Записи из неопубликованного блокнота А. Платонова: опыт историко-литературного комментария и текстологической реконструкции
Алейников О.Ю.
Воронеж, Россия
Аннотация
Актуальность темы обусловлена насущной потребностью изучения документов личного происхождения, выявленных в федеральных и региональных архивохранилищах, систематизации источниковедческих данных (а также других достоверных материалов и фактов) о жизни и творчестве выдающихся деятелей русской литературы. В статье анализируются ранее не публиковавшиеся и неизвестные специалистам записи из рабочего блокнота А. Платонова, сделанные в период его работы корреспондентом газеты «Красная звезда». Новизна исследования определяется тем, что в научный оборот вводится архивный документ, представляющий особую ценность, поскольку он позволяет уточнить и дополнить накопленные сведения о творчестве выдающегося русского писателя. Значение выявленного автографа определяется также новизной историко-биографических фактов, требующих изучения и обнародования. В статье предлагаются результаты историко-литературного комментария и текстологической реконструкции, подчиненных единому исследовательскому замыслу. Уточняется время, когда были сделаны записи и рисунки, определяется их место в составе платоновских «записных книжек» периода Великой Отечественной войны. Синхронизируются упомянутые в блокноте события, реалии и факты с историческим контекстом и «персональным временем» писателя. Анализируются стратегии «письма» Платонова, создававшего независимое от публицистических схем и пропагандистских установок описание бойцов и командиров инонациональных частей, сражавшихся в составе Красной армии (ее оперативно-стратегических объединений). Устанавливается соотнесенность приведенных в блокноте сообщений с газетными источниками 1939-1944 гг., распространявшими разные «версии» о судьбе польских воинских частей на территории СССР, их участии в боевых действиях на советско-германском фронте. Предлагается комментарий к записям, характеризующим моральное и эмоционально-психологическое состояние «вчерашних врагов», переживших советскую «интервенцию в Польшу» (выражение В.М. Молотова), находившихся в лагерях для военнопленных, депортированных в Архангельскую область и Сибирь, а затем, после всего этого, ставших «боевыми товарищами». Выясняется специфика восприятия проблем национальной идентичности солдатами и офицерами польских подразделений. В статье восстановлены записи, сокращенные писателем, уточнены имена и фамилии лиц, упомянутых на страницах блокнота, предлагается истолкование ряда «темных мест», иносказательных рисунков, составлявших одну из примет рукописной «подобыскной литературы» (термин В. Хализева), существовавшей в подцензурную эпоху.
Ключевые слова: записные книжки; рукописи; текстология; реконструкция текстов; русская литература; русские писатели.
Abstract
The notes from unpublished a. Platonov's notebook: historical-literary commentary and textological reconstruction
Aleinikov O.Yu., Voronezh, Russia
The analysis of private archival documents about the renowned writers' life and creative work is very acute nowadays. The article analyses previously unpublished A. Platonov's notebook during the period of his journalist's career in the paper “Krasnaya Zvezda”. The article's novelty is determined by the analysis of the valuable archival documents allowing to provide some new facts to the renowned writers' creative work, including the novelty of historical and biographical facts. The paper shows the results of historical and literary comments and textological reconstruction united by the integrated research aim. The author clarifies the period when these notes appeared, specifying their place among Platonov's “notes” during Great Patriotic War. The events and realia mentioned in his notes are synchronized with the historical context and writer's “personal” time. In the course of historical-literary commentary and textological reconstruction. We find out individual writing strategies exploited by A. Platonov who created unique war description. The article traces the relatedness Platonov's notes to the newspapers published in 1939-1944; the latter spread different versions about Polish military units deployed in the USSR and their part in combat action during the war. The author comments upon the notes on moral a psychological state of “yesterday enemies” who survived the Soviet military imprisonment and later became “battle camrades”. The author finds out the specificity of Polish officers' and soldiers' perception of national identity problems. The paper also restores Platonov's reductions made by him in his own works.
Keywords: notebooks; manuscripts; textology; text reconstruction; Russian literature; Russian writers.
Введение
В одном из недавно сформированных фондов Государственного архива Воронежской области выявлен «Рабочий блокнот Платонова А.П., военного корреспондента, с записями о встречах с воинами Войска Польского. Рукопись. 14 листов. 1943 г.» [ГАВО. Ф. 3293. Оп. 1]. Автограф исполнен карандашом на листах газетной бумаги, прошитых по верхнему обрезу скобой из проволоки черного металла. Ценность рукописи, сохранившейся в бумагах И.А. Саца и безвозмездно переданной в государственный архив воронежским ученым-краеведом [Алейников 2017: 91], не вызывает сомнений. Однако требуется уточнить ряд вопросов.
Датировка рукописи, указанная в архивном формуляре, не является авторской. Обложка блокнота утрачена, на лицевых и оборотных листах не указано, когда сделаны записи. Собеседники А. Платонова упоминают события, относящиеся к весне, лету и осени 1943 года, но нигде не оговаривается, что рассказ ведется из того же времени. Вот, например, одна из записей:
Дивизия
I. Дивизия образована в мае 1943 г. - Берлин. Берлинг
II. Офицеры из лагерей для военнопленных и офицеры из Красной Армии
III. В 1943 подготовили офицеров в дивизию из рядового и сержантского состава Рядовой и сержантский состав из лагерей, нрзб. из Польши и из зап. нрзб. СССР.
Политические офицеры - из демократов, нрзб. из антифашистов, из политработников дивизии» [ГАВО. Ф. 3293. Оп. 1. Д. 3295. Л. 4].
На других листах приводятся более актуальные свидетельства: уцелел «костел в Бердичеве», «орган; не сгорел» [л. 10 (об)]. Но город Бердичев освобожден в январе 1944 г. войсками 1-го Украинского фронта. Уже это сопоставление фактов позволяет поставить под сомнение датировку, указанную при формировании архивного фонда.
Показательна и краткая запись «Армия», отчеркнутая на обороте первого листа рукописи и не получившая раскрытия. Есть основания полагать, что имеется в виду Первая Польская армия, к созданию которой приступили в марте 1944 года. Однако для бесед о «делах армейских», очевидно, не хватало информации - после краткой записи в корреспондентском блокноте остаются незаполненными одиннадцать листов. Не исключено, что А. Платонов планировал вернуться к этой теме. Ему не раз приходилось строить свою работу подобным образом в периоды «разъездных командировок» по частям и соединениям [Трояновский 1981: 8-9].
Командующим Первой Польской армии был назначен Зыгмунт Берлинг. В рукописи фамилия этого офицера воспроизведена поспешно, распознается лишь по первым буквам. Имя, должность и воинское звание не указаны. Эти сведения, очевидно, были известны А. Платонову: советские газеты сообщали о полковнике З. Берлинге, принявшем сторону Красной армии [Милецкий 1943: 3]. «Ксендз Кубш» [л. 10] - напротив - назван по фамилии и по имени, с соблюдением норм польского произношения: «Франчишек». Указаны род его занятий - «капеллан» и воинское звание - «подполковник» [л. 10].
Упомянутое в рабочем блокноте звание католического священника - веский аргумент в пользу более поздней датировки рукописи. В феврале 1944 года в Москве состоялся созванный Всеславянским комитетом митинг, на котором капеллан Первого польского корпуса Ф. Кубш, состоявший тогда в звании майора, обратился «к сынам и дочерям польского народа» с призывом свято верить в «избавление от власти тиранов» и «безжалостно бить врага» [Митинг славян-воинов 1944: 3]. Материалы ТАСС о митинге «воинов-славян» с указанием званий и должностей выступавших представителей чехословацких, польских, румынских и югославских частей, воевавших на советско-германском фронте, широко тиражировались. Таким образом, запись о «подполковнике» Кубше могла быть сделана А. Платоновым не ранее марта - апреля 1944 года (на эти месяцы приходится командировка писателя в действующую армию). Один из ветеранов польской 1й танковой бригады им. Героев Вестерплатте вспоминает: «погрузились в эшелоны в Смоленске и 21 марта отбыли через Брянск, Киев, Фастов в район украинского города Бердичева. Здесь бригада задержалась на непродолжительное время, а в начале мая 1944 года перебазировалась на Волынь - в район Киверцов ... повсюду шли разговоры об освобождении Польши» [Новиньский 1989: 48]. Польские «танкисты» [л. 2] и запомнившийся одному из воинов «костел в Бердичеве» [л. 10 (об)] упоминаются в блокноте А. Платонова. Считать, что записи сделаны в период летней командировки писателя в действующую армию, не представляется возможным: в рукописи говорится о капитане Р. Замбровском [л. 6], которому 2 мая 1944 года будет присвоено звание майора.
Пропагандистская схема и творческие стратегии
В советской печати военных лет был востребован «преднаходимый» способ подачи информации об иностранном соединении, воевавшем на советско-германском фронте. Рассказ, очерк, статья, беседа или репортаж на эту тему должны были создавать пропагандистский образ «товарищей по оружию», продолжавших следовать своим национальным традициям, отличаясь от красноармейцев не воинским уставом и «боевым духом», а собственным флагом, родным языком, песнями, званиями, формой, знаками различия.
Историческим параллелям и национальной символике в пропагандистском дискурсе придавалось большое значение. «Дивизия будет польской не только по своему составу, но и по своему существу, - настаивала писательница Ванда Василевская, говоря о создании в Советском Союзе части, не подчинявшейся правительству в Лондоне. - Все ее офицеры - поляки, команды будут отдаваться на польском языке, гимн - польский. Солдаты и офицеры принесут присягу на верность польскому народу. Они наденут форму польской армии 1939 года. Знамя польской дивизии будет двухцветным - белым и красным - национальным знаменем Польши. На знамени будет красоваться орел времен династии польских королей Пястов, когда Польша вела войну против немцев». На той же газетной полосе В. Василевская «сообщала, что „Союз польских патриотов в СССР“ (общественно-политическая организация, созданная в январе 1943 года. - О. А.) выделяет для дивизии группу культофицеров, готовит издание дивизионной газеты, газет в ротах, создает дивизионный театр и кинобригаду» [Милецкий 1943: 3].
В пропагандистских целях использовались биографические факты, подтверждавшие право командиров иностранных соединений вести за собой солдат. «Красная звезда» сообщала о Зыгмунте Берлинге: «он начал военную карьеру еще солдатом, участвовал в первой мировой войне, командуя взводом и ротой, затем окончил академию генерального штаба Польши, по окончании академии занимал ряд командных должностей в польской армии, вплоть до начальника штаба польского корпуса в Кракове. Берлинг был начальником штаба 5-й дивизии польской армии, формировавшейся в СССР. Здесь у него возникли разногласия с польским командованием, и полковник отказался выехать на Ближний Восток» [Милецкий 1943: 3].
В очерке П. Лидова «В гостях у чехословаков», опубликованном в одном из апрельских выпусков «Правды» за 1943 год, находим сходные пропагандистские приемы. И в этом произведении существенное место отводится военной биографии Людвика Свободы, командира «чехословацкой части в СССР», экскурсам в героическое прошлое, вызывавшим у читателя доверие. «Полковник не впервые сражается против немцев. За участие в знаменитом брусиловском наступлении г-н Слобода получил георгиевские кресты 4-й и 3-й степени, затем чехословацкий военный крест и орден Стефаника; после он был награжден польским военным крестом. В дни великой войны всего свободолюбивого человечества против гитлеровских разбойников Людвик Свобода со сформированной им частью - на советско-германском фронте» [Лидов 1943: 3]. Автор очерка замечает «просторные шинели цвета хаки и массивные ботинки» чехословацких солдат, непохожие на красноармейские. Но о «ратных делах» «братьев по оружию» говорится лаконично: «Полковник и его ближайшие помощники капитан Ломский и надпоручик Рытирж, офицеры и бойцы части рассказали нам некоторые подробности о недавних боях». Это сообщение не раскрыто. Вместо подробностей боев предлагается описание «импровизированного концерта»: «Полились прекрасные мелодии чехов, грустные напевы словаков, моравов и прикарпатских украинцев, боевые песни, с которыми часть шла на фронт. С особенным чувством бойцы спели любимую песню „Тече вода“. Далее следовали: старинная чешская песня „У панского двора“, словацкая песня „Тренчанские годины“, „Травичка зелена“, которую поют в чехословацких частях в Англии, боевая песня „Мы за вами до Берлина“, преследуемая немцами в Чехословакии „Песничка ческа“. А когда запевала затянул русскую „Вдоль по улице метелица метёт“, а потом „Катюшу“ и „Сулико“, к хору присоединились голоса находившихся здесь колхозниц и ребятишек. И казалось, что в песне ещё теснее сливаются души родственных и спаянных общей целью народов» [Лидов 1943: 3].
В своей работе А. Платонов придерживался принципиально иной системы аксиологических координат, не совпадавшей с официальной пропагандой. Внешняя атрибутика (мундиры, галуны, шевроны, фуражки- конфедератки, кокарды с «пястовским» орлом), любимые народные песни, биографии «отцов-командиров», как и экскурсы в «символическое прошлое», призванные продемонстрировать «славянское единство», писателя не интересуют. Свою задачу он видит в постижении незаемной «солдатской правды», специфики поведения и самоидентификации человека на войне. Однако, как убеждают записи из блокнота писателя, в расположении польских частей ему была предложена программа встреч и бесед, составленная по пропагандистским требованиям. Приехавшему корреспонденту «Красной звезды» сразу же говорят о проделанной агитационно-политической работе:
«Надо было сломить историческую традицию в отношении СССР, и она была сломлена» [л. 4 (об)].
Символично, что со словами, напоминающими лозунг, к писателю обращался прапорщик «Цнрзб.» [л. 1] - эта фамилия стоит первой в рукописи и почти полностью стерлась. Затем приводится состав редакции газеты, выходившей в одной из польских частей: «Редакция нрзб. Бевзюк нрзб. Коприновский» [л. 1].
А. Платонов отделяет эти фамилии от других записей двумя сплошными волнистыми линиями, проводя условную границу, отделяющую чужой план от своего - писатель предпочитает говорить с теми, кто находится «внутри войны» [Спиридонова 2005: 6].
Далее перечислены офицеры и солдаты из боевых подразделений:
«2 полк, поручик Влад Врублевский хорунжий Клыш, разведчик хорунжий Минучиц В 1 артиллерийском полку - поручик Чубрий» [л. 1]. «Разведывательный батальон
Везде был в гуще борьбы поручик Мац
(Рудня Торобице)» [л. 1 (об)].
На отдельном листе названы воины из танковой бригады им. Героев Вестерплатте, принимавшие участие в боях:
«Танкисты: Поручик Плужник (1танк подбил), Поручик Феринец (1танк подбил)
Поручик Мишура (1танк подбил)» [л. 2].
Несколько листов занимают фамилии политработников из полков и батальонов 1-й Польской пехотной дивизии:
«3 пехотный полк, Полковник Петровский, Заместитель пч по политической части Бромберг
полит отдел дивизии» [л. 3].
«Подпоручик Шедрович Владислав заместитель командира батальона по политической части (~ 1915 г. рождения) польский уроженец, бывший антисемит Подпоручик Оксанич Евгений Заместитель командира батальона по политической/части
Боевой офицер (комбат)
Союз польских патриотов, Карпинский Мечислав бывший глава польской нрзб. Организации, главный редактор польской армейской газеты» [л. 5].