Используя аналогичную модель, мы проанализировали влияние обоснования конгруэнтной оценки на изменение воспоминаний о сделанном выборе. В качестве зависимой переменной также выступал сдвиг полюса оценки. В качестве предикторов выступали тип обоснованной оценки (конгруэнтная vs контроль) и группа (ЭГ1 «слепота к выбору» vs ЭГ2 «чужое мнение»). Был обнаружен статистически значимый вклад фактора конгруэнтности обоснованной оценки, свидетельствующий о том, что в обеих экспериментальных группах участники реже меняли полюс оценок после их обоснования (если обоснование соответствовало их исходному мнению) (в = -0,46, OR = 0,63, р = 0,004) (см. табл. А4 в Приложении). Статистически значимое взаимодействие факторов группы (ЭГ1 «слепота к выбору») и типа оценки (конгруэнтные) (в = -0, 51, OR = 0,60, р = 0,036) свидетельствует о том, что обнаруженный эффект оказался сильнее для ЭГ1, чем для ЭГ2, где снижение доли изменившихся конгруэнтно обоснованных оценок по сравнению с контролем было не таким сильным (см. рис.).
Рис. Доля изменений оценок в сторону противоположного полюса в зависимости от типа обоснования и экспериментальной группы
Обсуждение результатов и выводы
По результатам исследования мы обнаружили проявление эффекта слепоты к выбору в задаче оценки интеллекта девушек по фотографии. Участники, которые думали, что объясняют причины собственного выбора, обосновали 73 % неконгруэнтных оценок. Согласно результатам классических исследований в задачах на восприятие и оценку лиц, люди обычно дают обоснование подтасовке в диапазоне от 70 до 80% случаев (Johansson et al., 2005; Гершкович, 2015), в более экологически валидных ситуациях эффект снижается до 35-60 % случаев (Sagana et al., 2013). Традиционно при изучении эффекта слепоты к выбору исследователи манипулируют лишь небольшим количеством сделанных выборов (3 из 15 (Johansson et al., 2005; Cochran et al., 2016)). В нашем исследовании мы просили обосновать 20 выборов, из которых подтасовывали 10, однако эффект проявился у всех участников. При попытке встать на позицию другого человека участники могли обосновать практически любой вариант оценки вне зависимости от того, соответствовал он их собственной позиции или нет (95 % обоснований).
Центральный вопрос нашей работы заключался в том, объясняют ли эффекты недавности и вербализации последействие конфабуляций на искажение воспоминаний. Отметим, что в обеих группах участники генерировали вербальные описания причин выбора и повторно видели описываемую фотографию, но лишь в группе слепоты к выбору провоцировался конфликт между реально вынесенной оценкой и объяснением подтасовки как своего собственного мнения. Эффект последействия конфабуляций на искажение воспоминаний проявился только в этой группе: участники изменяли полюс оценки примерно в 60 % случаев (соответственно, воспроизводили исходный в 40%). Полученные результаты свидетельствуют в пользу объяснения эффекта с позиции когнитивного диссонанса. Более того, в группе, обосновывавшей неконгруэнтный выбор с точки зрения партнера, изменение оценок значимо не отличалось от контрольного условия, при котором фотография для описания не предъявлялась вовсе. Это является дополнительным аргументом для отклонения гипотезы о роли эффекта недавности в объяснении мнемических искажений. Объяснение с позиции теории когнитивного диссонанса предполагает, что участники помнят свою исходную оценку и переживают конфликт, обосновывая неконгруэнтную ей. То, что участники, которые обосновывали оценки с позиции другого человека, могли вспомнить свою оценку на третьем этапе, несмотря на данное обоснование, говорит о том, что в нашей задаче люди способны помнить свой выбор. Тем не менее в настоящем исследовании мы можем говорить только о краткосрочных эффектах последействия конфабуляций на изменение воспоминаний. В нашем исследовании тестирование проводилось сразу же после внедрения дезинформации.
Стоит отметить, что обоснование конгруэнтной оценки приводило к увеличению точности воспроизведения исходной оценки в обеих группах, однако в группе слепоты к выбору этот эффект был выражен сильнее. На наш взгляд, эти данные могут также свидетельствовать, что участники помнили свой исходный выбор и, обосновывая его, еще больше убеждались в своей правоте. Сходный эффект повтора собственного выбора при совпадении мнения с позицией других людей был обнаружен нами ранее (Gershkovich et al., 2022). Такое закрепление собственного выбора при обосновании конгруэнтных оценок не может быть объяснено только эффектами недавности/вербализации, так как в группе, которые обосновывали оценки, считая их собственным мнением, оно выражено сильнее.
Полученные нами данные также свидетельствуют, что как эффект слепоты к выбору, так и его последействие на формирование ложных воспоминаний возникали несмотря на наличие исходных критериев оценки образной информации. В нашем исследовании показано, что при первоначальной оценке интеллекта участники полагались на заложенные в фотографии предикторы этой оценки, а при обосновании и воспоминании -- нет. Вынесение исходной оценки с опорой на предикторы позволяет предположить, что при повторном столкновении с фотографией, когда ее предъявляли для обоснования, участники могли бы вспомнить свой исходный выбор и отказаться от обоснования. Однако этого не происходило. Мы рассматриваем это как дополнительное свидетельство в пользу когнитивного диссонанса, так как у участников была возможность вспомнить свою исходную оценку и отказаться от обоснования, но они этого не делали. В нашем эксперименте мы объединили процедуры исследования ложных воспоминаний и оценки предпочтений с учетом их последующего изменения в сторону мнения, принципиально противоположного ранее вынесенному решению. Полученные результаты противоречат предположению Т. Уилсона (T. Wilson) с соавторами, что люди могут вернуться к исходным оценкам, если факторы, которые их определяли, продолжат действовать (Wilson et al., 1989). Однако необходимо отметить, что в нашем эксперименте заложенные в фотографии предикторы их оценки оказали значимо меньшее влияние на решения участников группы «слепоты к выбору» по сравнению с группой «чужое мнение». Хотя этот фактор и не поменял паттерн полученных результатов, тем не менее он может накладывать ограничения на выводы из данного исследования относительно роли исходных критериев оценки в подверженности эффекту слепоты к выбору и его последействию. Полученные данные нуждаются в уточнении в последующих исследованиях.
При анализе предложенных объяснений мы обнаружили, что для обоснования неконгруэнтной оценки, которая ошибочно считается собственным мнением, участникам требуется больше слов, чем для обоснования мнения другого человека. Для конгруэнтных оценок подобных отличий не наблюдается. Полученный результат соответствует данным о том, что вербальные описания ложных воспоминаний длиннее истинных (Schooler et al., 1986). Эти данные могут косвенно свидетельствовать в пользу предположения, что столкновение с неконгруэнтным выбором, который считается собственным, провоцирует необходимость поиска дополнительных аргументов. Однако стоит отметить, что у нас не было предварительных гипотез о длине обоснований, поэтому полученный результат нуждается в дальнейших уточнении и проверке. Тем не менее необходимо отметить, что более длинное обоснование неконгруэнтных стимулов могло повлиять (за счет фактора вербализации) на большую выраженность эффекта искажения воспоминаний в группе слепоты к выбору. Такое объяснение остается возможным, хотя ему и противоречат данные о большей выраженности закрепления воспоминаний при обосновании конгруэнтных оценок в группе слепоты к выбору по сравнению с обоснованием чужой позиции (при равенстве количества слов, используемых для обоснования). Однако полностью исключить данное конкурирующие объяснение в данном исследовании невозможно.
Дальнейшее направление исследований, на наш взгляд, может быть связано с изучением влияния типа вербализации на изменение воспоминаний. Так, из теории когнитивного диссонанса следует, что именно обоснование причин выбора, а не любая вербализация (описание выбора) должна провоцировать конфликт и, соответственно, приводить к изменениям воспоминаний в сторону предложенного объяснения. Также отдельный интерес может представлять анализ величины сдвига оценки по воспоминаниям. Это позволит ответить на вопрос, воспроизводят ли участники исследования саму предъявленную неконгруэнтную оценку или же меняют собственные критерии оценки в сторону большего/меньшего соответствия обоснованной версии.
Литература
1. Гершкович В. А. Ложные воспоминания как результат сглаживания противоречия // Когнитивные исследования: сборник научных трудов. М.: ИП РАН, 2006. С. 163-176.
2. Гершкович В. А. Влияние дезинформации на воспоминание о сделанном выборе // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. 2015. № 2 (79). С. 208-217.
3. Гершкович В. А., Гапоненко А. В. Говорим о том, что не знаем: проявление слепоты к выбору при заполнении 16-факторного опросника Р. Кеттелла // Вестник Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова. Сер. Гуманитарные науки. 2015. № 1 (31). С. 76-84.
4. Морошкина Н. В. Вербальное затенение // Большая российская энциклопедия: научно-образовательный портал.
5. Морошкина Н. В., Иванчей И. И., Тихонов Р В., Карпов А. Д., Овчинникова И. В. Разработка и апробация «Российской базы нейтральных и улыбающихся женских лиц (“RuNeS Faces”)» // Экспериментальная психология. 2018. Т. 11, № 2. С. 34-49.
6. Разорилова П. В. Влияние дезинформации на воспоминание о принятом решении: дис. маг. СПб., 2017.
7. Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. СПб.: Ювента, 1999.
8. Bortolotti L. Stranger than fiction: Costs and benefits of everyday confabulation // Review of Philosophy and Psychology. 2018. Vol. 9 (2). P. 227-249.
9. Brown C., Lloyd-Jones T. J. Verbal facilitation of face recognition // Memory & Cognition. 2005. Vol. 33. P. 1442-1456.
10. Chater N., Johansson P., Hall L. The nonexistence of risk attitude // Frontiers in psychology. 2011. Vol. 2. Article 303
11. Chrobak Q. M., Zaragoza M. S. Inventing stories: Forcing witnesses to fabricate entire fictitious events leads to freely reported false memories // Psychonomic Bulletin & Review. 2008. Vol. 15 (6). P. 1190-1195.
12. Cochran K. J., Greenspan R. L., Bogart D. F., Loftus E. F. Memory blindness: Altered memory reports lead to distortion in eyewitness memory // Memory and Cognition. 2016. Vol.44. P. 717-726.
13. Ecker U. K. H., Lewandowsky S., Cheung C. S. C., Maybery M. T He did it! She did it! No, she did not! Multiple causal explanations and the continued influence of misinformation // Journal of Memory and Language. 2015. Vol. 85. P. 101-115.
14. Gershkovich V.A., Tikhonov R. V., Vasilieva A. S., Lvova O. V. How others change our memories: The effect of exposure to anonymous opinions // The Russian Journal of Cognitive Science. 2022. Vol. 9 (1-2). P. 44-52.
15. Hall L., Johansson P., Strandberg T. Lifting the veil of morality: Choice blindness and attitude reversals on a self-transforming survey // PLoS ONE. 2012. Vol. 7 (9). Art. e45457.
16. Hall L., Strandberg T., Pdrnamets P., Lind A., Turning B., Johansson P. How the polls can be both spot on and dead wrong: Using choice blindness to shift political attitudes and voter intentions // PLoS ONE. 2013. Vol. 8 (4). Art. e60554.
17. Johansson P., Hall L., Sikstrom S., Olsson A. Failure to detect mismatches between intention and outcome in a simple decision task // Science. 2005. Vol. 310 (5745). P. 116-119. https://doi.org/10.1126/science.1111709 Johansson P., Hall L., Sikstrom S., Turning B., Lind A. How something can be said about telling more than we can know: On choice blindness and introspection // Consciousness and cognition. 2006. Vol. 15 (4). P. 673-699.
18. Johansson P., Hall L., Sikstrom S. From change blindness to choice blindness // Psychologia. 2008. Vol. 51 (2). P. 142-155.
19. Johansson P, Hall L., TurningB., Sikstrom S., ChaterN. Choice blindness and preference change: You will like this paper better if you (believe you) chose to read it! // Journal of Behavioral Decision Making. 2013. Vol. 27. P. 281-289.
20. Lee A. J., Hibbs C., Wright M. J., Martin N. G., Keller M. C., Zietsch B. P Assessing the accuracy of perceptions of intelligence based on heritable facial features // Intelligence. 2017. Vol. 64. P. 1-8.
21. Loftus E. F., Hoffman H. G. Misinformation and memory: The creation of new memories // Journal of Experimental Psychology: General. 1989. Vol. 118 (1). P. 100-104.
22. Meissner C.A., Brigham J.C., Kelley C.M. The influence of retrieval processes in verbal overshadowing // Memory & Cognition. 2001. Vol. 29. P. 176-186.
23. Nisbett R. E., Wilson T D. Telling more than we can know: Verbal reports on mental processes // Psychological Review. 1977. Vol. 84 (3). P. 231-259.
24. Otgaar H., Baker A. When lying changes memory for the truth // Memory. 2018. Vol. 26 (1). P. 2-14.
25. Pdrnamets P, Hall L., Johansson P Memory distortions resulting from a choice blindness task // D. C. Noelle, R. Dale, A. S. Warlaumont, J. Yoshimi, T Matlock, C. D. Jennings, P. P. Maglio (eds). Proceedings of the 37th Annual Conference of the Cognitive Science Society. Austin: Cognitive Science Society, 2015. P. 1823-1828.
26. Peirce J. W, Gray J. R., Simpson S., MacAskill M. R., Hochenberger R., Sogo H., Kastman E., Lindelev J. Psy- choPy: Experiments in behavior made easy // Behavior Research Methods. 2019. Vol. 51 (1). P. 195203.
27. Polage D. The effect of telling lies on belief in the truth // Europe's Journal of Psychology. 2017. Vol. 13 (4). P. 633-644.
28. Rodriguez D.N., Strange D. False memories for dissonance inducing events // Memory. 2015. Vol.23 (2). P 203-212.
29. Sagana A., Sauerland M., Merckelbach H. Witnesses' blindness for their own facial recognition decisions: A field study // Behavioral Sciences & the Law. 2013. Vol. 31 (5). P 624-636.
30. Sagana A., Sauerland M., Merckelbach H. Memory impairment is not sufficient for choice blindness to occur // Frontiers in Psychology. 2014a. Vol. 20 (5). P. 449.
31. Sagana A., Sauerland M., Merckelbach H. `This is the person you selected': Eyewitnesses' blindness for their own facial recognition decisions // Applied Cognitive Psychology. 2014b. Vol. 28 (5). P. 753-764.
32. Schooler J. Th, Gerhard D., Loftus E. F. Qualities of the unreal // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory, and Cognition. 1986. Vol. 12 (2). P. 171-181.
33. Schooler J. Th, Engstler-Schooler T. Y. Verbal overshadowing of visual memories: some things are better left unsaid // Cognitive psychology. 1990. Vol. 22 (1). P. 36-71.
34. Stille L., Norin E., Sikstrom S. Selfdelivered misinformation -- Merging the choice blindness and misinformation effect paradigms // PLoS ONE. 2017. Vol. 12 (3). P.
35. Strandberg T., Siven D., Hall L., Johansson P., Parnamets P False beliefs and confabulation can lead to lasting changes in political attitudes // Journal of Experimental Psychology: General. 2018. Vol. 147 (9). P 1382-1399.
36. Thhite P. A. Causal report accuracy: retrospect and prospect // Journal of Experimental Social Psychology. 1987. Vol. 23 (4). P 311-315.
37. Thilson T. D., Dunn D. S., Kraft D., Lisle D. J. Introspection, attitude change, and attitude-behavior consistency: The disruptive effects of explaining why we feel the way we do // L. Berkowitz (ed.). Advances in experimental social psychology. Orlando: Academic Press, 1989. Vol. 22. P. 287-343.
References
1. Bortolotti, L. (2018). Stranger than fiction: Costs and benefits of everyday confabulation. Review of Philosophy and Psychology, 9 (2), 227-249.
2. Brown, C., Lloyd-Jones, T. J. (2005). Verbal facilitation of face recognition. Memory & Cognition, 33, 14421456.
3. Chater, N., Johansson, P., Hall, L. (2011). The nonexistence of risk attitude. Frontiers in Psychology, 2, 303.
4. Chrobak, Q. M., Zaragoza, M.S. (2008). Inventing stories: Forcing witnesses to fabricate entire fictitious events leads to freely reported false memories. Psychonomic Bulletin & Review, 15 (6), 1190-1195.
5. Cochran, K. J., Greenspan, R. L., Bogart, D. F., Loftus, E. F. (2016). Memory blindness: Altered memory reports lead to distortion in eyewitness memory. Memory and Cognition, 44, 717-726.
6. Ecker, U. K. H., Lewandowsky, S., Cheung, C. S. C., Maybery, M. T. (2015). He did it! She did it! No, she did not! Multiple causal explanations and the continued influence of misinformation. Journal of Memory and Language, 85, 101-115.
7. Festinger, L. (1999). A theory of cognitive dissonance. St. Petersburg, luventa Publ. (In Russian)
8. Gershkovich, V. A. (2006). False memories as a result of cognitive dissonance reduction. In: Kognitivnye issledovaniia: sbornik nauchnykh trudov (pp. 163-176). Moscow, Institute of Psychology. (In Russian) Gershkovich, V A. (2015). The influence of disinformation on memory of a made choice. Vestnik Rossi- yskogo gumanitarnogo nauchnogo fonda, 2 (79), 208-217. (In Russian)
9. Gershkovich, V A., Gaponenko, A.V (2015). Talking about what we don't know: manifestation of choice blindness when filling out the 16-factor questionnaire by R. Cattell. Vestnik Iaroslavskogo gosudarstven- nogo universiteta im. P. G. Demidova. Ser. Gumanitarnye nauki, 1 (31), 76-84. (In Russian)
10. Gershkovich, V. A., Tikhonov, R. V, Vasilieva, A. S., Lvova, O. V (2022). How others change our memories: the effect of exposure to anonymous opinions. The Russian Journal of Cognitive Science, 9 (1-2), 44-52.
11. Hall L., Johansson P., Strandberg T. (2012). Lifting the veil of morality: Choice blindness and attitude reversals on a self-transforming survey. PLoS ONE, 7 (9), e45457.