Сложившаяся в мире ситуация говорит о том, что изложенные выше идеи Розы Люксембург имеют право на существование. Если реальность действительно такова, то о капитализме мы можем сказать следующее: 1) капитализм не может существовать стабильно, без кризисов; 2) капитализм всегда вынужден эксплуатировать территории, не входящие в капиталистический центр, причём эксплуатация эта довольно жестокая: периферия лишается природных ресурсов, на её территории портится экология, население вынуждено трудиться без социальных гарантий за возможность прокормиться; 3) в периферию должны включаться всё новые территории. Эти выводы важны для рассмотрения идеологии и ценностей, которые прославляются в странах капиталистического центра, а также для оценки их непротиворечивости.
Государственная власть или борющиеся за власть группы должны предоставлять массам идеологию, обрисовывать картину общественного развития для образованных слоёв населения. Эта картина должна быть без видимых противоречий, она должна объяснять, на каких ценностях базируется общество, почему наше общество - хорошее общество. Исходя из этих ценностей, население должно понимать, куда идёт общество, кто свой, а кто чужой. И, конечно же, идеология должна подкрепляться ростом благосостояния народных масс или тех классов и социальных слоёв, на которые опирается государственная власть, иначе будут нарастать противоположные настроения: коммунистические идеи в капиталистическом мире или же «культ жвачки и джинсов» в социалистических государствах. Современный однополярный мир - капиталистический, за редким исключением, его идеология и ценности складывались вместе с развитием капиталистических отношений ещё в Новое время. В романе А. Зиновьева человек «рождается и умирает» с этими ценностями: свободы, демократии, равенства.
Свобода, пожалуй, одна из основных ценностей капиталистического мира. Под ней понимаются гражданские и политические свободы, а не философские вопросы о свободе воли или природе свободы как таковой. Буржуазные революции действительно несли свободу многим людям, освобождая их от феодальной зависимости и рабства (например, Война Севера и Юга в США 1861-1865 гг.), а сегодня гражданские свободы жителей Земли зафиксированы в Декларации прав человека ООН 1948 г. Под свободой понимается свобода от «тирании и угнетения», рабства и подневольного состояния; человека нельзя подвергнуть «произвольному аресту, задержанию или изгнанию»; «каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства», а также «покидать любую страну, включая свою собственную, и возвращаться в свою страну», «изменить своё гражданство» [4]. Человек свободен «вступать в брак и основывать свою семью», невзирая на расовые, религиозные и национальные различия со своим избранником; человек имеет право на «свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов»; «на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ»; «свободу мирных собраний и ассоциаций» [4]. Каждый человек свободен «создавать профессиональные союзы и входить в профессиональные союзы для защиты своих интересов» [4].
Все эти свободы, конечно, очень важны. Однако всякий взрослый человек понимает, что не всё так просто, и многими свободами просто нет возможности воспользоваться. Ещё П.А. Кропоткин критиковал предоставление буржуазных прав и свобод. Он писал о бессилии и бесполезности гражданских прав и свобод в борьбе с капиталом и эксплуатацией. Например, о свободе печати П.А. Кропоткин выразился предельно ясно: «Какой довод был самым убедительным в глазах буржуазии в пользу свободы печати? - Её бессилие! Её несостоятельность!.. Посмотрите... на Англию, Швейцарию, Соединённые Штаты. Там полная свобода печати, а между тем нигде так не развита эксплуатация, нигде так властно не царит капитал. <...> А если когда-нибудь, в момент возбуждения, революционная пресса и станет опасной, мы всегда успеем уничтожить её под каким бы то ни было предлогом» [8, с. 701]. Это же А.А. Зиновьев показывает в своём романе: наличие прав и свобод в документах прекрасно совмещается с их отсутствием на практике. Тем не менее, когда свободы не угрожают капиталу или же выгодны ему, их реализации ничего не мешает. Человек действительно свободен исповедовать любую религию, выбирать себе в супруги человека любой расы, вероисповедания и национальности, а в некоторых странах даже любого пола. И это никак не влияет на капитал, если только не затрагивает убеждения того или иного крупного капиталиста. Прославление свободы выгодно для сильного, чаще всего - для западной «белокурой бестии». Наиболее свободны в капиталистическом мире - богатые люди: они имеют рычаги влияния на рыночные отношения, государственные институты и некоммерческие организации. Бедные преимущественно сталкиваются с негативными сторонами свободы, они предоставлены самим себе [6, с. 298-299]. Рабовладелец и то вынужден беспокоиться о благополучии своих рабов, поскольку их болезнь или смерть снижает его благосостояние; в то время как капиталиста не волнует жизнь и здоровье наёмных работников. Их легко можно заменить другими, капиталист боится лишь издержек, которые могут последовать ввиду действия трудового законодательства.
В связи с этим ценности капиталистического западного мира, или так называемые либеральные ценности, - свобода, демократия, наличие гражданских прав для всех людей, равные возможности, - с одной стороны, бутафорские. Особенно если рассматривать их в контексте теории Розы Люксембург: в капиталистическом мире всегда должна существовать периферия, которая страдает больше всего, где человеческий труд и природные ресурсы невероятно дёшевы. Люди на этих территориях всегда будут меньше образованы, они будут вынуждены работать большую часть суток, чтобы просто прокормить себя и свою семью. Интеллигенция обеспеченного капиталистического центра в отличие от рядовых граждан не может просто закрыть на это глаза, а как-то себе это объяснить. И либо они признают хищнический характер своего государства, либо будут объяснять этот факт несостоятельностью других народов, их безынициативностью, глупостью, второсортностью. Такое положение дел - прекрасная почва для распространения националистических идей. Более того, пока существует капитализм, национализм будет нависать над капиталистическим центром (или центрами капиталистического мира) как дамоклов меч. Риторика равных возможностей будет раздувать национальную рознь в капиталистических странах. Миграция рабочих из периферии в центр способствует ненависти на национальной почве, поскольку люди, приезжающие на заработки, чаще всего хуже образованы, они хуже питались, хуже одеты, чем представители центра, они живут в значительно худших условиях, нередко их жилища не отвечают санитарным требованиям. Такая бросающаяся в глаза разница между местными и приезжими подтверждает ложный тезис о неполноценности народов периферии в глазах среднестатистического коренного жителя экономически развитых стран. Плохо знакомый с философией и общественными науками обыватель легко может подумать, что раз колониям дали независимость в 1950-1970-х гг., то сегодня ранее угнетаемые народы уже давно могли бы преуспеть экономически, если бы были трудолюбивы, организованы, культурны и умны. Раз им дана свобода, почему они всё ещё в нищете? Может, дело в самих людях? И эти настроения непременно будут подогреваться, поскольку, с другой стороны, ценности капиталистического мира реализуются на практике.
Среди одноклассников и однокурсников всегда есть те, которые преуспели в жизни благодаря своим качествам и труду, и есть те, которые оказались на обочине жизни, страдают от алкоголизма или наркомании, мало зарабатывают. Это справедливо для стран капиталистического центра: там карьера до определённого уровня действительно зависит от качеств и приложенных сил. Обыватели порой убеждены в том, что «всё зависит от тебя» (особенно преуспевшие обыватели могут приписывать удачу в карьерном росте исключительно своим способностям). Самое страшное в том, что многие склонны экстраполировать свой опыт на международные отношения и действительно считать, что вина за нищету лежит на угнетаемых народах.
В связи с изложенным есть высокая вероятность того, что капитализм «перезапустится», разбившись на капиталистические центры. И тогда сценарий развития будущего будет похож на ситуацию перед Второй мировой войной, но это будет новый виток спирали. Выделившиеся капиталистические центры начнут конкурировать за зоны влияния и вести идеологическую войну против соперников. Учитывая то, что в этот раз не будет сильного социалистического противника Китай вряд ли сможет заменить СССР, поскольку, во-первых, его экономика коренным образом отличается от экономики СССР (она сильно зависит от товарообмена с США, в Китае допускается частная собственность на средства производства); во-вторых, Китай довольно однороден по национальному составу по сравнению с СССР, он не может выдвинуть настолько же сильную идею о расовом и национальном равенстве., будут обостряться и раздуваться национальные конфликты. Наученные опытом мировых войн, государства не будут бросаться с головой в жестокую бойню, но будут вести военные действия в местах обострившихся конфликтов, в странах третьего мира (так называемые прокси-войны). В этих регионах наступит ад: будет процветать не только коррупция, но и работорговля, пытки, насилие без суда, в общем, все негативные стороны военного времени, сдобренные межнациональной ненавистью и ненавистью, замешанной на кровной мести.
В связи с тем, что мировой гегемон, США, теряет силы, рушится мировая система, экономический, экологический и идеологический кризисы коснутся почти всех регионов мира. Некоторые страны ждёт голод, о котором они, казалось бы, навсегда забыли во второй половине ХХ столетия.
В державах-центрах будет обычная жизнь, люди будут ходить на работу и строить карьеры. Образовательные учреждения, государственные институты и бизнес смогут нормально функционировать. Первое время основной ценностью будет оставаться свобода как ключевая ценность капиталистического мира. Демократия во многом себя дискредитировала, и далеко не все державы поднимут её на своё знамя. Например, Россия никогда не будет «защищать демократию», в отличие от США. А вот свобода гораздо более абстрактное понятие, её защитой можно прикрываться в значительно больших случаях, чем защитой демократии или гласности, и никто в современном мире не будет спорить с тем, что охрана свобод - дело правое. Государства лишь будут уличать друг друга в лицемерии. Чем меньше будет держав - капиталистических центров, тем в большей степени люди в них будут походить на сверхлюдей-роботов в зиновьевском понимании. Умные люди будут осознавать, что заявленные ценности - бутафория, что главное - это защита собственных интересов, а нужные человеку качества это - целеустремленность, конкурентноспособность, равнодушие к чужим страданиям, вероломность. Это будут люди цивилизованные в шпенглеровском понимании этого слова, представители технической цивилизации, уже некультурной, зимней и отмирающей. Правда, отмирающей с точки зрения культуры, а не физически или идейно. Это гнилое дерево ещё несколько десятилетий или около ста лет будет «топорщить свои гнилые сучья» [14, с. 316].
Параллельно будут появляться, обретать силу новые идеи и ценности, поскольку людям, хоть далеко и не всем, необходимы живые, настоящие ценности, а не бутафория. О. Шпенглер не зря относил цивилизацию к закату культуры, техническая цивилизация не вдохновляет, не сеет жизнь. А. Зиновьев в «Глобальном человейнике» нарисовал мир, в котором почти все стали такими сверхлюдьми-роботами. Однако так долго в сухом дереве отмершей культуры мир существовать не сможет и никогда не существовал.
Интересный пример кристаллизации новых идей в условиях безысходности приводит Н. Бердяев. Он писал о славянофилах и западниках 1830-1840-х гг. как о наиболее культурных и мыслящих людях XIX в., которые «не жили в настоящем, которое было для них отвратительно, они жили в будущем или прошлом» [2, с. 33]. Также и понимающие люди будущего не смогут выносить их настоящее. Они начнут искать выход из бездушия и бессмысленности сверхчеловеческого капиталистического существования. Ранее в эпоху Возрождения и Новое время капиталистические отношения способствовали культурному подъёму: мыслители оспаривали старые догмы и разрабатывали научные методы, пираты накапливали капитал, смельчаки-авантюристы делали великие географические открытия.
Финансирование доставалось смелым, дерзким, свободным от старых норм и шаблонов. Тогда свобода не была бутафорией. Нынче же спокойное академическое обсуждение свободы, равенства и справедливости ставит крест на практике и живой морали, устремлении менять мир согласно ценностям, жертвовать и рисковать ради этих ценностей. Пришло время сменить ценности на новые, вдохновляющие.
Какими же будут эти ценности нового мира, после того как ценность свободы будет звучать всё более лицемерно? Логично предположить, что маятник качнётся в обратную сторону от свободы и демократии к ценностям, сплачивающим общество, к идеологии, провозглашающей равенство людей на деле, а не на бумаге. Этими ценностями должны стать солидарность, равенство и братство. Свобода становится всё более голодной и холодной, тогда как сплочение и солидарность дают объективную возможность выжить. Профсоюзы, религиозные общины и другие коллективы в ситуации дефицита ресурсов могут перераспределять эти ресурсы в пользу наименее имущих, давая им возможность выжить. Конечно, такой подход чреват недовольствами со стороны тех, за чей счёт происходит перераспределение, перегибами и насильственным изъятием излишков (опыт «продразвёрстки» в СССР), но в целом ожидается немалое количество его сторонников. Перераспределение (которое основывается на идее солидарности) будет всё более встречать поддержку, чем более нищета не будет зависеть от личных качеств индивида: когда образованный, законопослушный и трудолюбивый человек без вредных привычек не застрахован от голода и жалкого существования.
В будущем, когда мир начнёт отворачиваться от бутафорской свободы, скорее всего, следует ожидать усиления влияния христианских и исламских лидеров. Христианство и ислам запрещают ссудный процент, что имеет значение, когда растёт закредитованность людей даже в первой экономике мира Задолженность домохозяйств и некоммерческих организаций в США выросла с 290 млрд долларов в 1970 г. до 11,75 триллионов долларов в 2021 г. По сравнению с 2020 г. задолженность в 2021 г. выросла на 810 млрд долларов [17]..
Поскольку экономический кризис происходит в капиталистическом мире, автоматически встаёт вопрос о коммунистическом ренессансе. И он непременно будет. Солидарность трудящихся, равенство людей всех национальностей, равенство мужчин и женщин в правах - хорошо знакомые тезисы коммунистических партий.
А. Макинтайр не зря находит много общего у христианства и марксизма, в том числе и понимание справедливости. Либеральное видение справедливости он изображает такой ситуацией: индивид помещён на арену, и всё что он сможет взять (чего может достигнуть) - по праву его и должно защищаться от таких же индивидов посредством прав личности [18]. А справедливость в понимании св. Павла близка к марксистскому положению «от каждого по способностям, каждому - по потребностям». Осуществление такой справедливости требует участливого общества, которое не может появиться в рамках либерализма [18, с. xxiii]. Одновременно с этим Макинтайр подмечает, что либерализм изобрёл новую справедливость, то есть христианское понимание справедливости, а вместе с ним и схожее марксистское, основанное на участливом (солидарном) обществе более древнее и, следовательно, более опытное, разработанное. Это обстоятельство указывает на жизнеспособность и проверку временем новых ценностей, идущих на смену западным свободе и демократии.
Вместе с тем нужно помнить и недостатки новых ценностей, которые рискуют быстро дискредитировать себя ввиду самой их природы и при неумелом воплощении. Один из весомых недостатков указал ещё И. Кант, описывая патернализм [7]. Солидарность с участливым обществом предполагает воспитание в определённом ключе, приверженность общим ценностям, согласие с некой принятой картиной мира, где такие понятия, как счастье, добро, зло, определены. Общество, а в случае государства - его институты, будут «участвовать», помогать индивиду, если он придерживается определённых взглядов, принятых в обществе. Например, исповедует ту же веру или разделяет атеистическую позицию. Вместе с пониманием справедливости, транслируемым сообществом, индивид, если он хочет пользоваться всеми благами члена данного сообщества, должен принять картину мира и трактовку счастья, добра и зла. Государство, в идеологию которого заключена солидарность, непременно будет воспитывать определённые добродетели в гражданах и указывать им пути к обретению счастья, которые индивид обязан принять, если он хочет продвигаться по карьерной и социальной лестнице. Конечно, капиталистическое государство с постулируемой свободой выражения на практике тоже не лишено подобных недостатков, но коммунистическое имеет гораздо больше шансов ограничить свободу мысли для своих граждан.