Другим знаковым персонажем сказки является сестра Одноглазого великана Ульэгэраа 'Соломина' (досл. 'Травяное дерево'). Поющая Ульэгэраа - оборотень, превратившаяся в Кэлидьэ-Апльитай 'Червяк- Оплетай'. Ульэгэраа - единственный женский персонаж сказки - песней подозвала к себе человека, захватила его и заставила носить на себе около 3 лет. Этот мотив может быть рассмотрен как символ супружества. Герой нашел способ освободиться и спасся бегством. Пение Соломины косвенно указывает на извлечение звука из полого стебля сухой травы, т.е. музыкального инструмента в виде дудки.
Соломина и червь являются знаковыми символами и имеют ключевое значение в народных воззрениях одулов на воспроизведение жизни и инкарнацию [5. С.156-166, 205-216]. Парность предков: брат и сестра, Одноглазый великан и Соломина-Червь указывают на праотца и прамать в образе вредоносных хтонических сил, уже «запертых» в Мире теней без возможности новой реинкарнации. Сюжет о кровосмесительном браке, в результате которого возникает новый народ или род, широко известен в мировой фольклористике.
Результатом инцеста фольклор юкагиров объясняет появление соседей - чукчей («Юкагирская сказка о происхождении чукчей»), юкагирского Заячьего рода («Сказка о Луннолицем») («Сказка о Луннолицем») [2. С. 136, 342-343, 411-413].
На двух верхних ярусах Мира теней Петр Бэрбэкин наказал людоеда - Хозяина морского залива, ежедневно требовавшего человеческих жертв, и не помог человеку-зверю, «не помнящему Бога», в его борьбе с противником - защитником людей. Герой сказки, странствуя по ярусам Нижней земли, преодолевает их пешком, в лодке, в облике птицы, по веревке. Наконец, вместе с айбии ранее умерших вновь возвращается на Среднюю землю, но хозяева Средней земли, видя в нем непростого человека, отправляют его к божествам Верхней земли. Там Бэрбэкин устраивает подобие малой родины - рассыпает принесенную с собой землю, ставит дом, защитные кресты и живет, преодолевая козни, чинимые верхними богами и их помощниками.
Если в конце XIX - начале XX в. считалось, что на нижний ярус Мира теней могут проникнуть только самые сильные шаманы, то главный герой рассматриваемой эпической сказки отправляется в подземный мир в поисках личного бессмертия. Он не защитник Родины, людей, родственников по крови, не ищет и не освобождает невесту, не идет в бой с врагами рода человеческого из-за общественно значимых целей. Это странник-одиночка, спасающий свою жизнь. По-видимому, персонажа под именем Петр Бэрбэкин можно рассматривать как предтечу образа героя- змееборца, известного в эпических сказаниях многих народов.
Выше было предположено, что образ Остроголового дедушки - главы злых духов подземного Мира теней, сформировался в условиях и под влиянием шаманской трехчастной картины мира. Если шаманская Вселенная, как мы считаем, была привнесена в одульскую охотничью культуру, то образ ее Остроголового хозяина и сестры-оборотня также заимствованы.
Фольклор лесных юкагиров сохранил миф о происхождении Луны: в Киндьэ ('Луна') превратился периодически голодавший, но всегда спасаемый людьми бродяга. В этом этиологическом тексте смена лунных фаз объясняется через изменение внешности голодного бродяги. Тощий человек ходил вокруг озера, выпрашивая еду у людей. Его кормили, наевшись, он становился круглолицым. «Наестся - радуется, душа его добреет. Тогда далеко уходит, сидит и смотрит». Затем он худел, исчезал, и тощий вновь появлялся, выпрашивая еду. «Так его, ходящего, Луной сделали... свое озеро обходит, теперь и Землю обходит» [10. Ч. 1. № 1]. В очертаниях пятен полной Луны, по некоторым данным, видится лицо бродяги.
Считается, что на третий день полнолуния Луна бывает красной. В это время она являет собой раскаленную печку или чибаль 'костер', в котором черти сжигают айбии особо грешных умерших людей. При этом они «транспортируют» тени грешников из Нижней земли (зап. от В.Г. Шалугина). Здесь прослеживаются явные семантические связи полной Луны и подземного Мира теней.
После полнолуния наступает «вторая ночь» Kinise met cagitec 'Луна себя потрогала' [8. С. 18], т.е. Луна на ущербе. Эту фазу сказка объясняет тем, что соседи уснули и не кормили бродягу. Фазу Луны, когда она не видна на небе, объясняют нахождением в доме скупой женщины, очень медленно варившей еду, от нее бродяга ушел, так и не поев.
Через изменения внешности Луны-бродяги: то тощего и остроголового, то полного, круглолицего, - объясняется смена лунных фаз. Миф указывает на присутствие в прошлом у лесных юкагиров лунного календаря и обнаруживает близость с широко известным в мифологии образом умирающего (исчезающего) и возрождающегося бога [19].
Фаза растущей Луны, когда остроголовый бродяга брал еду у соседей, а затем стал брать ее у жителей Земли, указывает на возможные семантические связи Луны с образом мифического предка одулов, охотником на людей Йоодичиньул хаха 'Дедушка с Остроконечной Головой'. С полной Луной одульский фольклор соотносит сказочного людоеда Чуолидьи Полут'а [2. С. 342-343]. В быличках полная Луна ассоциирована с краснолицым чертом [20. С. 20-21]. В традиционных воззрениях лесных юкагиров полная Луна называется Ньаасьэ-киндьэ 'Луна-лицо' или пвмогэчэ Киндьэ 'полнолуние' (от пвмнэй 'круглый').
Сопоставление полной Луны со сказочным людоедом весьма примечательно. Несущие смерть людоеды Чуолидьи Полут ('Мифический / Сказочный Старик') являются древнейшими символами злокозненных сил в фольклоре лесных юкагиров. Записан цикл сказок о них и их женах-старухах, детях, бродивших по тайге в поисках пищи. В ранних текстах поверженный героем сказки старик-людоед перерождается в юношу- жениха [2. С. 342-343, 353-354]. Предполагаемая виртуальная цепочка перерождений (старик-людоед - юноша-жених - старик-людоед) позволяет видеть в Чуолидьи Полут'е образ мифического реинкарнирующего предка юкагиров [5, 21]. Образ заключает в себе идею цикличности жизни и бессмертия, через него метафорически заявлена пролонгация во времени данной культурной традиции.
Герои поздних фольклорных текстов уничтожают людоедов как однозначное воплощение зла, тем самым прерывая цепочку реинкарнационных перерождений предка [9. № 14, 17, 19, 20]. В одном из мифов побежденный людоед превратился в черта элэдулбэн ('невидимый'), который стал поедать не самих людей, а их души [8. С. 50-51]. Так, образ реинкарнирующего предка по мужской линии оказался пересемантизированным в черта элэдулбэн - злого духа подземного Мира теней. Именно таким путем через пересемантизацию древних образов народной мифопоэтики создавались и утверждались пантеон патернизированной трехчастной шаманской Вселенной и наполнение ее нижнего яруса злокозненными духами и существами. Как показал текстовой анализ эпической сказки о странствиях Петра Бэрбэкина, подземный Мир теней наполнялся за счет образов не только народной демонологии, но также взятых из кинофильмов, литературных, фольклорных и иных заимствований.
Выше указывалось, что полную Луну сказка соотносит с Мифическим Стариком-людоедом Чуолидьи Полут'ом, а растущая Луна предположительно имеет семантические связи с (остроголовым?) бродягой, т.е. в традиционной культуре лесных юкагиров Луна в растущей и полной фазах может иметь однозначно отрицательную коннотацию. Другое название Луны эмим пугу 'ночное солнце' (устар. пугу 'солнце') указывает на то, что юкагиры различали два солнца: дневное и ночное, Солнце и Луну, что хорошо вписывается в универсальную систему биполярных координат. Луна-людоед заглядывает в дымовые отверстия юкагирских жилищ в поисках пищи. Если летом в дымовом отверстии конического жилища видна звезда, то ее ассоциируют с глазом наблюдающего черта (зап. от А.В. Слепцовой (1930-2010)). У Луны - древнего антропоморфного представителя злокозненных сил в фольклоре и мифологии одулов - особое внимание обращено на верхнюю часть тела - голову. Здесь находит объяснение особое внимание на эту часть тела при описании внешности хозяев Мира теней.
Резюмирую изложенное, скажем, что рассматриваемый этиологический текст о происхождении Луны предположительно объединяет в одном мужском персонаже черты мифического предка-людоеда Дедушки с Остроконечной Головой и предка-людоеда Луна- лицо. То есть ночное светило, Луна, отождествлялось с периодически менявшим облик остро- или круглоголовым предком по мужской линии. Полагаем, что древний мифический образ Дедушки с Остроконечной Головой в период формирования представлений о подземном Мире теней был «депортирован» в него и сохранился в народной демонологии благодаря шаманским воззрениям. В некоторых фольклорных текстах сообщается, что Остроголовый имеет до шести помощников; под влиянием христианского мифа Остроголового предка ассоциируют с Сатаной, антагонистом Христу.
Материалы XIX-XX вв. по традиционной мифологии одулов ничего не сообщают о пролонгации во времени второй составляющей образа Луны: Луннолицего персонажа. В одной из древних сказок луннолицый людоед Чуолидьи Полут сопряжен с темой смерти и последующего возрождения. Над побежденным людоедом юноша соорудил ивовый шалаш. Утром его сестра увидела, что в шалаше сидит прекрасный юноша, расчесывающий волосы, он сказал девушке: «Я умер как Луннолицый, а возродился как человек» [2. С. 342-343]. В завершение сказки брат женился на сестре, а «юноша, расчесывающий волосы», - на их дочери. От кровнородственного брака появился новый Заячий род, а от брака переродившегося юноши и девушки из Заячьего рода пошла семья Луннолицых, однако в фольклоре и народных представленнях лесных юкагиров о семье Луннолицых других сведений нет. По-видимому, фольклорно-мифологическая линия развития этого образа завершается уничтожением героем сказки луннолицего людоеда.
Таким образом, в статье рассмотрены злые духи классов невидимых йуойэ, живущих на самой земле, кукул / кукуль, живущих под землей, и йоибэ - злых духов других народов, выявленных В.И. Иохельсоном в мифопоэтических воззрениях одулов в конце XIX - начале XX в. Как показали собранные материалы, представления о злокозненных силах существенно изменились в конце XX в. Трансформация коснулась всех классов злокозненных сил; так, четко не просматривается разделение злых духов на классы. Невидимые йуойэ, вселенные шаманом в культовую скульптуру из дерева, являются охранителями промысловиков и членов их семей. Потеряли актуальность йоибэ - злые духи других народов. Устрашающие образы живущих под землей кукул / кукуль перешли в область этиологических мифов и фольклора. Образ главы злых подземных духов Остроголовый дедушка-предок, как предполагается, трансформировался в миксовый образ сказочного Одноглазого великана.
В условиях сложения шаманской трехчастной модели мира в воззрениях одулов древние мифопоэтические образы предков оказались инвертированы в злокозненные силы нижнего яруса Вселенной. Следует указать на предполагаемую двойственность, или оборотничество, персонажей одульской мифологии и фольклора: сочетание в мужском предке остро- и круглоголового абриса, в женском - растительно-зооморфного (червь). Дальнейшие исследования в этом направлении опубликованы в [22, 23].
Основной причиной переосмысления и ослабления эмоциональной напряженности в отношении злокозненных сил к концу XX в., полагаем, явилась атеистическая государственная политика. Произошли отказ от чуждого традиционной одульской культуре шаманского мировидения с однозначно отрицательной маркировкой женского семантического ряда (Земля-женщи- на-левое) и исключение из общественно-культурной жизни фигуры шамана, заместившего собой традиционные мифопоэтические образы первопредков. Приняв христианство, юкагиры не особенно прониклись в основы христианского мировидения, поэтому атеизм снял также вопросы христианской демонологии. В результате в традиционной культуре одулов вновь обрели силу языческое многобожие, культ стихий природы с материнскими соответствиями.
Юкагирская культура, на протяжении длительного времени оставаясь присваивающей, охотничье-рыболовной, в начале XXI в. сохраняет сильные позиции женского материнского начала и языческого многобожия. Фольклор, мифология и народные представления одулов во фрагментарном виде сохраняют унаследованные от предков значительно трансформированные образы злокозненных сил.
Список источников
1. Токарев С.А. Религия в истории народов мира. М. : Политиздат, 1986. 575 с.
2. Иохельсон В.И. Юкагиры и юкагиризированные тунгусы / пер. с англ. В.Х. Иванова и З.И. Ивановой-Унаровой. Новосибирск : Наука, 2005. 675 с.
3. Окладников А.П., Мазин А.И. Петроглифы бассейна реки Алдан. Новосибирск : Наука, 1979. 152 с.
4. Окладников А.П., Запорожская В.Д. Петроглифы Средней Лены. Л. : Наука, 1972. 271 с.
5. Жукова Л.Н. Очерки по юкагирской культуре. Новосибирск : Наука, 2012. Ч. 2: Мифологическая модель мира. 360 с.
6. Жукова Л.Н. Очерки по юкагирской культуре. Новосибирск : Наука, 2009. Ч. I: Одежда юкагиров: генезис и семантика. 152 с.
7. Willerslev R. (Р. Виллерслеф). Духи, «находящиеся рядом с нами» // Антропологическая теория. Лондон, 2004. Т. 4. С. 395-418.
8. Спиридонов Н.И. (Тэки Одулок). Одулы (юкагиры) Колымского округа. 2-е изд. Якутск : Северовед, 1996. 80 с.