Как нам представляется, принципиальной разницы между уголовным преследованием и обвинением нет. Нельзя сказать, что осуществление уголовного преследования относится к исключительной компетенции органов государственной власти, поскольку частные лица также обладают полномочиями по его осуществлению. Нельзя сказать, что уголовное преследование осуществляется только в досудебных стадиях, а обвинение - только в суде, поскольку обвинение предъявляется в стадии предварительного расследования (что свидетельствует о существовании деятельности, направленной на обвинение), а уголовное преследование, как деятельность стороны обвинения, возможна и в судебном заседании.
Как нам представляется, уголовное преследование осуществляется с момента возбуждения уголовного дела до момента предъявления обвинения. Как только появляется лицо, обвиняемое в совершении преступления, уголовное преследование, по нашему мнению, переходит в обвинение. Таким образом, можно сказать, что уголовное преследование направлено на отыскание лица, совершившего преступление, а обвинение - на его изобличение в этом.
Для обвинения важна индивидуализация лица, которая в уголовном процессе "…осуществляется в форме задержания, избрания меры пресечения, привлечения в качестве обвиняемого...". Как отмечал Ф.Н. Фаткуллин, "…обвинять - значит предпринимать какие-то действия в отношении другого лица, доказывать его вину в нарушении существующих в том или ином обществе норм поведения, уличать его в осуждаемом поступке".
Уголовное судопроизводство имеет ярко выраженный публичный характер, что, однако, не исключает проявления диспозитивных начал. Проявлением некоего сочетания публичности и диспозитивности в вопросах обвинения (уголовного преследования) служит дифференциация форм уголовного преследования, которая заключается в разделении уголовных дел на дела частного, частно-публичного и публичного обвинения в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления (ч. 1 ст. 20 УПК).
Принципиальным различием между указанными категориями дел является дифференциация порядка возбуждения и прекращения уголовных дел, а также определение перечня лиц, чья деятельность оказывает решающее воздействие на ход уголовного судопроизводства.
Категория преступлений, отнесенных к делам частного обвинения, с точки зрения законодателя, затрагивает интересы только частных лиц. Отдельные нарушения данными преступлениями интересов всего общества не рассматриваются законодателем в качестве существенных, а потому полномочия по началу, прекращению и определению хода уголовного судопроизводства полностью переданы частным лицам. Уголовные дела частного обвинения возбуждаются не иначе, как по заявлению потерпевшего и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым.
По делам частно-публичного обвинения частные лица решают только вопрос о начале уголовного судопроизводства. Ход уголовного судопроизводства и момент его окончания не поставлен в зависимость от волеизъявления частных лиц. Указанная категория уголовных дел возбуждается не иначе, как по заявлению потерпевшего, но прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат. Исключение составляют дела о преступлениях небольшой или средней тяжести в случае, если лицо, впервые совершившее преступление, примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.
Уголовные дела публичного обвинения возбуждаются и прекращаются по инициативе органов уголовного преследования независимо от волеизъявления потерпевшего лица.
В соответствии с этим делением можно наблюдать различный объем полномочий, присутствующий у лиц, выступающих на стороне обвинения: от преобладания интересов частных лиц по делам частного обвинения до полного подчинения частных интересов интересам общественным по делам публичного обвинения. Полномочия и характер взаимоотношений участников, выступающих на стороне обвинения, и будет являться предметом нашего дальнейшего исследования.
Сноски
Строгович М. С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М.: 1951, С. 56; Каминская В. И. Охрана прав и законных интересов граждан в уголовно-процессуальном праве // Сов. государство и право. -1968. - № 10ю. - С. 29.
Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М.: 1951, С. 88.
Полянский Н.Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед судом. // Правоведение. - 1960. - № 1. - С. 106.
Советский уголовный процесс. Под ред. Л. М. Карнеевой, П. А. Лупинской, И. В. Тыричева. М.:1980, С. 17.
Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. Изд-во Воронежского ун-та, 1973. - С. 148; Малхазов И.И. Понятие и задачи советского уголовного процесса. - В кн.: Уголовный процесс РСФСР / Под ред. В.Е. Чугунова и Л.Д. Кокорева. Изд-во Воронежского ун-та, 1968. - С. 10.
Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М. 1951. - 99; Стремовский В.А. Содержание предварительного следствия в советском уголовном процессе. Краснодар, 1971. - С. 98.
Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М.: 1975. - С. 42.
См. например: Гуськова А.П. Проблемные вопросы уголовно-процессуальных функций в российском праве // Проблемные вопросы законотворческой и правоприменительной деятельности в России на рубеже нового тысячелетия. Сборник научных статей. Оренбург: 2001. - С. 12.
Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963, С. 59-60; Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М., 1961, С. 47, 127; Мотовиловкер Я.О. Предмет советского уголовного процесса. Ярославль, 1974. - С. 74; Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М.: 1962. - С. 95; Гусев Л.Н. Процессуальное положение следователя в советском уголовном процессе // Вопросы судоустройства и судопроизводства в новом законодательстве Союза ССР, Госюриздат, 1959. - С. 315-316; Выдря М. М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса // Советское государство и право. - 1980. - №9. - С. 78-82; Лавдаренко Л. И. Функция следователя в российском уголовном процессе: проблемы реализации, пути развития: Автореф. дисс. канд. юрид. наук. - Владивосток, 2001. - С. 7.
См. например, Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М.: 1975. - С. 44; Васильев Л.М. К вопросу о функциях следователя в уголовном процессе // Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической практики: Материалы всероссийской научно-практической конференции / Отв. ред. В.Д. Перевалов. - Екатеринбург: УрГЮА, 1999. - С.293.
Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе М., 1951. - С. 99-100.
Гуськова А.П. Актуальные вопросы защиты прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве // Защита прав и законных интересов граждан, участвующих в уголовном процессе, как приоритетное направление в судопроизводстве. Сборник научных трудов. Москва - Оренбург, 1999. - С. 11-12.
Возможно, термин не совсем удачный и однозначно не бесспорный, однако, он употребляется в уголовном законе, поэтому в рамках настоящего исследования искать ему замену нам представляется нецелесообразным.
См. ст. 383 УПК РФ.
См. Хабарова Е.А. Прекращение уголовного дела и уголовного преследования: вопросы соотношения институтов / Механизм реализации норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: проблемы и пути их разрешения: Межвузовский сборник, Ижевск: 2003. - С. 58; Левинова Т.А. Вопросы законодательного регулирования прекращения уголовного дела и уголовного преследования / Там же С. 64.
См. также: Полшков М.И. Реализация "основных положений" в новом УПК РФ / Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно процессуального кодекса Российской Федерации. - М., 2002. - С. 24.
Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса Т.1. - С. 189.
Ларин А.М., Мельников Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки / Под ред. В.М. Савицкого. - М.: Изд-во БЕК, 1997. - С. 156.
Зинатуллин З.З. Зинатуллин Т.З Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997. - С. 16.
Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. - Тарту, 1991. - С. 4.
Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения. М., 1971. - С. 11.
Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса Т.1. - С. 190; Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения М., 1971, С. 12; Зинатуллин З.З., Зинатуллин Т.З.. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997 - С. 13.
Фаткуллин Ф.Н. Изменение обвинения М., 1971. - С. 12.
Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса Т. 1. - С. 190.
Строгович М.С. Там же.
См. Строгович М.С. Там же.
Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: 1986, С. 25.
Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: 1986, С. 38.
Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. - М.: Юристъ, 2003. - С. 78.
Зинатуллин З.З. Зинатуллин Т.З Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997, С. 7.
Там же.
См. Еникеев З.Д. Механизм уголовного преследования: Учебное пособие / Изд-е Башкирского ун-та. - Уфа, 2001. - С. 10.
Зинатуллин З.З. Зинатуллин Т.З Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997. - С. 8.
Там же С. 7.
Зеленецкий В.С Возбуждение государственного обвинения в советском уголовном процессе. - Харьков, "Вища школа". - 1979. - С. 55.
Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и изменение его в суде. Казань, 1963. С. 13.
Стадия судебного разбирательства является центральной и главной частью уголовного судопроизводства. Именно в ходе судебного разбирательства решается вопрос о виновности или невиновности лица. Именно в этой стадии принцип состязательности находит наиболее полное выражение, поскольку сторона обвинения и сторона защиты в соответствии с УПК равноправны перед судом, разрешающим дело по существу.
Если проанализировать нормы УПК, то можно сделать вывод, что в стадии судебного разбирательства сторону обвинения представляют прокурор, потерпевший, его законный представитель и представитель, гражданский истец и его представитель. Кроме того, по поручению прокурора и в случаях, когда предварительное расследование произведено в форме дознания, обвинение в суде могут поддерживать дознаватель или следователь. По делам частного обвинения на стороне обвинения выступает частный обвинитель, его законный представитель и представитель.
Как видим, по сравнению с п. 45 ст. 5 УПК, определяющим участников, действующих на стороне обвинения, в этот перечень не включен начальник следственного отдела. Отнеся в п. 45 ст. 5 УПК начальника следственного отдела к стороне обвинения, законодатель не смог найти для него полномочий в стадии судебного разбирательства. Это решение не лишено смысла, особенно если учесть, что задача начальника следственного отдела - организация работы следователей исчерпывает себя в момент передачи дела в суд.
В зависимости от лиц его осуществляющих, обвинение в стадии судебного разбирательства делится на государственное и частное. Государственное обвинение имеет место в тех случаях, когда его поддерживает прокурор, следователь или дознаватель, т.е. должностное лицо органа, осуществляющего уголовное преследование. При этом перечень должностных лиц, полномочных поддерживать государственное обвинение по УПК, отличен от перечня должностных лиц, полномочных поддерживать государственное обвинение как по ранее действовавшему УПК РСФСР, так и по МУПК. По УПК РСФСР и по МУПК к лицам, поддерживающим государственное обвинение, относятся прокуроры, их заместители и помощники. УПК правом поддержания государственного обвинения наделяет еще следователя и дознавателя, но одновременно из данного перечня был исключен помощник прокурора. Мало того, помощник прокурора пунктом 6 ст. 37 УПК был абсолютно исключен из сферы уголовного судопроизводства. Включение пунктом 31 ст. 5 УПК помощника прокурора в собирательное понятие "прокурор" не является принципиальным, поскольку сама ст. 5 УПК устанавливает, что термины, раскрываемые в статье, имеют данное значение только в случае, если не оговорено иное. Пункт 6 ст. 37 УПК как раз и устанавливает это "иное" понимание, говоря о том, что полномочия прокурора осуществляются прокурорами района, города, их заместителями, приравненными к ним прокурорами и вышестоящими прокурорами. При этом под "приравненными" прокурорами закон о прокуратуре понимает не помощников прокуроров, а прокуроров специализированных прокуратур. Дополнение пункта 31 ст. 5 УПК указанием на наделение прокуроров соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре, по нашему мнению, не меняет что-либо по существу, поскольку ФЗ о Прокуратуре при определении полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве отсылает к УПК.
Другой формой осуществления обвинения в стадии судебного разбирательства является обвинение, осуществляемое частными лицами, или частное обвинение. При этом о частном обвинении законодатель говорит только при рассмотрении категории дел частного обвинения. По делам публичного и частно-публичного обвинения осуществление частного обвинения, по мнению законодателя, невозможно. Как нам представляется, частное обвинение - это не обвинение с участием частных лиц, что вполне возможно в рамках действующего законодательства, это обвинение, осуществляемое частными лицами самостоятельно. Потерпевший же осуществлять обвинение самостоятельно не вправе, поскольку поддержание или неподдержание им обвинения полностью зависит от решения прокурора. Например, в случае отказа прокурора от обвинения суд прекращает уголовное дело, при этом мнение потерпевшего не учитывается.
Осуществление обвинения должностными лицами органов государственной власти имеет то принципиальное отличие от деятельности частных лиц, что преступлением был причинен вред не им конкретно, а всему обществу. Именно опасность преступлений для всего общества вызвала необходимость учреждения специальных органов государственной власти, уличающих лицо, совершившее преступление, и обеспечивающих применение к нему уголовного наказания. Ученые, комментировавшие УПК РСФСР 1922 года, так обосновывали изложенное в статье 8 УПК РСФСР правило, согласно которому обвинение на суде поддерживает прокурор, а иные лица получают возможность обвинять только в строго установленных законом случаях: "Всякое преступление вредит прежде всего правопорядку, общественному, публичному интересу и лишь во вторую очередь нарушает уже и интересы отдельных лиц или групп и объединений. Поэтому, поскольку преступление нарушает главным образом интересы государства, обвинять на суде призван представитель государства, т.е. прокурор, гражданин же, непосредственно потерпевший от преступления, может выступать обвинителем только в случаях, когда само дело возбуждается только по его жалобе и по его же усмотрению подлежит прекращению".
Конечно, сегодня деятельность, направленную на обвинение, вправе осуществлять любое лицо, участвующее на стороне обвинения, однако по делам публичного и частно-публичного обвинения решающая роль принадлежит все же представителям государства. Именно им принадлежит право формулировать обвинение, которое определяет специфику судебного разбирательства. Именно их отказ от обвинения, заявленный в установленном законом порядке, является для суда обязательным. Именно их, по сути, законодатель подразумевает, когда говорит о стороне обвинения, поскольку они заслоняют собой всех остальных участников, на одной стороне с ними выступающих. Именно эти обстоятельства требуют, чтобы правовой статус должностных лиц, поддерживающих государственное обвинение, был раскрыт более подробно.
Положения принципа состязательности требуют обязательного участия в судебном разбирательстве обеих сторон спора. По мнению М.А. Чельцова, отсутствие прокурора в судебном заседании означает отсутствие стороны обвинения и тем самым исключает состязательность. Именно поэтому часть 2 ст. 246 УПК предусматривает обязательное участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения.
В отношении государственного обвинения руководящая роль принадлежит прокурору, поскольку прокурор ответственен как за предъявление обвинения, так и за его поддержание в суде по каждому конкретному делу. Это вытекает из руководящего положения, которое прокурор занимает в отношении органов, осуществляющих уголовное преследование. Именно прокурор, кроме всего прочего, принимает решение о том, кто будет поддерживать обвинение в суде: дознаватель, следователь, подчиненный ему прокурор или он сам. Прокурор выступает руководителем обвинения и на суде, поскольку в решении всех вопросов, связанных с обвинением, последнее слово принадлежит именно ему.
Прокурор вправе поручить дознавателю или следователю, расследовавшему уголовное дело в форме дознания, поддержание в суде государственного обвинения. Реализация прокурором данного права порождает у дознавателя и следователя обязанность подчиниться указанию прокурора. Отказаться от выполнения подобной обязанности дознаватель или следователь не вправе, поскольку сам факт осуществления дознавателем или следователем уголовного преследования лица в стадии предварительного расследования означает его согласие с обоснованностью утверждения о виновности обвиняемого. Кроме того, письменные указания прокурора являются обязательными как для следователя, так и дознавателя.
В связи с этим нам представляется необходимым обратиться к проблеме процессуальной самостоятельности лица, поддерживающего государственное обвинение, поскольку эта проблема с принятием УПК не только не утратила актуальности, но и наполнилась новым смыслом.
В УПК не говорится о связанности прокурора, поддерживающего государственное обвинение, с мнением прокурора, утвердившего обвинительное заключение и направившего дело в суд. Однако теория уже доказала, что данный участник должен быть полностью освобожден от обязанности поддержания обвинения только ради спасения чести мундира. "Судебная трибуна - это та сфера деятельности прокуратуры, где отношения иерархической подчиненности, существующие внутри этого ведомства, уступают место ничем, кроме закона, не стесненному свободному волеизъявлению самостоятельного и полноправного участника судебного разбирательства". Со следователем и дознавателем, поддерживающими государственное обвинение в суде, такого однозначного понимания еще не выработано. Более того, положения статей 38 и 41 УПК предусматривают возложение на следователя и дознавателя обязанности подчинения требованиям прокурора, при этом, указанные статьи не ограничивают эту обязанность только стадией предварительного расследования, из чего можно сделать вывод об обязательности требований прокурора и в отношении поддержания государственного обвинения в стадии судебного разбирательства. И если ч. 3 ст. 38 УПК предусматривает для следователя возможность неисполнения указаний прокурора на период их обжалования вышестоящему прокурору, то согласно ч. 4 ст. 41 УПК дознаватель лишен даже такой возможности. Из буквального толкования данных норм можно сделать вывод, что указание прокурора дознавателю или следователю о поддержании ими обвинения превращается в указание осуществлять обвинение ради обвинения, ведь предусмотренный частью 7 статьи 246 УПК отказ государственного обвинителя от обвинения является его правом, в то время как выполнение дознавателем и следователем указаний прокурора является для них обязанностью. Однако, как нам представляется, это является не обоснованно широким толкованием. Думается, что вопрос о процессуальной самостоятельности следователя и дознавателя, поддерживающих государственное обвинение в суде, должен решаться по аналогии с вопросом о процессуальной самостоятельности прокурора - государственного обвинителя. В этой связи уместно привести слова М.С. Строговича, с которым мы в этом вопросе единодушны: "Вышестоящий прокурор может поручить выступить в суде тому или иному прокурору, он может опротестовать приговор вопреки мнению прокурора, выступавшего в суде в качестве обвинителя, но понуждать его действовать и говорить в суде против своего убеждения он не вправе".