Материал: Dissertaciya_Fayzullin_R.V

правопрекращающего состава, обязательным элементом которого является факт «недостаточности имущества» (пп. 1 п. 1 ст. 64 ГК РФ). Соответственно, последующее обнаружение имущества ликвидированного юридического лица означает неполноту фактического состава, влекущего прекращение обязательств по результатам проведенной ликвидационный процедуры. В этом контексте п. 5.2 ст. 64 ГК РФ представляет собой специальное правило по отношению к общим п. 5.1 ст. 64 и ст. 419 ГК РФ, на такое толкование указывает и использованная законодателем в п. 5.1 ст. 64 ГК РФ формулировка – требования «считаются погашенными». Тем самым в действующее гражданское законодательство должны быть внесены изменения, а перечень исключений ст. 419 ГК РФ – дополнен ссылкой на п. 5.2 ст. 64 ГК РФ366.

Следующим вопросом, вызывающим дискуссию, является порядок проведения процедуры распределения имущества ликвидированного юридического лица.

По мнению некоторых авторов, исключение юридического лица из реестра влечет полное прекращение его правосубъектности – невозможно вести речь об остаточных элементах его правосубъектности, правах и обязанностях и, тем более, о каком-то его имуществе. Имущество, обнаруженное после исключения юридического лица из реестра, в том числе по истечении указанного в ГК РФ пятилетнего срока, является бесхозяйным, и его судьба должна определяться по правилам ст.225 ГК РФ. Как следствие, учеными предлагается предоставить заинтересованным лицам или уполномоченным органам право на обращение в суд с заявлением о

366 Поддержка данному подходу обнаруживается в новейший правовых позициях, сформулированных ВС РФ. Так, в Определении СКЭС ВС РФ от 02.09.2020 № 302-ЭС20-9010(1,2) по делу № А58-4339/2016 (СПС «КонсультантПлюс») высшей судебной инстанцией отмечено, что на основании ст. 419 ГК РФ и после ликвидации должника-банкрота не прекращаются его обязательства перед кредиторами, имущественные права которых не были восстановлены до завершения конкурсного производства и ликвидации должника. Закон о банкротстве предоставляет таким кредиторам правовую возможность удовлетворить свои требования за счет иных лиц, в том числе причинивших вред при управлении должником (обратить взыскание на имущество должника, незаконно полученное третьими лицами (п. 11 ст. 142), привлечь контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (п. 3, 4 ст. 61.14), взыскать убытки с конкурсного управляющего должником (п. 4 ст. 20.4)). В этом же контексте в Определении упоминается п. 5.2 ст. 64 ГК РФ.

171

восстановлении юридического лица в реестре и о назначении процедуры распределения обнаруженного имущества. В случае невозможности осуществления данной процедуры (отсутствие средств для проведения процедуры, невозможность распределения обнаруженного имущества среди заинтересованных лиц) в удовлетворении заявления должно быть отказано, а вопрос об имуществе должен разрешаться по правилам о бесхозяйном имуществе367.

Представители иного взгляда на рассматриваемый вопрос, полагают, что к процедуре распределения обнаруженного имущества по аналогии закона могут применяться нормы Закона о банкротстве368, данный подход нашел поддержку в практике арбитражных судов369.

На наш взгляд, с предложенными вариантами решения рассматриваемого вопроса сложно согласиться по следующим причинам.

Прежде всего, целью введения п. 5.2 ст.64 ГК РФ является наиболее быстрое распределение имущества прекратившего существование юридического лица между заинтересованными лицами, имущественные интересы которых остались неудовлетворенными в ходе его ликвидации или реализации мер конкурсного производства, при минимизации расходов на его проведение. Использование института бесхозяйного имущества явно будет противоречить указанной цели. Аналогичным образом восстановление юридического лица в ЕГРЮЛ приведет к появлению значительного количества проблем, сложно разрешимых на практике (о перечне участников

367Богданов Е.В., Богданова Е.Е., Богданов Д.Е. Проблема правосубъектности прекращенного юридического лица // Гражданское право. 2016. № 4. С. 29–32.

368См.: п. 13 Рекомендаций Научно-консультативного совета при Арбитражном суде Уральского округа от 10.06.2015; п. 11 Рекомендаций Научно-консультативного совета при Арбитражном суде ВосточноСибирского округа от 06.07.2017 // СПС «КонсультантПлюс».

Как отмечает В.А. Лаптев, арбитражный управляющий, по сути, выступает «квазиликвидатором» юридического лица, правоспособность которого прекращена. При этом в ходе процедуры правоспособность организации не восстанавливается, поскольку процедура направлена исключительно на реализацию юридического механизма распределения обнаруженных активов среди лиц, имеющих на это право. Также из работы ученого следует, что он допускает субсидиарное применение к процедуре распределения обнаруженного имущества норм Закона о банкротстве, которые не должны противоречить существу данной процедуры (напр., в части очередности удовлетворения требований). В качестве правового основания для обращения к нормам Закона в публикации В.А. Лаптева несколько раз упоминается аналогия закона. См.: Лаптев В.А. Указ. соч. С. 34–39.

369См.: Определение ВС РФ от 20.12.2017 №301-ЭС17-18621 по делу №А38-7498/2016; Определение ВС РФ от 22.10.2021 № 304-ЭС21-14144 по делу № А03-9018/2019 // СПС «КонсультантПлюс».

172

организации, о лицах, управомоченных действовать от имени юридического лица, о расходах на его восстановление и функционирование и т.п.).

Предложение же о возможности применения по аналогии закона конкурсного механизма, закрепленного Законом о банкротстве, может быть воспринято только как временная мера разрешения возникшего вопроса. Вместе с тем применение норм о несостоятельности к отношениям, возникающим в связи с появлением процедуры распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица, имеет больше минусов, чем плюсов.

Вчастности, институт несостоятельности представляет собой эффективный механизм не только распределения имущества должника между его кредиторами, но и механизм, направленный на решение других вопросов, связанных с процедурой несостоятельности (оспаривание сделок, истребование имущества, привлечение к субсидиарной ответственности и др.). Это всегда экстраординарный, исключительный способ прекращения обязательств должника перед его кредиторами. Как результат, производство по делу о несостоятельности – это сложный, длительный, дорогостоящий процесс, обращение к нему не может быть оправдано только соображениями соблюдения определенной очередности и пропорциональности исполнения обязательств, для этого должна существовать необходимость применения и других элементов конкурсного механизма, направленных на наиболее полное удовлетворение притязаний кредиторов.

Вто же время процедура распределения имущества, закрепленная п. 5.2 ст. 64 ГК РФ, носит ограниченный характер и касается только того имущества, которое на момент ликвидации принадлежало самому юридическому лицу, а не другим субъектам. Соответственно, ее основная цель заключается в наиболее быстром и простом погашении требований соответствующих лиц, поэтому механизм решения этого вопроса, установленным Законом, явно не соответствует такой направленности.

Сложно игнорировать также установленные конкурсным правом

173

правила распределения расходов на проведение процедуры, поскольку распространение положение Закона о банкротстве может привести к тому, что все обнаруженное имущество будет использовано для погашения расходов на проведение самой этой процедуры.

Кроме того, следует учитывать, что конкурсный механизм в принципе не должен применяться в случаях, когда речь идет лишь о необходимости провести расчеты с определенными лицами в соответствии с установленными правилами, т.е. о ликвидации известной имущественной массы.

Буквальное толкование п. 5.2 ст. 64 ГК РФ позволяет утверждать, что процедура распределения выявленного имущества осуществляется по правилам ГК РФ о ликвидации юридических лиц370. Следовательно, даже в случае исключения юридического лица из ЕГРЮЛ в результате завершения процедуры конкурсного производства, законодательство о несостоятельности при осуществлении процедуры распределения обнаруженного имущества с формально-юридической точки зрения применению не подлежит. Недопустимым обращение к Закону о банкротстве будет и в том случае, если обнаруженного имущества будет недостаточно для удовлетворения всех требований кредиторов, поскольку Закон о банкротстве не регулирует процедуру распределения имущественных масс в отсутствие лица, являющегося обладателем соответствующего имущества.

370 В литературе высказан критичный взгляд на данную формулировку ГК РФ. Отмечается, что сама по себе она ничего не дает, поскольку означает в действительности необходимость обращения с заявлением о банкротстве [вот только кого? – прим. наше – Р.Ф.]. В кодексе следовало указать, что имущество распределяется пропорционально требованиям всех выявленных кредиторов. См.: Габов А.В. Реорганизация и ликвидация юридических лиц: научно-практический комментарий к статьям 57–65 Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2015. С. 189.

Нам видится, что, переадресовывая правовое регулирование правилам о ликвидации юридических лиц, законодатель с большей вероятностью имел в виду применение не законоположений о банкротстве, а правил ст. 64 ГК РФ об очередности удовлетворения требований кредиторов, которая, кстати говоря, может применяться и в ситуации недостаточности имущества для осуществления расчетов со всеми кредиторами юридического лица (напр., если в отношении такого лица законодательно исключена возможность возбуждения производства по делу о банкротстве). Последнее означает, что в случае недостаточности обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица для удовлетворения всех кредиторов, не получивших причитающееся им в ходе процедуры ликвидации, отсутствует необходимость обращения к Закону о банкротстве для решения вопроса об очередности покрытия долгов. С другой стороны, следует полностью согласиться с А.В. Габовым, который оценивает как неудачное выражение «распределение имущества», поскольку правила о ликвидации допускают лишь денежные расчеты с кредиторами, но не «натуральное» исполнение обязательств перед ними. См. Там же. С. 189.

174

Врезультате следует прийти к выводу о том, что процедура распределения имущества юридического лица, выявленного после его ликвидации, требует более подробной законодательной регламентации, и не должна быть сведена к применению правил, подобных законодательству о несостоятельности (банкротстве).

Взаконодательстве Германии рассматриваемая ситуация решается иным образом. Так, применительно к немецкому «праву объединений» (Gesellschaftsrecht) следует выделить так называемое учение о двойном фактическом составе (Lehre vom Doppeltatbestand) прекращения юридического лица.

Суть его состоит в том, что окончательное прекращение (Vollbeendigung) юридического лица наступает только при одновременном наличии двух обстоятельств: погашения записи о нем в соответствующем реестре (Löschung) и полного распределения всего принадлежащего ему имущества. При отсутствии хотя бы одной из этих предпосылок общество не считается прекратившимся, т.е. утратившим свою правоспособность и юридическую самостоятельность371.

Как указал Федеральный Верховный суд Германии, исключение из реестра не имеет правоустанавливающего действия и не влечет окончательное прекращение общества. Если после погашения записи будет установлено, что общество еще обладает имуществом, то проводится ликвидация такого общества (Abwicklung)372.

Отсюда проистекает еще одно релевантное для настоящей работы

371Foerste U. Op. cit. S. 18–19. Rn. 27; Prütting H. Op. cit. § 11. S. 6. Rn. 16; Ott C., Vuia M. Op. cit. § 11. S. 268. Rn. 13; Schmidt K. Gesellschaftsrecht. Köln ; Berlin ; Bonn ; München, 2002. § 11 V 4–6. S. 312–319.

Данный подход последовательно поддерживается судебной практикой с начала 20 в. См.: Reichsgericht, Urteil vom 21.01.1918 – Rep. VI. 339/17 // RGZ. 92. S. 77 ff. Rn. 14; Bundesarbeitsgericht, Urteil vom 22.03.1988

– 3 AZR 350/86 // NJW. 1988. S. 2637 ff. Rn. 17.

Обосновывается он, в том числе, тем обстоятельством, что о погашении в реестре записи об обществе должно быть специально заявлено. В свою очередь, предпосылкой для подачи такого заявления является ликвидация предприятия такого общества (предл. 2 абз. 1 § 273 AktG; предл. 2 абз. 1 § 74 GmbHG; в отношении зарегистрированного кооператива – §§ 6, 29, абз.2 § 31 HGB).

При этом в науке подчеркивается, что правоспособность прекращенного юридического лица сохраняет свою целостность. Не может быть поддержано мнение о том, что такой субъект обладает правоспособностью, ограниченной лишь целью его ликвидации. См.: Schmidt K. Op. cit. § 11 V 4. S. 312–313.

372BGH, Urteil vom 23.02.1970 – II ZB 5/69 // BGHZ. 53. S. 264; BGH, Urteil vom 11.09.2000 – II ZR 370/99 // NJW. 2001. S. 304; Prütting H. Op. cit. § 11. S. 6. Rn. 16.

175