локализован ни в одном из терминов стандартных метафизических оппозиций: он не находится ни в мире вещей, ни в царстве идей, ни в сфере субстанций, ни в сфере акциденций, ни в феноменальном, ни в ноуменальном мире, ни в материи, ни в сознании. Смысл ускользает от структуры метафизического бинаризма, он возникает в зазоре между двумя крайними терминами, в некоем третьем измерении. Но это третье измерение не может быть определено как некая трансцендентная (или трансцендентальная) область, оно является лишь границей, которая артикулирует различие между тем, что она сама не есть. Смысл есть граница и различие (о различии см. другую онтологическую работу Делеза [14]).
Для прояснения и иллюстрации этого основного положения делезовской «Логики смысла» возьмем оппозицию означаемого и означающего. Если попытаться локализовать смысл в означаемом (понятие или денотат), то смысл неизбежно окажется несамодостаточным и требующим восполнения. Само по себе означаемое есть нечто невыраженное и как таковое нуждающееся в чем-то другом, а именно в означающем. Чистое означаемое, означаемое само по себе еще не есть смысл, поскольку смысл - это всегда нечто выраженное. Означаемое скорее ожидает становления или события смысла. Но, точно также и с другой стороны, смысл не локализуется и в означающем самом по себе. Означающее - это пустая оболочка, которая должна быть заполнена означаемым. Если бы мы мыслили в гегелевской парадигме, то сказали бы, что смысл - в тождестве двух крайних терминов (означаемого и означающего). Однако, согласно логике Гегеля, данное единство образовывало бы новый крайний термин, который требовал бы своего снятия в тождестве более высокого порядка. Таким путем мы бы вновь пришли к тотальности Идеи, и задача преодоления платонизма не была бы решена. Поэтому, если мы действительно хотим раскрыть новые горизонты онтологической мысли, от парадигмы тождества нам необходимо перейти к парадигме различия. И если смысл не локализуется ни в одном из терминов оппозиции, ни в тождестве этих терминов, то остается лишь граница. Граница - это та черта между означающим и означаемым, которую Ф. де Соссюр прочертил в своей схеме языкового знака [15].
По поводу онтологического статуса границы необходимо сделать одно значимое уточнение. У Делеза граница не является чем-то предданным и неизменным. Граница как область смысла - это не первоначало, но то, что всегда возникает, порождается и смещается: «смысл… производится: он никогда не изначален, но всегда нечто причиненное, порожденное» [5, С. 129]. Смысл - не сущность, но событие: всегда вновь осуществляющееся различие, прочерчивание границы, которая разделяет и одновременно артикулирует крайние термины. Смысл-событие не является чем-то фиксированным и определенным-ограниченным, он есть само движение различия, прочерчивание границы. Как таковой смысл - всегда ни то, ни другое: ни вещь, ни предложение, ни феномен, ни ноумен и т.д. Смысл рождается «между», в зазоре, образованном крайними терминами, в точках сингулярности, в зонах перехода: «Это - поворотные пункты, точки сгибов и т.д.; узкие места, узлы, очаги и центры; точки плавления, конденсации и кипения и т.д.; точки слез и смеха, болезни и здоровья, надежды и уныния, точки чувствительности» [5, С. 75].
Таким образом, смысл как событие есть по существу трансгрессивный феномен: «смысл характеризуется как раз тем, что у него нет какого-либо направления или «здравого смысла» и что он всегда расходится в двух направления сразу» [5, С. 105]. Конечно, существуют «здравый смысл» и «общий смысл» [5, С. 103-108], которые не обнаруживают трансгрессивного расхождения по двум направлениям сразу. Но эти феномены не являются событием рождения смысла, а представляют собой организацию, заданную систему фиксированных и ограниченных смыслов. По отношению к «здравому смыслу» и «общему смыслу» смысл-событие выступает в качестве парадокса и нонсенса. Он осуществляет трансгрессию направления, установленного в качестве единственно возможного пути образования смысла, расплавляет фиксированные тождества и идентичности. Трансгрессия позволяет смыслу высвободиться из тисков здравого и общего смысла, освободиться от тирании Идеи и «восстановить свое текучее движение на границах слов и вещей» [1, С. 447].
2. Парадоксальная свобода в метафизике И. Канта
Преодоление платонизма не является разовой акцией, после которой о Платоне и метафизике можно было бы больше не вспоминать. Такое преодоление само должно выступать в качестве события, которое вновь и вновь будет возобновляться, прочерчивать новую демаркационную линию, заново определяющую смысл и значение как платоновской метафизики, так того, что приходит ей на смену. Это событие возобновляется в учениях Гегеля, Шопенгауэра, Ницше, Хайдеггера и многих других мыслителей (как до, так и после названных авторов). Так, И. Кант подверг критике возможность метафизики в качестве теоретического познания трансцендентных сущностей («вещей в себе» или, по существу, тех же платоновских идей). Однако он же обосновал значимость метафизики в качестве условия морали и свободы [16]. Этот основной вывод кантовской философии может быть прочитан в рамках предложенной Делезом концепции смысла-события.