Влияние конфабуляций о причинах сделанного выбора на формирование ложных воспоминаний
В.А. Гершкович, Р.В. Тихонов, Е.Е. Быстрова, О.В. Львова
Аннотация
Статья посвящена изучению причин последействия слепоты к выбору на формирование ложных воспоминаний. В исследованиях показано, что после обоснования причин выбора, который люди на самом деле не совершали, они изменяют свои воспоминания в сторону придуманных обоснований (конфабуляций). Цель настоящего исследования -- противопоставить объяснение эффекта мнемического последействия слепоты к выбору с точки зрения теории когнитивного диссонанса объяснениям с точки зрения эффектов недавности и вербализации. В эксперименте на материале задачи оценки IQ человека по его фотографии сравнивались ситуации, в которых участник дает обоснование оценке, противоположной той, которую до этого вынес, с ситуациями, в которых участник дает обоснование оценке, противоположной сделанной, но не считает ее собственным выбором. Предполагалось, что, если значимым в проявлении эффекта является конструирование обоснования от первого лица, вызывающее диссонанс, то у участников, считавших, что они обосновывают собственное мнение, эффект искажения воспоминаний после обоснования подтасованной оценки будет более выражен по сравнению с участниками, считавшими, что они обосновывают мнение партнера. На первом этапе участники оценивали IQ девушек по их фотографии, на втором этапе должны были объяснить причины сделанного выбора (либо считая его собственным выбором, либо выбором партнера). Половина предъявленных для обоснования оценок противоречила ранее вынесенной оценке (низкие оценки менялись на высокие и наоборот). На третьем этапе участники должны были вспомнить исходную оценку. Фиксировалось изменение полюса оценки по воспоминаниям. По результатам показан эффект слепоты к выбору. Эффект искажения воспоминаний обнаружен только в группе, считавшей предъявленные оценки собственным мнением.
Ключевые слова: слепота к выбору, конфабуляции, дезинформация, ложные воспоминания, когнитивный диссонанс, эффект недавности, вербализация.
Abstract
The influence of confabulations about the reasons for the choice on the formation of false memories*
V. A. Gershkovich^, R. V. Tikhonov, E. E. Bystrova, O. L. Lvova
The article examines the causes of the choice blindness aftereffect on the formation of false memories. Several studies have shown that when individuals provide reasons for a choice they did not actually make, their memories shift towards the invented justifications (confabulations). The aim of this study is to contrast the explanation of the mnemonic aftereffect of choice blindness in terms of cognitive dissonance theory with explanations in terms of recency and verbalization effects. In the experiment, we compared two situations: one where participants justified evaluations contradicting their initial opinions, and another where they justified evaluations but attributed them to their partners' opinions. It was hypothesized that if self-justification induces cognitive dissonance, participants who confabulated reasons for choices believed to be their own would exhibit more false memories regarding the original choice compared to those who believed they justified their partner's opinion. The first stage involved participants evaluating the IQ of women based on their photos. In the second stage they had to explain the reasons for the evaluations (either considering it their own choice or partner's). Half of the evaluations submitted for explanations contradicted the previously issued ones (low evaluations changed to high ones and vice versa). In the third stage, the participants had to remember the original evaluation. A change in the pole of perceived IQ judgments was measured. The results confirmed the presence of the choice blindness effect. The effect of false memories was found only in the group that considered the presented evaluations to be their own opinions.
Keywords: choice blindness, confabulations, misinformation, false memories, cognitive dissonance, recency effect, verbalization.
Введение
В повседневной жизни нам часто требуется объяснить (себе или другим), почему мы сделали тот или иной выбор, поступили так или иначе, что стоит за нашими предпочтениями. Однако в исследованиях показано, что точность субъективных отчетов о причинах принятия решений очень низкая. Ответы на вопрос «почему?» провоцируют людей давать объяснения, которые могут не иметь отношения к реальным причинам, но субъективно переживаться как достоверные (Nisbett, Wilson, 1977; White, 1987). Такие объяснения называют конфабуляциями (Bortolotti, 2018). Не осознавая реальных причин своего поведения, люди могут испытывать сложности в коррекции своих действий, ошибаться в прогнозе эффективности собственной деятельности (сколько времени может потребоваться на работу, сколько усилий необходимо будет вложить и т. п.). Самоотчеты людей оказываются в ряде ситуаций невалидными, что затрудняет проведение прикладных исследований (например, маркетинговых), включающих опросы о предпочтениях и причинах того или иного выбора.
Свидетельством низкой достоверности подобных обоснований является эффект слепоты к выбору (choice blindness effect) (Johansson et al., 2005). Эффект проявляется в тенденции человека не замечать несоответствие между выбором, который он сделал, и предъявленным результатом этого выбора и объяснять причины якобы сделанного выбора, полагаясь на интроспекцию (обращению к оценке своих мыслей, чувств, переживаний и мотивов). В эксперименте П. Йоханссона (P. Johansson) с соавторами участникам последовательно предъявляли 15 пар фотографий женских лиц и просили выбрать наиболее привлекательное из них, после чего протягивали им выбранную фотографию с просьбой объяснить свое решение. Однако для трех пар незаметно осуществлялась подмена: человеку для объяснения давали ту фотографию из пары, которую он не выбрал. Авторы обнаружили, что большинство участников исследования (74 %) не замечали подтасовку их первоначального выбора и обосновывали тот вариант, который на самом деле не выбирали (Johansson et al., 2005). Варьирование меры сходства фотографий, времени на принятие решений, использование компьютерной процедуры значимого воздействия на эффект слепоты к выбору не оказали (Johansson et al., 2005; Johansson et al., 2006; Johansson et al., 2008). Различий в обоснованиях между истинными и манипулируемыми выборами по уверенности, частотности используемых слов, использованию сравнений обнаружено не было (Johansson et al., 2006). Эффект, хотя и значительно менее выраженный, был показан на материале важных для человека ситуаций выбора (например, при оценке лиц преступников (Sagana et al., 2013) (но см.: (Sagana et al., 2014а)), моральных оценок (Hall et al., 2012), политических предпочтений (Hall et al., 2013), оценки личностных диспозиций (Гершкович, Гапоненко, 2015) и др.
Обнаружено, что обоснование выбора, которого в реальности человек не совершал, приводит к изменению повторных оценок в соответствии с обоснованием (Chater et al., 2011; Johansson et al., 2013; Hall et al., 2013; Strandberg et al., 2018) и формированию ложных воспоминаний о сделанном выборе (Гершкович, 2006; Johansson et al., 2013; Sagana et al., 2014b; Гершкович, Гапоненко, 2015; Гершкович, 2015; Parnamets et al., 2015; Stille et al., 2017). Однако причины того, почему созданные конфабуляции приводят к мнемическому последействию, остаются мало изученными. Настоящее исследование посвящено этому вопросу.
Искажение воспоминаний после обоснования подтасованного выбора сходно с эффектами мнемических искажений, наблюдаемых при исследовании ложных воспоминаний в результате внедрения дезинформации (например, см.: (Loftus, Hoffman, 1989)). Обе эти исследовательские парадигмы предполагают три этапа:
исходное знакомство с информацией; внедрение / самостоятельная генерация дезинформации; этап тестирования, на котором проверяется сохранение первоначальных воспоминаний.
Одним из возможных объяснений мнемических искажений является эффект недавности: информация, поступившая позднее и, соответственно, ближе к моменту тестирования памяти, может затруднять доступ к первоначальной информации или приводить к частичной перезаписи исходного следа в памяти вследствие ее более легкой активации в памяти (обзор см.: (Ecker et al., 2015)).
Необходимость обоснования своих решений также может сказываться на наблюдаемых мнемических искажениях. Создание дополнительной вербальной репрезентации может оказывать как позитивное, так и негативное последействие на извлечение/узнавание ранее воспринятой информации. С одной стороны, в исследованиях описан эффект вербальной фасилитации, проявляющийся в улучшении узнавания образной информации после ее описания (Brown, Lloyd-Jones, 2005). Эффект фасилитации наиболее ярко проявляется, если участникам исследования демонстрируют последовательно все стимулы, с которыми они ранее познакомились, и просят описать каждый из них. Улучшение узнавания вследствие вербализации объясняется формированием более обширных семантических связей и их интеграцией с визуальной информацией, что делает репрезентацию более проработанной и, следовательно, более доступной для извлечения (Brown, Lloyd-Jones, 2005). С другой стороны, вербальное описание может интерферировать с последующим узнаванием образной информации (так называемый эффект вербального затенения). Эффект вербального затенения проявляется в трудностях извлечения образной информации из памяти, если между этапом запоминания и этапом извлечения человек пытался вербализовать содержание воспринятой информации (Schooler, Engstler-Schooler, 1990) (обзор см.: (Морошкина, web)). К. Мейсснер (K. Meissner) с соавторами предположили, что сгенерированная вербализация выступает как дезинформация: образы сложно описать словами, что приводит к неточности описаний и негативно сказывается на последующем извлечении образной информации. Было показано, что в условиях, когда участникам исследования не давали возможности отказаться от описания стимулов, они генерировали неточные описания, что проявилось в увеличении количества ошибок узнавания стимулов по сравнению с участниками, которые могли описывать только ту информацию, в которой были уверены (Meissner et al., 2001). Было также показано, что такие описания обычно длиннее истинных и содержат меньше перцептивных деталей (Schooler et al., 1986).
Альтернативное объяснение опирается на теорию когнитивного диссонанса Л.Фестингера (L. Festinger) (Фестингер, 1999). Предполагается, что люди, обосновывая выбор, который на самом деле не делали, поддерживают согласованное представление о себе как о компетентном, рациональном субъекте и надежном источнике информации (Bortolotti, 2018). Однако такое обоснование может провоцировать когнитивный диссонанс, который люди разрешают, изменяя установки и воспоминания в сторону обоснованной версии (Rodriguez et al., 2015). Таким образом изменение воспоминаний может быть спровоцировано конфликтом между реальным выбором и сгенерированным обоснованием. Показано, что, если вынудить человека дать ложное описание события или выдумать истории о наблюдаемых событиях (см. forced-fabrication / forced confabulation), то впоследствии он вспоминает придуманные события как реальные (Chrobak, Zaragoza, 2008). Такая ложь предполагает конструирование нового нарратива о событии, либо не имеющего ничего общего с оригинальным, либо включающего некоторые его детали (Otgaar, Baker, 2018), и может приводить к забыванию событий, не согласующихся с ложью для разрешения возникшего когнитивного диссонанса (Polage, 2017).
В немногочисленных исследованиях, сочетающих исследовательские парадигмы слепоты к выбору и дезинформации, было показано, что люди создают конфа- буляции о своих воспоминаниях и изменяют дальнейшие воспоминания в сторону придуманных историй (Гершкович, 2015; Гершкович, Гапоненко, 2015; Stille et al., 2017). Однако в них не контролировались эффекты недавности и позитивные/не- гативные эффекты вербализации.
Цель настоящего исследования -- противопоставить объяснение эффекта мнемического последействия слепоты к выбору с точки зрения теории когнитивного диссонанса двум другим возможным объяснениям с учетом эффектов не- давности и вербализации. Также мы хотели объединить исследования ложных воспоминаний и изменения предпочтений, что позволит единообразно интерпретировать результаты, полученные при использовании разных экспериментальных парадигм.
Был разработан дизайн исследования, в котором в качестве задачи была выбрана оценка интеллекта человека по его фотографии, так как при вынесении подобных суждений люди могут неявно опираться на различные физиогномические показатели (ем., например, (Lee et al., 2017)). Фотографии, предъявляемые в настоящем исследовании, были подобраны так, чтобы неявным образом подсказывать участникам, следует ли оценить человека на фотографии как обладающего скорее высоким или скорее низким интеллектом. Введение предикторов оценки в стимульный материал было необходимо, чтобы дополнительно усилить возможный когнитивный диссонанс, спровоцировав конфликт между наличием неявных критериев оценки и обоснованием, которое им противоречит. Далее участники давали обоснование выборам, в том числе противоположным тем, которые ранее сделали. В одном случае они считали, что обосновывают свое собственное мнение, высказанное ранее, во втором -- думали, что обосновывают мнение другого человека. По окончании участников просили вспомнить исходную оценку. Анализировался сдвиг оценки в сторону, противоположную ранее высказанному суждению. В ситуации, когда участники должны были обосновывать мнение другого человека, сохранялось действие обоих когнитивных факторов: недавности (предъявление фотографии для обоснования на втором этапе) и вербализации (конструирование обоснований причин выбора). При обосновании выбора, который участники считали собственным, к данным факторам добавлялся еще один -- конфликт между реально высказанным мнением и обоснованием, которое участники генерировали как объяснение собственного мнения. В нашем исследовании не планировалось разделять объяснения последействия слепоты к выбору с точки зрения эффектов недавности и вербализации.
Были выдвинуты следующие гипотезы.
Мы предполагали, что в ситуации оценки интеллекта человека по его фотографии проявится эффект слепоты к выбору и его последействие на искажение воспоминаний: участники, которые обосновывают мнение, считая его собственным выбором, будут давать объяснения оценкам, противоположным ранее высказанному мнению, и менять свои воспоминания в сторону предложенных обоснований.
Мы также предполагали, что так как участники, которые считают, что обосновывают собственное мнение, могут заметить несоответствие между сделанным выбором и предъявленным для обоснования, то они будут реже давать объяснения оценкам, противоположным высказанному мнению, по сравнению с участниками, которые думают, что обосновывают чужое мнение.
Наше основное предположение опиралось на то, что, если изменение воспоминаний о первоначальной оценке после обоснования объясняется эффектами недав- ности и/или вербализации, то оно проявится вне зависимости от позиции, исходя из которой был обоснован выбор (свое мнение / чужое мнение): будет обнаружено только влияние обоснования оценок на изменение воспоминаний о сделанном выборе. Если значимым в проявлении эффекта является конструирование нарратива от первого лица, вызывающее диссонанс, то у участников, считавших, что обосновывали собственное мнение, эффект искажения воспоминаний после обоснования подтасованной оценки будет более выражен по сравнению с участниками, считавшими, что обосновывают мнение партнера: будет обнаружено влияние взаимодействия факторов позиции участника при обосновании и обоснования оценки на искажение воспоминаний.
Методы
Выборка. В исследовании приняли участие 83 добровольца (18-54 года, M = 24, SD = 7), из них 23 мужчины и 60 женщин. При определении размера выборки мы опирались на количество участников, традиционное для парадигмы исследования, в которой обнаруживается эффект слепоты к выбору. Однако в этих исследованиях различается количество неконгруэнтных стимулов, которые предъявляются на втором этапе. Мы решили набрать по 40 человек в каждую из групп, опираясь на исследование (Parnamets et al., 2015), в котором изучался эффект последействия слепоты к выбору на воспоминания, было близкое к нашему количество неконгруэнтных стимулов на втором этапе (8), и применен аналогичный статистический анализ данных. В итоговый анализ вошли данные 79 человек (М = 25,25 года, SD = 6,32), из них 21 мужчина, 58 женщин. Данные четырех человек не вошли в анализ, так как эти участники не следовали инструкции. Участники были случайным образом разбиты на две экспериментальные группы: группа № 1 (ЭГ1 «слепота к выбору») и группа № 2 (ЭГ2 «чужое мнение»). Участники ЭГ1 проходили исследование индивидуально, а участники ЭГ2 -- в парах. Для формирования пар участников приглашали на исследование в одно и то же время, знакомили друг с другом и сообщали им, что они будут работать в одном помещении над одной и той же задачей. При этом задание участники выполняли самостоятельно и не могли видеть ответы друг друга.