Экономический рост в моделируемой системе достигается в том случае, если происходит рост предложения человеческого капитала на рынке. Тогда происходит и одновременное увеличение активности в секторе НИОКР. Следовательно, государственной политикой, которая влияет на долгосрочный рост, является в данном случае та, которая непосредственно затрагивает производство человеческого капитала. А это прежде всего сфера услуг, в том числе система образования [23; 25]. Государственное финансирование позволяет осуществить проекты, которые в противном случае никогда бы не были реализованы. При этом необходимо адаптировать политику регулирования специфики различных рынков.
Эмпирический анализ показал, что позитивные налоговые меры оказывают положительное влияние на экономический рост [93]. Х. С. Лин и Б. А. Руссо включили в модель эндогенного роста Ромера основные виды действующих американских налоговых инструментов. Это – налоги на доходы физических лиц, корпораций, от операций с ценными бумагами, амортизацию капитала, налоговый кредит на проведение НИОКР и др. В развитых странах распространённым инструментом налогового стимулирования является налоговый кредит, который устанавливается как процент от издержек на НИОКР или как процент прироста издержек на НИОКР и сокращает задолженность фирмы по налогу.
С учётом некоторых упрощающих предположений и допущений были получены следующие основные результаты. При исключении всех налогов на доход с капитала темп роста на равновесной траектории увеличивается на 0.63 процентного пункта при соотношении заёмных и собственных средств около 1/3. При исключении всех налогов на доходы корпораций темп роста увеличивается на 0.30 п.п. Однако если исключить только налогообложение фирм, которые непосредственно не связаны с инновационной деятельностью (третий производственный сектор в модели Ромера), то темп роста увеличивается на 0.47 п.п. С другой стороны, при исключении налогообложения только инновационных фирм этот показатель, наоборот, снижается на 0.20 п.п. Наконец, при исключении налогов на доход с капитала у физических лиц темп роста увеличивается в модельных расчётах на 0.36 п.п.
Причина столь неожиданного влияния налогообложения на экономический рост в данной модели связана с изменением размера рынка промежуточных товаров инновационных фирм (новых средств производства и технологий производственного назначения) [23].
Стимулирование НИОКР через налоговые инструменты, путём возможности вычетания издержек на НИОКР из облагаемой налогом суммы дохода, существует во многих развитых странах (например, в США, Канаде, Японии, Южной Корее, Франции, Австралии).
С учётом сторонников неоклассического подхода к объяснению межстрановых различий в темпах роста П. Хоувитт развивает построенную на идеях И. Шумпетера эндогенную модель роста, включающую ряд стран, ведущих собственные научные исследования и разработки. Он объединил в ней элементы неоклассической модели роста Солоу-Свана и модели созидательного разрушения Агийона-Хоувитта.
Используя идею А. Янга, П.Хоувитт модифицировал их совместную с Ф. Агийоном эндогенную модель экономического роста, в которой даже при увеличении численности населения и величины издержек на НИОКР существует равновесная траектория с постоянным темпом роста производительности труда.
Значительное место в этой модели отводится процессам передачи технологий между входящими в моделируемую систему странами. Благодаря обмену технологиями страны, осуществляющие НИОКР, будут иметь в долгосрочной перспективе параллельные, но различающиеся между собой траектории роста. Причина этого кроется в разных уровнях производительности труда. Долгосрочные различия в этом показателе имеют, в свою очередь, эндогенное происхождение и зависят от наличия действенных стимулов к осуществлению инноваций и накоплению капитала. Инновации происходят в соответствии с пуассоновской вероятностью аналогично тому, как это описано в модели Агийона – Хоувитта, в результате осуществления НИОКР внутри каждой из стран. При этом используются технологические знания, создаваемые в других странах. Повышение производительности труда вследствие освоения технологических инноваций компенсирует эффект конвергенции, который мог бы появиться в моделируемой системе при снижении темпов экономического роста в результате уменьшения предельного продукта капитала.
Страны, в которых отсутствуют достаточные стимулы для проведения НИОКР, согласно этой модели, в долгосрочной перспективе вовсе остановятся в своём экономическом росте.
По мнению П. Хоувитта, она обладает большей объясняющей силой по сравнению с традиционным неоклассическим подходом, поскольку учитывает, что доход на душу населения в разных странах зависит не только от фондовооружённости в расчёте на одного работника, но также и от различий в производительности труда. Это подтверждается результатами ряда эмпирических исследований, в которых было установлено, что такие различия играют очень важную роль даже среди относительно однородных групп развитых стран. Формулировки трёх теорем, доказанных Хоувиттом с учётом сделанных предложений.
Теорема 1. Для страны, находящейся на равновесной траектории роста, средняя производительность труда находится в положительной зависимости от характерных для этой страны темпов увеличения инвестиций, продуктивности НИОКР и уровня субсидирования НИОКР, но в отрицательной зависимости от темпа экономического роста всей моделируемой системы со многими странами.
Теорема 2. Для страны, находящейся на равновесной траектории роста, средний доход а душу населения находится в положительной зависимости от характерных для этой страны темпов увеличения инвестиций, продуктивности НИОКР и уровня субсидирования НИОКР, но в отрицательной зависимости от темпа экономического роста всей моделируемой системы со многими странами.
Теорема 3. Темп экономического роста всей моделируемой системы со многими странами на равновесной траектории находится в положительной зависимости от характерных для каждой входящей в эту систему страны темпов увеличения инвестиций, продуктивности НИОКР и уровня субсидирования НИОКР [23].
Следовательно, краткосрочным государственным вмешательством невозможно оказать долгосрочное воздействие на активность в области инноваций, НИОКР и экономического роста.
Практически все они так или иначе определяют сферу НИОКР от производства конечной продукции и выделяют в качестве промежуточного сектора специализированные инновационные фирмы, которые превращают новое научное знание в новые производственные технологии. Собственно модели могут быть и двухсекторными, однако при этом совмещаются функции инновационной и производственной деятельности. Соответственно распределяется и человеческий капитал, причём в конкурентных условиях происходит его перелив между научным и производственным секторами.
П. Ромер и его последователи представили в новых эндогенных моделях ту организационную структуру, которая сложилась в развитых странах. Она отражает специфику инновационной деятельности и особую роль хозяйствующих субъектов, которые способствуют продвижению инноваций в реальное производство. Такими субъектами являются венчурные фонды, предоставляющие необходимые инновационные ресурсы и консультационные услуги предпринимателям, действующим в инновационном секторе.
Они формируют высококонкурентную инновационную среду, способствующую интенсивному продвижению наиболее значимых инновационных технологий на рынок.
Теоретические выводы представленных моделей роста с эндогенным технологическим прогрессом находят подтверждение во многих тенденциях мирового экономического роста.
Одной из положительных сторон новых моделей роста является то, что в их центре находятся информационный сектор и человеческий капитал – основные компоненты современного экономического роста.
Анализ мировых тенденций свидетельствует, что развитие, распространение и использование информационных технологий открывают огромные потенциальные возможности для экономического роста. Однако, насколько глубоки эти изменения и как они повлияют на экономический рост в долгосрочном аспекте, вопрос остаётся открытым.
«Парадокс Солоу». Более двадцати лет назад Р. Солоу заметил, что «сегодня признаки компьютерной эпохи можно увидеть повсеместно, кроме статистики производительности труда».
Ряд экономистов утверждает, что в США в конце ХХ в. сформировался феномен так называемой «новой экономики». Он означал переход после нескольких десятилетий низких темпов роста ВВП к существенному повышению экономической динамики, производительности труда, при низких уровнях инфляции и безработицы. Эти метаморфозы связываются со структурными преобразованиями, бурным развёртыванием в стране информационно-технологической революции и увеличением доходов ТНК в условиях быстро глобализирующейся экономики.
Удвоение среднегодовых темпов прироста производительности труда в несельскохозяйственном секторе экономики США было примерно на 1/3 связано с ускорением динамики этого показателя в отраслях, производящих компьютеры. Прямой вклад информационного сектора в производство ВВП США возрос с 5 до 7 % в 1990 – 1994 гг. до 19-21% в 1995 – 2000 гг. В целом, отрасли, производящие информационные технологии и имевшие примерно в 20 – 22 раза более высокие темпы прироста производительности труда, чем остальная промышленность, обеспечивали в 1995 – 2000 гг. около 34 – 36 % прироста учтённого ВВП США.
По оценке экспертов ОСЭР, в развитых странах в 1985 – 1996 гг. доля информационного сектора в приросте увеличилось с 45 до 51 %. Под влиянием информационно-технологической революции расширяются границы сферы экономической деятельности. В ХХ в. среднегодовое производство новых идей в мире возросло по сравнению с XIX в. примерно в 30 раз. Это значительно больше, чем ускорение общепринятых показателей темпов роста мировой экономики.
Существует много сложностей, связанных с адекватной оценкой конечного результата экономического роста. Ныне действующая система национальных счетов, приспособленная к оценке результативности индустриальных экономик, ориентированных на массовый выпуск стандартизированных товаров, имеет ряд недостатков. Главный из них – применение затратных методов определения многих индикаторов выпуска, особенно в секторе услуг.
Динамика информационного роста развитых стран, как представляется, занижена и завышена – и в этом парадокс – одновременно. Во многих развитых странах, ввиду недоучёта улучшения качества выпускаемой продукции, повышения производительности в информационном секторе и в секторе услуг, темпы их роста в последние 20 – 25 лет недооцениваются, по данным экспертов, возможно, на 0,5 – 1 процентных пункта в год. Принятие этой поправки в известной мере корректирует тенденцию к снижению темпов экономического роста в развитых странах, обнаружившаяся в последние два – три десятилетия.
Отмеченные факты и тенденции, а также их корректировки, безусловно, заслуживает пристального внимания и учёта. Однако есть и другие подходы. Сторонники которых считают, что, хотя недооценка роста ВВП и производительности существует, эту недооценку не надо преувеличивать.
Поиск более совершенных статистических методов и достоверных данных, безусловно, не повредит, хотя вряд ли позволит легко раскрыть сущность загадки информационной экономики, в которой по непонятной причине одновременно создаётся огромное богатство и имеют место минимальные преимущества в области производительности. Можно предположить также и то, что долго ещё будут актуальными слова П. Друкера о том, что «главная задача развитых стран больше не состоит в повышении производительности физического труда, - в конце концов, мы знаем, как добиться этого. Главной задачей станет повышение производительности труда интеллектуальных работников».
В развитых странах в ближайшие десятилетия сформируется критическая масса «цифровых» технологий, которая позволит, при прочих равных условиях, значительно повысить темпы и качество их экономического роста.
Вопросы для контроля
Какой вывод обосновывает новая теория роста?
Что является отправной точкой теории эндогенного роста?
На что акцентируют внимание представители новой теории роста?
Концепция эндогенного роста основана на анализе какого роста?
От чего зависят темпы экономического роста в модели П. Ромера?
Чем отличается модель эндогенного роста Х.С. Лина и Б.А. Русо от модели П. Ромера?