Размещено на http: //www. allbest. ru/
Русская Христианская Гуманитарная Академия 191011, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Набережная Реки Фонтанки, 15
Возможна ли теология философии? Парадигмы отношения теологии и философии
Смирнов Иван Иванович
аспирант, кафедра философии и религиоведения,
smirnov.peterhof@gmail.com
Аннотация
Предметом исследования является отношение теологии и философии в перспективе противопоставления критического и спекулятивного подходов. Объектом исследования являются теоретические концепции, отражающие парадигмы взаимоотношений теологии и философии в истории мысли, в особенности в период конца XX - начала XXI вв. Автор подробно рассматривает такие аспекты темы, как типология отношений теологии и философии по С. Вшолеку, метод корреляции теологии и философии в «Систематической теологии» П. Тиллиха, парадигмы отношения теологии и философии в концепции «диаспоры» Д. Барбера. Особое внимание уделяется рассмотрению концепта постсекулярности и его влияния на понимание отношений теологии и философии. В исследовании используется компаративистская методология, постструктуралисткая методология деконструкции и интерпретации основных теолого-философских парадигм, типологический анализ, дискурс-анализ Основным результатом проведенного исследования является вывод, что спекулятивный подход позволяют увидеть альтернативу критическому проекту, усмотрев докритическое единство теологии и философии. Поскольку, с одной стороны, оказалось, что «Теосом» в современном мышлении может быть не только Бог, но и непостижимое, нирвана, хора, и т.д., т.е. теология может быть «атеистической», «после смерти Бога», анатеизмом (Р. Керни), а, с другой, философское умозрение истины и самопознание свелось к анализу и оценке правильности высказываний, то необходимо вернуть теологии и философии их истинный исток. Новизна исследования заключается в предложении автором концепции теологии философии, как фундаментального вопрошания, лежащего в основании и теологии и философии и объединяющего, даже и самим разделением, «Бога религии» и «Бога философов».
Ключевые слова: теология, философия, спекуляция, метод корреляции, имманентность, постсекулярность, парадигма, Барбер, Вшолек, Тиллих
теология философия постсекулярность вшолек
Abstract
Smirnov Ivan
Post-graduate student, the department of Philosophy and Religious Studies; Russian Christian Humanitarian Academy
191011, Russia, g. Saint Petersburg, ul. Naberezhnaya Reki Fontanki, 15
The subject of this research is the relationship between theology and philosophy in sight of juxtaposition of the critical and speculative approaches. The object of this research is the theoretical concepts that reflect the paradigms of relationship between theology and philosophy within the history of thought, particularly over the period of the late XX - early XXI centuries. The author carefully examines such aspects of the topic as the typology of relationship between theology and philosophy according to S. Wszolek, correlation method in theology and philosophy in the “Systematic Theology” of P. Tillich, paradigms of relationship between theology and philosophy in the “diaspora” concept of D. Barber. Special attention is given to consideration of the concept of post-secularity and its impact upon the comprehension of relationship between theology and philosophy. The main conclusion consists in the fact that the speculative approach allows seeing the alternative to critical project through tracing the doctrinal unity of theology and philosophy. Since on one hand, the “Teos” in modern mentality can be not just the God, but also the incomprehensible, nirvana, khora, etc., thus theology can be “atheistic”, “after the death of God”, anatheism (R. Kearney); and on the other hand - the philosophical speculation of the truth and self-cognition reduces to analysis and assessment of the appropriateness of utterings, thus it is necessary to return the theology and philosophy their true source. The scientific novelty is defines in author's proposition of the concept of the theology of philosophy as a fundamental interrogation underlying the theology and philosophy, and uniting, even through separation, the “God of religion” and the “God of philosophers”?
Keywords: paradigm, post-secularity, immanence, method of correlation, speculation, philosophy, theology, Barber, Wszolek, Tillich
Введение в проблематику
Как бы мы не определяли теологию и философию, исторически они крепко связаны. И именно в этой связности, которая оборачивается в истории то неразличимой целостностью, то синергией, то субординацией, или же, противоборством, критикой, изгнанием, забвением, отрицанием, потом «поворотами», «возвращениями», как нам кажется, и проясняется истинный смысл и назначение как теологии, так и философии. Философия богословствует, теология философствует. Нам кажется уместным даже говорить о теологии философии как о фундаментальном вопрошании, лежащем в основании и теологии и философии и объединяющем, даже и самим разделением, «Бога религии» и «Бога философов». Если вспомнить слова апостола Павла: «Одно тело и один дух… один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4: 4-6), то можно сказать, что один человек, один разум, одна воля к истине, и, наконец, одна Истина, в стремлении к Которой и сходятся фигуры и теолога, и философа, и ученого. Мы верим, мыслим и исследуем одним и тем же умом, апеллирующим к одной Истине. Один и тот же человек может быть и теологом, и философом, и ученым. И лишь от выбора разума, мотивы которого исторически часто не вполне прояснены, осознаны и политически «чисты», зависят трансформации этого фундаментального вопрошания, принимающие в науке, философии и теологии редукционистские и репрессивные формы противопоставления науки и религии, секулярного и религиозного, атеизма и веры. Рано или поздно, все возвращается на круги своя. Атеизм и материализм разоблачаются как наивная вера, физикализм и сциентизм в глубине свой онтологии обнажают всего лишь методологическое допущение, секулярное выдает свою квазирелигиозную природу в постсекулярном, теология обращается к науке и философии.
Вопрос в том, можно ли вообще естественно, а не искусственно и "насильственно" исключить теологию из философии и зачем и кому это было нужно? А раз так, то бессмысленно ее обратно «восстанавливать», она никуда ни делась. Если ум заменить сознанием, а метафизику феноменологией, то теология это действительно паралогизм, а теология философии не более чем "теологический поворот" сознания. Можно ли вернуться к умозрению и метафизике, найти некое "до" противопоставления теологии и философии, а также их последующих, по сути внешних, союзов и субординаций? Ум не философичен и не теологичен, не религиозен и не секулярен, но может быть и тем, и другим. В такой перспективе богоданная рациональность ума имманентно содержит в себе и теологию и философию.
Теология в форме догмата о нетварных энергиях поставила перед разумом непосильную задачу такого различения, которое и обеспечивает связь с трансцендентным и одновременно отрицает всякую возможность его осмысления, т.е. попросту выключает способность разума из этого процесса, как бы указывая ему место «под лавкой», где он должен набраться смирения. Разум, конечно не сам по себе, но в лице его «возгордившихся» проповедников, до сих пор, хоть и силился, но не преодолел этого препятствия. Ни Реформация, Возрождение и Просвещение с их гордыней, наукой и атеизмом, ни холокосты XX века, ни тотальная секуляризация христианской веры на Западе, ни борьба с религией в России, нисколько это препятствие не преодолели. Тезис апостола Павла о ничтожности мирской мудрости перед Богом, трансформировался в рационалистическом сознании в следующую логику: если существует мудрость, которая не доступна рациональности в форме предметного постижения или отрицательного не-постижения (апофазы), то о ней все равно невозможно ничего сказать, а поэтому незачем говорить и тем более спорить. Однако рубеж столетий породил всевозможные дискурсы о непостижимом и сделал очевидным, что этот интерес, по сути, скрывает нежелание разума разыскивать и осмыслять те «места», где ему дано узреть собственную ничтожность. Эта рациональность, хотя она и прячется за «не-постижением», по факту третирует непостижимое как то, что не достойно познания, поскольку в нем нечего, собственно, знать и поэтому смысловой ценностью оно не обладает. Так апофатическим горизонтом подменяется горизонт теологический и на этом основании неявно исключается вопрос о возможности теологии философии. Если же мы отбросим традицию самолюбования разума, то ничто не помешает развернуть ничуть не менее разумный, но гораздо более ответственный в отношении непостижимости дискурс о философии в теологии.
1. Типология отношений теологии и философии по С. Вшолеку
В основании отношений теологии и философии лежит отношение разума и веры. Критический философский подход обычно противопоставляет веру и разум. Так или иначе, господствует подход, разделяющий веру и разум, а следовательно, теологию и философию. По С. Вшолеку [4], проблема противостояния разума и веры имплицитно содержит в самой своей сердцевине ее решение, а именно единство разума и веры, то есть саму рациональность веры. Рациональность веры подразумевает, по Вшолеку, что вера является, «применением» или «проявлением» разума, то есть «разум принимает самое непосредственное и активное участие в вере: он действует не только до и после веры, но прежде всего в самом акте веры» [4, с. 10].
Методологические установки, принятые в философии и теологии и успешно работающие внутри этих областей, не позволяют адекватно разрешить вопросы, возникающие на границе разума и веры, тем более что граница веры и разума в зависимости от постановки проблемы уже включает в себя границы веры и философии, философии и теологии, философии и религии, которые к тому же могут носить как объективный характер, например отношение теологического и философского дискурсов, так и субъективный, например существование верующих философов и философов-теологов. С другой стороны, важно отметить, что разум, который проявляется в вере и теологии, является тем же самым разумом, с которым мы имеем дело в философии, науке и повседневной жизни. Более того, конечная цель как разума, так и веры, как философии, так и теологии одна - открытие истины.
Используя подход Вшолека, можно усмотреть следующую троичную типологию отношений философии и теологии: первый тип - это интеграция, то есть различные варианты соединения или гармонии философии и теологии; второй - сепарация, то есть их полное разделение, исключающее возможность реального напряжения и взаимодействия между ними и предполагающее методологический изоляционизм, защищающий чистоту как философии, так и теологии; наконец, третий тип - это экспликация, то есть раскрытие конкретного содержания этих отношений, выявление специфики и сложности, сильных и слабых сторон конкурентных установок [4, с. 15-17]. Первые две установки, интеграция и сепарация, «решают» проблему отношений философии и богословия, но, делают это слишком радикально и, по сути, произвольно - либо путем устранения конкурентной установки, превращаясь соответственно в сциентизм или фундаментализм, либо ценой исключения взаимодействий, то есть изоляционизма. Такое псевдорешение оказывается, по сути, «силовым», тоталитарным и мнимым, не решает, а «устраняет» проблему, то есть избегает ее. Более того, и сциентизм и фундаментализм - это своего рода квазирелигиозные и гипертрофированные формы «религии»: в первом случае, вера во всемогущество научного метода и, во втором, фанатичный фидеизм. Но и экспликация не разрешает проблему, а лишь перманентно проблематизирует сложное переплетение вопросов, дисциплин и позиций. Важно отметить еще два момента. Во-первых, как ни странно, пограничные вопросы отношений философии и теологии возникают не на стыке этих областей, а внутри каждой области, выявляя их внутренние методологические проблемы, непроясненность границ и исторические трансформации их методов. Во-вторых, дефиниции «философии» и «теологии», а следовательно, их границы носят неопределенный характер, ведь в действительности речь идет о конкретных исторических формах и дисциплинах, а не о философии или теологии «вообще». Поэтому вопрос об их пересечении или не пересечении легитимно может быть поставлен только в каждом конкретном случае, иначе, это будет абстракция, исходящая из предельных идеализированных форм. Поэтому, вопрос о границах и абстрактен и бесконечен одновременно.
Вшолек отмечает, что из очевидного наличия конфликта и напряженности между верой и знанием, с необходимостью следует их родство, поскольку конфликт всегда предполагает точку контакта. Тогда постановка проблемы отношения веры и знания требует выявления общего корня из которого выросли философия и богословие, и обнаружения силы, лежащей в основании их разделения[4, с. 24]. В качестве двух источников конфликта и напряженности между верой и знанием следует указать, во-первых, переход в античности от мифа и греческой религии к критической философской мысли и, во-вторых, столкновение философской мысли с иудаизмом и христианством на рубеже Новой эры. Философское осмысление мира, считает Вшолек, не «отменило» Бога, а разделило Бога на «Бога религии», Которого почитают и «Бога философов» - рационализированного Перводвигателя Аристотеля и Демиурга Платона, обозначив самим этим разделением неустранимое единство. Христианство как Откровение «Слова, ставшего плотью» (Ин. 1:14), с одной стороны, предстало «безумием» (1 Кор. 1:23) перед эллинской рациональной мыслью или «бессмысленностью» с точки зрения современной философии языка, с другой, став словами Самого Бога и возможностью истинных человеческих слов о Боге, облекшись человеческим языком и воспользовавшись в проповеди «всему миру» (Мф. 28:19) философской мудростью, тем самым, положило начало очередному переосмыслению проблемы веры и разума. Разум и вера, ум и безумие, смысл и бессмыслие, рациональное и иррациональное, естественное и сверхъестественное, наука и религия, теизм и атеизм - все это неразделимые взаимосвязанные грани одного и того же вопроса. Что касается отношения между наукой и теологией, то источниками конфликта между философской наукой и теологией, а также и внутри этих областей, по Вшолеку, выступили, во-первых, различие между методологиями, ориентированными на метод Аристотеля (поиск причин) и метод Архимеда-Платона (поиск причин, редуцированный через обобщение и идеализацию к математическому выражению), во-вторых, историко-социальные факторы (ложное противопоставление прогрессивной науки и «отсталого» богословия), в-третьих, отраслевая реконфигурация границ между наукой и теологией, наукой и философией, в связи с их развитием. В последнем случае речь идет, Со стороны науки, о смещение конфликта со стыка теологии и физических наук в XVIII и XIX веках на границу между теологией и биологией в связи с развитием теории эволюции, генетики, нейропсихологии и нейролингвистики в XX и XXI веках; со стороны теологии, смещение границы между наукой и теологией от метафизики (раннее Средневековье) к схоластике (после Ньютона, Новое время) и, наконец, к философской теологии XX-XXI вв. [4, с. 29-39].