В связи с этим неважно, что декорации «Глобального человейника» никогда не воплотятся, не будет Западного союза и других описанных институций, и даже вполне возможно, что глобальное государство будет называться «Китай и союзники» или что будут существовать отдельные экономические зоны, отгороженные друг от друга «железным занавесом», но велик риск того, что общество будущего будет основываться на «западнистском» мировоззрении.
Мы уже имеем немало симптомов «западнистского» мировоззрения. И один из них - разрушение семейных уз, прагматический подход к созданию семьи. В романе отец и мать главного героя знакомятся при помощи специальной сети и создают семью на основе машинных рекомендаций. Сегодня существуют приложения для знакомств и создания семьи. Люди листают каталог кандидатов с данными и описаниями, пользуются рекомендациями искусственного интеллекта, который рекомендует к просмотру те или иные профили. Раньше мы не могли познакомиться в один вечер с большим количеством подходящих людей противоположного пола, эти знакомства были нечастыми, в них существовала некая тайна, элемент случайности, который можно было трактовать как предназначение. Сегодня можно открыть приложение и увидеть большой ассортимент потенциальных супругов, любовников или вариантов на одну ночь. В описании люди могут прямо указывать свои цели: ищу мужа/жену, одноразовый секс или что-то другое. Всё как-то практично, информация о мотивах выпячена, а многочисленные профили создают, с одной стороны, видимость изобилия, а с другой - скуку и однообразие, отсутствие надежды на нормальное, человеческое знакомство, нежелание тратить время на «разработку» очередного кандидата, который может не подойти. Тем не менее сегодня уже не удивляет, что некоторые семьи были созданы таким образом - путём перебора кандидатов в приложениях для знакомств.
Само появление семьи современными людьми нередко оценивается с точки зрения вложений и прибыли. И в этом плане семья - рисковое предприятие. Дети требуют много времени и денег, карьера и заработная плата матери серьёзно страдают из-за детей. Наличие семьи сильно ограничивает свободу в выборе места жительства и образа жизни. Кроме того, супруги могут разойтись, и непонятно, как делить детей и имущество. Если супруги не испытывают любви друг к другу, не радуются своим детям, если для матери ребёнок - это ограничение свободы, а не любимое дитя, если она не испытывает счастья, беря малыша на руки, то семья становится и вовсе сомнительным предприятием.
Сегодня люди в Российской Федерации значительно меньше вступают в брак и значительно чаще разводятся по сравнению с 1950-ми гг. [13]. На десять браков приходится 6-8 разводов, средний возраст вступления в брак постепенно растёт на протяжении последних 80-ти лет. В Европе средний возраст вступления в брак как мужчин, так и женщин перешёл отметку в 30 лет [13]. Эти тенденции были хорошо заметны в 1990-е гг. и продолжают развиваться по сей день. Сегодня выросло количество гражданских браков, которые юридически обязывают в значительно меньшей степени, а стороны почти не несут материальных обязательств по отношению друг к другу при расставании. Можно сказать, что «западоидное» мировоззрение, основанное на пользе как главной ценности, проникает во многие сферы жизни и деятельности современных людей, и личная жизнь, семейные отношения - не исключение.
«Западоидное» мышление нельзя путать с утилитарной этикой. Ещё И. Бентам, говоря о принципе полезности, ориентировался на счастье той или иной стороны, «об интересе которой идёт дело» [1, с. 4]. Этой стороной может быть всё человеческое общество, государство или даже один человек. К тому же Бентам разрабатывал нравственную основу, которая может стать базисом права и не вызывать при этом кривотолков. Он думал о нравственной оценке поступков, о создании моральных критериев единичного действия, ориентира при принятии ситуативных решений. Джон Стюарт Милль, в свою очередь, предупреждал о смешении понятий счастья и довольства, которые качественно различаются между собой: «Лучше быть недовольным человеком, чем довольной свиньёй, недовольным Сократом, чем довольным глупцом.
И если у глупца или свиньи иное мнение, то это потому, что они могут смотреть на вопрос только со своей стороны, в отличие от тех, кто может сравнивать обе точки зрения» [11, с. 55]. «Западоидное» мышление ориентируется именно на довольство. Главный герой романа после двух лет безработицы оказывается рад перспективной должности, в придачу к которой идут качественное питание, разнообразный досуг, причастность к интеллектуальной элите, но потом он становится гораздо менее оптимистичным. Ал осознаёт, что и на работе мечты, и даже по достижении более высоких карьерных высот, ему не избежать роботизированной жизни, жизни довольной свиньи, олицетворением которой, пожалуй, можно назвать его начальника Ива.
В «западоидном» мире вообще нет места философии. Людям достаточно иметь несколько упрощённых псевдоценностей, под которые можно подогнать защиту интересов нужной прослойки общества, чтобы получить свою пользу. В роботизированном обществе есть результат, успех, удовлетворение, но нет человеческого счастья. В романе А. Зиновьева «человей- ник» уничтожает все другие конкурентные тропы эволюции без какой-либо надежды на обретение альтернативного сценария развития. В итоге роботизированное сверхчеловеческое общество во главе со стариками, поддерживаемыми биотехнологиями, является венцом эволюции, а большая часть населения планеты загнана в нищенское существование в ужасных условиях, и всё это прекрасно сочетается с толками о свободе, демократии и равноправии. Тем не менее в реальности совсем вытравить идеи и человечность в людях не так-то просто. «Западоидое» мировоззрение может быть превалирующим некоторое время, но мировоззрение - это не ДНК, оно может меняться в течение жизни. Александр Зиновьев, рисуя мир «западои- дов» без проблеска альтернативного будущего, вводит главного героя, который является рецидивом прошлого, и больного коммунизмом Фила. И хоть первый полностью теряет надежду на ростки человечности в «человейни- ке», а со вторым не первый раз случается нервный срыв, они всё-таки существуют, а значит, есть надежда. Кроме того, главному герою сообщают, что коммунистические идеи периодически изобретаются вновь, но успешно и легко подавляются идеологической машиной Западного союза.
Таким образом, мы приходим к тому, что в современном мире хоть и с некоторыми оговорками, но успешно реализуются тенденции, обозначенные в «Глобальном человейнике»: отношение к коммунизму и попытка заклеймить СССР как бесчеловечный тоталитарный режим; негативное влияние информационных технологий на массы; пустые ценности свободы, демократии, истины, за которыми прячется банальная польза, то есть просто защита интересов определённых групп. Теперь важно оценить, смогут ли эти тенденции трансформировать реальность в условный «глобальный человейник» и обрезать альтернативные пути развития. А также ответить на вопрос: могут ли ценности, точнее, общество, построенное на реальных ценностях, создать весомую конкуренцию роботизированному «человейнику»? Какие это могут быть ценности?
II. Какое будущее нас ждёт?
Наше будущее определяется целым рядом параметров, включая те, которые мы не можем предвидеть, например падение гигантского метеорита или колонизация инопланетянами. Поэтому, рассуждая о будущем, мы всегда вынуждены оговаривать условия. Предположим, что общество будущего не столкнётся с глобальными катастрофами, способными быстро уничтожить человечество.
Следующий очень важный вопрос - это экономика будущего. На сегодняшний день капитализм является наиболее распространённой в мире экономической системой (или общественно-экономической формацией в рамках марксистского подхода). Капитализм подразумевает не только классовую эксплуатацию, но и центр и периферию, экономически развитые и так называемые развивающиеся страны, служащие сырьевыми придатками развитого центра. Ещё В.И. Ленин писал в 1917 г., что развитие капитализма непременно ведёт к созданию монополий, которые не дают выйти на рынок конкурентам [9]. Это же можно отнести и к регионам, странам как отдельным игрокам на международном рынке. Недовольство отдельных слоёв угнетаемого класса нивелируется, когда капиталисты подкупают некоторые прослойки рабочих «данной отрасли или данной нации против всех остальных» [9, с. 87]. Именно это и произошло в ХХ столетии на уровне государств: вывоз производств и добывающей промышленности из стран капиталистического центра в страны периферии стал тенденцией. Благодаря дешёвому труду рабочих развивающихся стран, нередко бывших колоний, экономически развитые страны позволили себе значительно сократить количество рабочих, задействованных в производстве товаров, обрабатывающей промышленности и добычи ископаемых на своей территории.
Однако со времён Ленина, и тем более Маркса, прошло немало лет, научно-технический прогресс открыл для нас небывалые ранее возможности. Сейчас мы вправе задать вопрос: а может ли случиться, что благодаря капиталистическим методам хозяйствования мы достигнем таких небывалых богатств, что и периферия капиталистического мира будет жить достойно, на Земле никогда не будет голода, будет доступ к качественным медицинским услугам и хорошим условиям быта и работы абсолютно всех слоёв населения Земли? Что жестокая эксплуатация взрослых и детей навсегда уйдёт в прошлое? Может быть, Александр Зиновьев в своём романе зря рисует мир с прозябающим большинством, вынужденным каждый день бороться за выживание? Мне бы очень хотелось утвердительно ответить на этот вопрос, но реальность, похоже, устроена иначе. Однополярный мир существует всего-то 30 лет и уже успел столкнуться с глобальным экономическим кризисом 2008 г., глобальным энергетическим кризисом 2021 г., которые продолжают развиваться и по сей день.
Является ли текущий кризис единичным явлением? Всё-таки наличие одного мирового кризиса автоматически не означает обречённость капитализма на вечные кризисы и невозможность дать достойное существование населению планеты. Для того чтобы понять, насколько глубок и закономерен этот кризис, необходимо рассмотреть его причины, а также найти (или создать) теорию, объясняющую его природу. Западные СМИ и политики долгое время отрицали наличие кризиса, а современные специалисты в области экономики не едины во мнениях касательно его причин. В энергетическом кризисе, который начался в 2021 г., западные СМИ винят специальную военную операцию Российской Федерации, которая, кстати, началась в феврале 2022 г. В целом рассматривать современные мнения относительно причин и природы кризиса очень сложно, во-первых, из-за того, что нужна большая междисциплинарная команда (настоящий «коллектив гениев»), которая проанализирует всю информацию в области экономики, политики, социологии, философии и напишет огромный отчёт; во-вторых, потому, что сложно поверить в непредвзятость источников. На Западе сочинения марксистов о капитализме не запрещены, но учёному крайне сложно сделать карьеру и регулярно получать гранты, занимаясь исследованиями в рамках марксистского подхода. В связи с этим из нашего капитального исследования в рамках официальной науки уже выпадает целый подход. Если учёные других стран задумают провести исследования в рамках марксистского подхода, то они не смогут опубликовать результаты в высокорейтинговых англоязычных изданиях, и их труды с высокой вероятностью останутся где-нибудь в сети в малоизвестных журналах на национальных языках. Если же мы сделаем шаг назад во времени и обратимся к советским исследованиям, то и здесь есть сомнения относительно следования истине, ведь учёным и философам тех лет нужно было показать, что капитализм загнивает и скоро уступит место новой общественно-экономической формации. Получается, что наибольшее доверие вызывают исследования, сделанные до победы Октябрьской революции.
Среди исследований начала ХХ в. привлекает внимание концепция развития капитализма Розы Люксембург, описанная ею в 1913 г. в работе «Накопление капитала». Уже тогда эта книга критиковалась соратниками Люксембург, марксистами и социал-демократами. Ленин также был не согласен с точкой зрения Люксембург на отношения центра и периферии в капиталистическом мире, и поэтому в советский период эти взгляды были раскритикованы и оценивались как заблуждение и «полуменьшевист- ские ошибки» [12, с. XL, XLI].
Согласно теории Р. Люксембург, капиталистический центр (экономически развитые страны) может существовать только за счёт включения в себя новых территорий «некапиталистической среды», поскольку в противном случае капиталистическому центру грозит «перенакопление капитала» и снижение его эффективности, что в итоге приведёт к краху капитализма [10]. Страны центра продают продукцию капиталистических предприятий некапиталистическим странам взамен на гораздо большие ресурсы (природные ресурсы, дешёвый труд). Таким образом, наличие периферии (колонии, зависимые территории) - обязательное условие существования капитализма. Если не будет угнетаемых территорий и постоянного их расширения, то в странах центра разразится экономический кризис, который, согласно Люксембург, приведёт к краху капитализма.
Сейчас некоторые факты говорят о том, что теория Розы Люксембург оказалась верной. Это не только мировой кризис, но и ослабление капиталистического гегемона - США. По состоянию на июль 2022 г.: валовый внутренний продукт (ВВП) США снижается второй квартал подряд [3]. До этого у США был рычаг борьбы с проявлениями экономического кризиса - эмиссия доллара, но сегодня он перестал работать с прежней эффективностью. Именно это снижение эффективности описано в «Накоплении капитала»: «капитал двояким образом подготовляет свою собственную гибель: во-первых, он своим расширением за счёт всех некапиталистических форм производства держит курс на тот момент, когда всё человечество в действительности будет состоять из одних лишь капиталистов и наёмных пролетариев и когда дальнейшее расширение, следовательно, накопление, станет поэтому невозможным; во-вторых, он... обостряет классовые противоречия, международную хозяйственную и политическую анархию.» [10, с. 387]. В настоящий момент капитализм достиг первого условия, проявления второго также имеют место. Экономический кризис приводит к военным конфликтам, уменьшению заработной платы по всему миру, инфляции, падению прибыли предприятий. «Призрак коммунизма» теперь бродит не столько по Европе, сколько по Азии и Южной Америке, странах Карибского бассейна, поселившись недалеко от капиталистического гегемона - США. Левые настроения сильны в Мексике, Венесуэле, Эквадоре и Колумбии, не говоря уже о Кубе - «острове свободы».