Однако, как нам представляется, заявление государственным обвинителем некоторых из перечисленных выше ходатайств недопустимо, а в случае их заявления суд не вправе их удовлетворять. Должностные лица, поддерживающие государственное обвинение, обладают достаточным объемом полномочий для осуществления в стадии предварительного расследования действий, о производстве которых они ходатайствуют перед судом. И тот факт, что должностное лицо органа уголовного преследования ходатайствует перед судом о проведении тех или иных действий, свидетельствует только о том, что в период предварительного расследования орган уголовного преследования "не успел" или "забыл" осуществить данные действия. Но, по нашему мнению, допущенный органами предварительного расследования брак в работе не должен быть исправляем за счет деятельности суда. Государственному обвинителю, как нам представляется, нельзя требовать от суда осуществления тех действий, которые должностное лицо органа уголовного преследования могло или должно было совершить в стадии предварительного расследования, но по тем или иным причинам не совершило. "До тех пор пока закон не поставит стороны в положение, при котором они не смогут рассчитывать на то, что суд восполнит их неготовность отстаивать свои позиции, а также недостатки их профессионализма, мы не достигнем идеала правосудия, соответствующего Конституции РФ".
Именно поэтому мы считаем, что полномочия любых представителей органов уголовного преследования по "изысканию" новых доказательств должны быть ограничены рамками стадии предварительного расследования. В стадии же судебного разбирательства должна проверяться обоснованность требований органов уголовного преследования, заявленных до направления дела в суд, а значит, и подтвержденных доказательствами, собранными в досудебных стадиях. Единственным исключением из данного правила могут быть случаи заявления государственным обвинителем ходатайств о проведении действий по проверке тех доказательств, которые защита предоставила непосредственно в стадии судебного разбирательства.
Наиболее ответственным является участие государственного обвинителя в ходе судебного следствия. Именно здесь, в условиях непосредственности, устности и гласности, государственному обвинителю предоставляется возможность отстаивать перед судом предъявленное подсудимому обвинение.
Согласно ст. 273 УПК, судебное следствие начинается с изложения государственным обвинителем предъявленного обвинения. Исходя из буквального толкования, непонятно, выражается это действие прокурора в оглашении всего обвинительного заключения или только его резолютивной части. МУПК в ст. 383 аналогичное действие государственного обвинителя связывает с оглашением резолютивной части обвинительного заключения. При производстве в суде присяжных, согласно ч. 2 ст. 335 УПК, государственный обвинитель излагает существо предъявленного обвинения. Ранее действовавший УПК РСФСР в ст. 278 содержал указание на обязательность оглашения всего обвинительного заключения, причем не указывал конкретного участника, обязанного это осуществить, вследствие чего практика пошла по пути наименьшего сопротивления: обвинительное заключение оглашал судья.
Однако "обвинительное заключение - акт обвинительной власти, формулирующий выводы прокурора, к которым он пришел на основе данных предварительного следствия. Такой акт даже формально не должен исходить от суда". Зато в суде присяжных, согласно ст. 446 УПК РСФСР, обязанность оглашения резолютивной части обвинительного заключения возлагалась на государственного обвинителя.
Как видим, истории и современности известны несколько вариантов разрешения подобного вопроса.
1. Обвинительное заключение зачитывается целиком (ч. 1 ст. 278 УПК РСФСР);
2. Оглашению подлежит только резолютивная часть обвинительного заключения (ч. 1 ст. 446 УПК РСФСР, ч. 1 ст. 383 МУПК);
3. Государственный обвинитель излагает предъявленное подсудимому обвинение (ч. 1 ст. 273 УПК);
4. Государственный обвинитель излагает существо предъявленного обвинения (ч. 2 ст. 335 УПК).
Какой из этих вариантов наиболее предпочтителен? Нам представляется, что оглашение обвинительного заключения целиком не имеет никакого смысла, поскольку все заинтересованные участники уже имели возможность с ним ознакомиться, публика же, в силу своей неподготовленности, рискует просто запутаться в сложных юридических формулировках. Кроме того, по мнению Л.Б. Алексеевой, полностью оглашать обвинительное заключение не имеет смысла. По ее мнению, это, "во-первых, позволяет экономить время, поскольку по групповым и многоэпизодным делам на чтение обвинительного заключения уходит зачастую не один день. Во-вторых, … оглашение всего обвинительного заключения наносит вред состязательному порядку судебного следствия, которое должно строиться на доказательствах, непосредственно исследуемых в суде, а не полученных на предварительном следствии".
Тем не менее оглашение только резолютивной части обвинительного заключения оставляет для публики слишком много неизвестных обстоятельств, что, по нашему мнению, может рассматриваться с отрицательной стороны. Не поддерживаем мы и указание на изложение предъявленного обвинения, поскольку сама формулировка этой нормы оставляет очень большой запас для маневра. Обвинение можно излагать несколько часов, а можно уложиться в несколько минут. Именно поэтому наиболее предпочтительным, с нашей точки зрения, является правило, установленное ч. 2 ст. 335 УПК РФ, согласно которому государственный обвинитель излагает существо обвинения. Указание на сущность обвинения предопределило наш выбор, поскольку изложение сущности включает в себя изложение наиболее значимых моментов предъявленного обвинения с тем только условием, что предлагаемая стороной обвинения квалификация совершенного подсудимым деяния сокращенному изложению подлежать не должна.
Часть 3 ст. 240 УПК гласит, что приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании. В соответствии с этим защите целесообразно опровергать не все доказательства, имеющиеся в деле, а только те, которые были представлены стороной обвинения на рассмотрение суда. Но без установления правила, предусматривающего, что первой предоставляет доказательства сторона обвинения, защита просто не будет знать, какие доказательства ей следует опровергать, поскольку вполне возможна ситуация, когда обвинитель по каким либо причинам не желает представлять суду определенные доказательства. Именно постольку, поскольку невозможно защищаться, не видя перед собой обвинения, законодатель в ст. 274 УПК устанавливает правило, согласно которому первой суду представляет доказательства сторона обвинения. По мнению В.М. Савицкого, сторона защиты выступает после стороны обвинения потому, что такой порядок судебных прений логически обусловлен соотношением уголовно-процессуальных функций, среди которых решающую роль В.М. Савицкий приписывает обвинению.
Между тем, определяя, что первой представляет доказательства сторона обвинения, законодатель не определяет очередность представления доказательств участниками, выступающими на этой стороне. На стороне обвинения в судебном заседании участвуют государственный обвинитель, потерпевший, гражданский ответчик, а также представители и законные представители потерпевшего и гражданского истца. Как нам представляется, по делам публичного и частно-публичного обвинения первым должен представлять доказательства государственный обвинитель, вторым - потерпевший, а поскольку гражданский иск имеет в уголовном процессе подчиненный характер, последним представляет доказательства гражданский истец. Именно такой порядок установлен ч. 1 ст. 385 МУПК.
До недавнего времени в науке спорным оставался вопрос: "Кто должен первым задавать вопросы подсудимым, потерпевшим и свидетелям"? Статья 280 УПК РСФСР устанавливала, что первым подсудимому задает вопросы суд. Кроме того, при допросе свидетелей в соответствии с ч. 3 ст.283 УПК РСФСР судьи были вправе задавать вопросы в любой момент. У данной нормы закона находились как сторонники, так и противники. Например, С.М. Ходыревский считал, что начинать допрос всегда должен только суд. Однако большая часть процессуалистов считала, что право суда первым допрашивать свидетелей, потерпевших и подсудимых есть положение, противоречащее принципу состязательности сторон. "Председательствующий судья, ведущий первым основной допрос подсудимого на судебном следствии, обязательно становится на обвинительную позицию, непременно становится предубежденным". Кроме того, как справедливо указывал В.М. Савицкий, "…свидетели, вызванные в суд на основании списка, приложенного к обвинительному заключению, фактически вызываются по ходатайству прокурора, утвердившего обвинительное заключение и направившего дело в суд". А поскольку данные лица вызываются по инициативе прокурора, то и допрашивать их первым должен государственный обвинитель. Такое же правило устанавливается относительно допроса свидетелей, вызванных в суд стороной защиты, т.е. им первыми задают вопросы представители стороны защиты.
Данное правило "…покоится на том разумном предположении, что сторона, заявившая ходатайство о вызове свидетеля, лучше кого-либо должна знать, о чем может показать свидетель, удостоверению каких благоприятных для интересов данной стороны фактов будут служить его показания. Отсюда естественная привилегия (она же процессуальная гарантия) стороны вести допрос такого свидетеля первой".
Последним этапом осуществления деятельности, направленной на поддержание государственного обвинения, является участие государственного обвинителя в прениях сторон.
Согласно ст. 292 УПК, прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника. При этом, по делам публичного и частно-публичного обвинения в качестве обвинителя законодатель, по нашему мнению, имеет в виду только государственного обвинителя, поскольку возможность участия в прениях потерпевшего законодателем предусматривается особо.
В прениях вправе участвовать и потерпевший, и, если исходить из смысла ч. 2 ст. 292 УПК, суд не вправе отказать потерпевшему в участии в прениях, если последний изъявит к этому желание.
Гражданский истец, равно как и гражданский ответчик, вправе только ходатайствовать об участии в прениях, а потому можно сделать вывод, что суд в некоторых случаях уполномочен отказать в удовлетворении заявленного гражданским истцом или ответчиком ходатайства.
Всех участников, выступающих в суде на стороне обвинения, в зависимости от условий участия в прениях сторон, можно условно разделить на три группы:
1. Лица, участие которых в прениях сторон является обязательным: государственные обвинители;
2. Лица, участие которых в прениях сторон зависит от их волеизъявления: потерпевшие и их представители;
3. Лица, участие которых в прениях сторон обусловлено не только их волеизъявлением, но и согласием суда: гражданские истцы и их представители.
Конечно, с точки зрения обеспечения прав частных лиц, выступающих на стороне обвинения, предоставленная суду в соответствии с ч. 2 ст. 292 УПК возможность отказать гражданскому истцу в удовлетворении его ходатайства об участии в прениях не совсем вписывается в идеалы правового государства. Но и предусмотренная ч. 1 ст. 402 МУПК обязательность участия в судебных прениях как государственного обвинителя, так и потерпевшего с гражданским истцом есть другая крайность регулирования данного вопроса. Мы думаем, что обязательным должно быть участие в судебных прениях только государственного обвинителя, поскольку поддержание обвинения для него является обязанностью. Участие в прениях частных лиц, выступающих на стороне обвинения, должно решаться на основе диспозитивных начал. То есть потерпевший, гражданский истец и их представители вправе участвовать в судебных прениях, причем в случае изъявления ими подобного желания суд не может отказать в удовлетворении ходатайства.
В отличие от речей потерпевшего и гражданского истца, которые не обладают юридическими познаниями, к речи государственного обвинителя предъявляются определенные требования. Государственный обвинитель - это лицо, выступающее от имени государства. В соответствии с этим государственный обвинитель в своей речи должен попытаться передать отношение государства к совершенному противоправному деянию. Кроме того, обвинитель должен "…под углом зрения обвинения обобщить ход судебного разбирательства, проанализировать рассмотренные в суде доказательства и дать оценку каждому из них, показать связь, существующую между отдельными сторонами исследуемого события, представить суду свои соображения по поводу применения уголовного закона и меры наказания в отношении подсудимого".
По окончании прения сторон, но до удаления суда в совещательную комнату, лица, участвовавшие в прениях, согласно ч. 7 ст. 292 УПК, вправе представить суду в письменном виде предлагаемые ими формулировки решений по вопросам, разрешаемым судом в совещательной комнате. Предлагаемые формулировки не имеют для суда обязательной силы.
Не совсем понятно, почему стороны вправе предлагать формулировки решения суда только по вопросам, содержащимся в п.п. 1-6 ч. 1 ст. 299 УПК. Неужели государственный обвинитель не вправе предложить суду формулировку, касающуюся размера и вида наказания или вида исправительного учреждения, и тем самым, может быть, предотвратить ошибку судьи. Или почему гражданский истец не вправе высказываться по вопросу удовлетворения гражданского иска, ведь он в этом очень даже заинтересован. Вместе с тем содержащиеся в ч. 1 ст. 405 МУПК положения, согласно которым стороны вправе представить суду в письменном виде предлагаемую ими формулировку его решения, также, по нашему мнению, не являются оптимальными, поскольку здесь речь идет о проекте всего решения суда, а не об отдельных вопросах. Почему участники процесса для того, чтобы довести до суда, удаляющегося в совещательную комнату, свое мнение по поводу тех или иных вопросов, должны представлять проект всего решения целиком? Гораздо логичнее и правильнее предоставить участникам уголовного судопроизводства право предлагать свои формулировки решения суда по любым вопросам, перечисленным в ч. 1 ст. 299 УПК. Данное правило, на наш взгляд, позволит участникам уголовного судопроизводства еще раз напомнить суду о том интересе, который они отстаивали на протяжении всего судебного разбирательства.
Законодатель устанавливает некоторые особенности участия государственного обвинителя при рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей.
Например, ч. 8 ст. 335 УПК запрещает исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого. Соответственно сторона обвинения не вправе ссылаться на подобные факты. Между тем, УПК не запрещает исследовать аналогичные обстоятельства, но уже касающиеся потерпевшего. Данная норма свидетельствует о том, что подсудимый и потерпевший перед судом присяжных поставлены в неравное положение.
Некоторые полномочия прокурора, не свойственные ему в "обычных" процессах, связываются исключительно с порядком формирования скамьи присяжных заседателей. Государственный обвинитель, как представитель стороны обвинения, имеет право заявлять мотивированные отводы присяжным заседателям. В соответствии с ч. 13 ст. 328 УПК право заявлять немотивированные отводы присяжным заседателям со стороны обвинения предоставлено только ему. Согласно ч. 14 ст. 328 УПК, государственный обвинитель при заявлении присяжным немотивированных отводов согласовывает свою позицию с другими участниками уголовного судопроизводства со стороны обвинения. Это единственная ситуация, в которой государственный обвинитель обязан согласовывать свою позицию с позицией других участников, выступающих на стороне обвинения. Больше такого не встречается ни в одной статье УПК. Нам непонятно, каким образом законодатель, последовательно проводивший линию "абсолютной самодостаточности и самоценности" государственного обвинителя, вдруг допустил подобную "оплошность". Скорее всего, это произошло по "недосмотру", поскольку ч. 10 ст. 375 первоначального варианта проекта принятого УПК содержала аналогичное правило. Но тот проект последовательно отстаивал равенство прав государственного обвинителя и потерпевшего, а потому указанное правило превосходно вписывалось в общую концепцию. Сохранение же данного положения в основательно измененном законе выглядит как насмешка над частными интересами.
Государственный обвинитель - это лицо, ответственное не только за осуществление государственного обвинения, но и за реализацию права на поддержание обвинения потерпевшим, и за осуществление гражданским истцом действий по обоснованию виновности подсудимого. Государственный обвинитель не должен ограничиваться рамками государственного обвинения. Как нам представляется, его первейшей обязанностью является помощь частным лицам, выступающим на стороне обвинения, в осуществлении ими своих прав. Частные лица, в силу отсутствия у них достаточных полномочий, как правило, не в состоянии самостоятельно отстоять свои интересы, поэтому прокурор, поддерживая обвинение, должен выражать обобщенные требования всех участников, выступающих на стороне обвинения. Естественно, это потребует осуществления соответствующих действий по согласованию позиций указанных участников, но нам видится, что только таким образом возможно в достаточной степени обеспечить права частных лиц, выступающих в уголовном процессе на стороне обвинения.
Сноски
ФЗ "О внесении изменений и дополнений Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации" №58-ФЗ, от 29 мая 2002г.
См. например: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - Санкт-Петербург: Альфа, 1996. - Т.I. - С. 74.
УПК РСФСР Текст с постатейным комментарием. Под редакцией и с предисловием Прокурора Коллегии Верховного Суда РСФСР Н.Я. Нехамкина. Москва, Юридическое издательство НКЮ РСФСР, 1925. - С. 16-17.
Чельцов М.А. Система основных принципов советского уголовного процесса: Ученые записки ВИЮН, вып. VI, 1947. - С. 142.
См. интервью с начальником управления Генеральной прокуратуры России по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами Анкудиновым О.Т. / Оригинал статьи: http://www.mediatext.ru/docs/4822
Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971. - С. 74.
Строгович М.С. Избранные труды: в 3т. Т.2 Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. - М.: 1992. - С. 206.
Аликперов Х. Государственное обвинение: нужна реформа / http://jurqa.hut.ru/all.docs/u/a/d3jzhmxe.html; Багаутдинов Ф., Васин А. Последствия отказа прокурора от обвинения в суде // http://jurqa.hut.ru/all.docs/u/a/mkl3qvpr.html
Подробнее об этом см. Гуськова А.П. Процессуально-правовые и организационные вопросы подготовки к судебному заседанию по УПК РФ. Оренбург, 2002.
Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971. - С. 74.
Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса. Изд-во АН СССР, 1960. - С149; Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971. - С. 20-21; Басков В.И. Курс прокурорского надзора. - М., 1998. - С. 243; Прокурорский надзор в Российской Федерации: Учебник // Под ред. Ю.Е. Винокурова. - М., 2000. - С. 244.
См. также Лившиц Ю.Д., Даровских С.М. Некоторые аспекты состязательности в судебном разбирательстве // Вестник Южно-уральского государственного университета. - 2001. - №8. - С. 29.
Строгович М.С. Избранные труды: Т.2 Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. - М., 1992. - С. 206.
Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975. - С. 155.
Об этом также см. п. 9 постановления пленума Верховного суда РФ "О судебном приговоре" от 29.04.96., №1, согласно которому "…более тяжким считается обвинение, когда:
а) применяется другая норма уголовного закона (статья, часть статьи или пункт), санкция которой предусматривает более строгое наказание;
б) в обвинение включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), влекущие изменение квалификации преступления на закон, предусматривающий более строгое наказание, либо увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного".
Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971. - С. 211-112.
Там же С. 213.
См. интервью с начальником управления Генеральной прокуратуры России по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами Анкудиновым О.Т. / Оригинал статьи: http://www.mediatext.ru/docs/4822
Щербаков Ю. Отказ прокурора от обвинения: последствия для потерпевшего // Законность. - 2002. - №2. - С.30.
Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971. - С. 228.
При этом, согласно постановлению Конституционного Суда РФ от 20.04.99 №7-П отказ от поддержания обвинения, должен последовать как от прокурора, так и от потерпевшего.
Строгович М.С. Избранные труды: в 3т. Т.2 Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. - М.: 1992. - С. 57.
Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. - С. 47.
В данном случае, как нам представляется, это должно влечь исключение доказательства из доказательственной базы.
Прокуратура в русле судебной реформы: беседы с заместителем главного военного прокурора генерал-лейтенантом юстиции Александром Ивановым. - http://www.redstar.ru/2002/05/25_05/7_01.html
См. напр. Колоколов Н.А., Рябинина Т. Государственное обвинение в условиях реальной состязательности. Что мешает прокурорам больше: несовершенство закона или плохая организация работы? // Российский судья. - 2001. - №5. - С.40.
Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. - М., 1971. - С. 131-132.
Алексеева Л.Б. Принцип состязательности и презумпция невиновности в судебном следствии по проекту нового УПК РФ / http://www.legislature.ru/monitor/upk/alekseev.html
На недопустимость подобного положения в свое время указывали различные авторы. См. например: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса Т. 2. М.: 1970. -С. 271; Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М., 1975. - С. 310; Радутная Н. Председательствующий по делу // Советская юстиция. - 1966. - №24. - С. 15; Кудрявцев П. Участие прокурора в судебном следствии // Социалистическая законность. - 1972. - №6. - С. 12; Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Изд-во Воронежского ун-та, 1968.
Алексеева Л.Б. Принцип состязательности и презумпция невиновности в судебном следствии по проекту нового УПК РФ / http://www.legislature.ru/monitor/upk/alekseev.html
Алексеева Л.Б. Принцип состязательности и презумпция невиновности в судебном следствии по проекту нового УПК РФ / http://www.legislature.ru/monitor/upk/alekseev.html