Указание в статьях 35 и 210 УК РФ на цель создания преступного сообщества (преступной организации) – совершение тяжких и особо тяжких преступлений – нельзя признать вполне обоснованным законодательным решением. Во-первых, определять качество криминальной структуры через тяжесть совершенных (планируемых) ее участниками преступлений не совсем корректно. Для совершения тяжких и особо тяжких преступлений могут быть созданы и группа лиц по предварительному сговору, и организованная группа. Никаких ограничений по этому поводу в Уголовном кодексе РФ не содержится. Тем самым создается возможность либо неоправданного сужения понятия организованной группы, либо наоборот, необоснованной оценки случаев совершения организованной группой тяжких и (или) особо тяжких преступлений как осуществленных преступным сообществом.
Во-вторых, преступное сообщество может фактически создаваться для преступлений иной категории, а не только тяжких и особо тяжких, к примеру, для посягательств в сфере экономической деятельности. На это обстоятельство уже неоднократно указывалось в научной литературе. Как справедливо отмечают отечественные криминологи, сообщества могут совершать самые разные преступные деяния – все то, что диктуется логикой развития и сокрытия криминальной деятельности, легализации и приумножения получаемых доходов, сохранения преступной структуры как таковой. Такого рода деятельность сначала может заключаться в совершении экономических преступлений, многие из которых законодателем не отнесены к категории тяжких и особо тяжких, но причиняют масштабный экономический вред. Уже затем участники преступных сообществ переходят к заказным убийствам, похищениям людей и т. п.
Наконец, выделение цели «совершение тяжких или особо тяжких преступлений» ставит перед правоприменителем следующий вопрос: можно ли признавать преступное образование преступным сообществом, когда соответствующая криминальная структура создается с целью совершения посягательств, основные составы которых не относятся к категории тяжких и (или) особо тяжких преступлений, а квалифицированные (особо квалифицированные) – относятся? В последнем случае возникает своеобразный «заколдованный круг»: деяние признается тяжким (особо тяжким) потому, что оно совершено организованной группой; а организованная преступная структура признается сообществом (организацией), поскольку совершила либо создана для совершения тяжкого (особо тяжкого) преступления.
В специальной литературе высказано заслуживающее внимания предложение закрепить в ч. 4 ст. 35 УК РФ в качестве цели создания преступного сообщества (преступной организации) осуществление преступной деятельности. Это, по своей сути, правильное суждение имеет лишь один недостаток. Дело в том, что признак «осуществление преступной деятельности» недостаточно определенный и сам требует конкретизации. В проекте закона «О борьбе с организованной преступностью» содержалась дефиниция преступной деятельности как «системы деяний с заранее обдуманным умыслом по приготовлению, покушению, совершению одного или более преступлений, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного Кодекса РСФСР или настоящим Федеральным законом, а также по легализации и приумножению преступных доходов, созданию иных благоприятных условий для совершения преступлений». Но проект закона так и остался проектом, хотя законодательное определение организованной преступной деятельности было бы нелишним.
Учитывая отсутствие нормативного закрепления термина «преступная деятельность», представляется более прагматичным решением использовать при указании на цель создания преступного сообщества (преступной организации) более понятную для правоприменителя формулировку. На наш взгляд, в ч. 4 ст. 35 УК РФ нужно подчеркнуть направленность на длительность (хотя бы и предполагающуюся) деятельности преступного сообщества (преступной организации), неоднократность, или лучше сказать, систематичность совершения сообществом (организацией) общественно опасных деяний. Думается, что возможно частично реанимировать понятие преступного сообщества из Модельного Уголовного кодекса, при этом несколько видоизменив цель: с получения незаконных доходов на систематическое совершение преступлений, поскольку, чисто теоретически, члены преступного сообщества могут преследовать не только корыстные, но и иные цели (например, исключительно политические, религиозно-националистические). В связи с этим предлагаем ч. 4 ст. 35 УК РФ изложить в следующей редакции:
«4. Преступление признается совершенным преступным сообществом, если оно подготовлено или совершено структурированным, состоящим из двух или более организованных групп, иерархическим объединением, созданным для систематического совершения преступлений».
Все вышесказанное подтверждает, что термин «преступная организация» следует исключить из уголовного закона. Употребление в ч. 4 ст. 35 УК РФ двух терминов, характеризующих одно понятие крайне неудачно, поскольку такой законодательный подход вносит сумятицу и вызывает непродуктивные теоретические поиски сходств и различий преступного сообщества и преступной организации. Следует отметить, что в наименовании ст. 210 УК РФ «режет слух» дважды употребляемое слово «организация». Это не совсем удачно с точки зрения законодательной техники.
В свою очередь, Пленум Верховного Суда РФ в руководящих разъяснениях должен еще раз четко определить признаки организованной группы. Данная форма соучастия характеризуется такими обязательными (законодательно определенными) признаками, как устойчивость и специальная цель объединения – совершение преступлений. Среди компонентов устойчивости и, следовательно, организованности преступной группы следует указать наличие организатора и (или) руководителя, сплоченность ее членов, четкое распределение ролей между ее участниками, планирование и тщательную подготовку преступлений. Все эти критерии носят факультативный характер, но установление большинства из них позволяет определить преступную группу как организованную (ч. 3 ст. 35 УК РФ). На наш взгляд, данные критерии вполне конкретны и, соответственно, дают возможность практическим работникам правоохранительных органов и суду отграничивать организованную группу от иных видов преступных групп.
Для приведения российского законодательства в соответствие с Палермской Конвенцией ООН против транснациональной организованной преступности и дополняющим ее протоколам ч. 3 ст. 35 УК РФ следует изложить в следующей редакции:
«3. Преступление признается совершенным организованной группой, если оно подготовлено или совершено устойчивой группой из трех или более лиц, предварительно объединившихся для совершения нескольких преступлений либо одного преступления, требующего тщательной подготовки».
§ 2. ЮРИДИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ И ПРОБЛЕМЫ
КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ,
ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТ. 210 УК РФ
Анализ судебно-следственной практики показывает, что преступное сообщество (далее мы будем употреблять только этот термин), наиболее опасная форма соучастия, представляет собой сложную (многоуровневую) организационную и психологическую структуру. Такого рода преступные объединения состоят из отдельных подразделений (блоков, звеньев, бригад), обладающих относительной самостоятельностью, но действующих строго в интересах всего сообщества. При этом структурные подразделения могут быть равнозначными и осуществлять однотипные функции сообщества, а могут являться неравнозначными и, соответственно, выполнять различные функции (разведки и контрразведки, решение задач силовыми методами, коммерческая деятельность, связь с государственными структурами и т. д.).
Во главе преступного сообщества всегда стоит лидер – организатор и (или) руководитель. Очевидно, что, как и в любой иной организации, чем крупнее преступное сообщество, тем сложнее лидеру руководить им в одиночку. Поэтому в некоторых ситуациях создается своеобразный руководящий штаб, который состоит обычно из лидера и приближенных к нему людей. Как правило, организатор (руководитель) преступного сообщества – это человек, значительно превосходящий по своим интеллектуальным, волевым и (или) физическим качествам остальных участников сообщества. Он требует беспрекословного выполнения своих приказов и распоряжений, безжалостного отношения подчиненных к жертвам преступлений и соучастникам, нарушившим неписаный устав сообщества. К нарушителю внутренних норм сообщества неизбежно применяются определенные санкции, вплоть до физического уничтожения. Иногда для психологического воздействия лидеры преступных сообществ настаивают на принятии рядовыми участниками клятвы, где последние обещают выполнять волю организаторов и руководителей, соблюдать установленные правила («законы»). Выход из преступного сообщества практически всегда категорически запрещен, поскольку это сопряжено с опасностью разоблачения и ликвидации сообщества правоохранительными органами и конкурирующими криминальными группировками. «От нас – только в землю», – так лидеры преступного сообщества «Уралмаш» (г. Екатеринбург) сформулировали один из принципов своей деятельности.
Создание преступного сообщества предполагает совершение любых действий, результатом которых стало его образование: определение организационной структуры криминального формирования, распределение функциональных обязанностей между его участниками, разработку плана предполагаемых преступлений и т. п. Обычно процесс создания преступного сообщества осуществляется поэтапно. Чаще всего на практике имеет место перерастание организованной группы в преступное сообщество (с одновременным совершенствованием организационно-структурного уровня), реже – объединение нескольких самостоятельных группировок в целях консолидации, перераспределения сфер влияния.
Таким образом, группировка Галиакберова прошла путь от обычной организованной группы («бригада Раджи») до сплоченного преступного сообщества, оказывающего значительное влияние на криминальную ситуацию в г. Казани. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан согласилась с выводами предварительного следствия, обоснованно придя к выводу, что созданное и руководимое Галиакберовым формирование представляло собой преступное сообщество, состоящее из двух банд, каждая из которых являлась устойчивой вооруженной группой, совершавшей тяжкие и особо тяжкие преступления. При этом в приговоре были отмечены и другие обстоятельства, указывающие на наличие признаков преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. В частности, все члены созданного и руководимого Галиакберовым преступного сообщества признавали последнего безоговорочным лидером, возглавлявшим иерархическую лестницу. Это стало возможным в силу его личных качеств: высокого интеллектуального уровня, предыдущего преступного опыта, организаторских способностей и патологической жестокости. Данное преступное сообщество имело общую денежную кассу, так называемый «общак», формировавшийся из стабильных и постоянных отчислений его участников, членов подконтрольной группировки «Хади Такташ», денежных средств, полученных в результате совершения преступлений. В своей противоправной деятельности преступное сообщество допускало любые методы и формы воздействия на противодействующих ему лиц, вплоть до их физического уничтожения, контролировало деятельность подростковой группировки. Действия Галиакберова были квалифицированы, во-первых, по ч. 1 ст. 209 УК РФ – как создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях руководства такой группой, и, во-вторых, по ч. 1 ст. 210 УК РФ – как создание преступного сообщества (преступной организации) и руководство таким сообществом. Действия остальных двенадцати соучастников были также квалифицированы как бандитизм и участие в преступном сообществе (преступной организации).
Создание преступного сообщества следует признавать оконченным преступлением с момента завершения организационной деятельности, независимо от того, были ли осуществлены планировавшиеся преступления. Это предполагает такой этап развития умышленной преступной деятельности, когда криминальное формирование структурно оформлено и готово к совершению тяжких и (или) особо тяжких преступлений. Однако на практике обвинение в создании преступного сообщества предъявляется следственными органами только тогда, когда в действиях виновных имеется состав приготовления или покушения (а в большинстве случаев – состав оконченного), как минимум, одного тяжкого или особо тяжкого преступления.
Действия по созданию преступного сообщества весьма схожи с его руководством. Под руководством преступным сообществом следует понимать принятие решений, связанных как с планированием и организацией деятельности криминального объединения, так и с совершением его участниками конкретных преступлений. Руководство преступным сообществом можно считать оконченным преступлением с того момента, как признанное и поддерживаемое в качестве лидера большинством участников сообщества лицо начнет отдавать остальным обязательные для исполнения властно-управленческие распоряжения (приказы).
Как правило, лицо, создавшее преступное сообщество, одновременно является и его руководителем. Однако в некоторых случаях функции руководителя на себя может взять и другое лицо. На квалификацию это обстоятельство влияния не оказывает, поскольку в обоих случаях в действиях указанных субъектов имеет место состав оконченного преступления (ч. 1 ст. 210 УК РФ).
Важно отметить, что на практике всегда прослеживается одна закономерность, которая позволяет отграничивать организованную группу от преступного сообщества. Если в организованной группе ее лидер – организатор и (или) руководитель зачастую сам участвует в совершении преступлений, для которых создается криминальное формирование, то в преступном сообществе функции руководства обычно отделены от участия в конкретных преступлениях. В последнем случае лидер сообщества лишь отдает распоряжения «подчиненным», осуществляет общее руководство преступной деятельностью, обычно через своих приближенных, руководителей соответствующих подразделений (блоков, звеньев, бригад), другими словами, обладает полным объемом организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций по руководству и управлению сообществом. Если все же организатор (руководитель) преступного сообщества сам принимает участие в совершении конкретных преступлений, его действия следует квалифицировать по ч. 1 ст. 210 УК РФ. Дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 210 УК РФ в этой ситуации не требуется.
Так, например, казанская преступная группировка Галиакберова на первоначальном этапе представляла собой организованную группу («бригада Раджи»). Со временем Раджа (Галиакберов) и его сторонники стали совершать нападения на других членов своего же сообщества, именуемого «Хади Такташ», с целью установления единоличного контроля над получаемыми доходами. Уничтожив большинство противников и тем самым запугав остальных, Галиакберов стал расширять сферу влияния своей банды и разнообразил виды ее преступной деятельности. Значительный доход сообщество получало от незаконного сбыта наркотических средств на территории г. Казани, вымогательства, мошенничества, получения денег с проституток и т. д. Кроме того, в начале 1998 г. Галиакберов дал указание Фархутдинову, освободившемуся из мест лишения свободы, создать из числа своих знакомых и родственников отдельную бригаду для выполнения «заказов» на убийства. Вновь созданное структурное подразделение подчинялось только Фархутдинову, а тот, в свою очередь, подчинялся лидеру преступного сообщества – Галиакберову. Бригада Фархутдинова занималась осуществлением «заказных» убийств по указанию Галиакберова, который передавал исполнителям за каждое совершенное преступление денежное вознаграждение.
Еще одно характерное отличие организованной группы от преступного сообщества – это способность последнего к своеобразной «регенерации». Преступное сообщество даже после ликвидации правоохранительными органами одного или нескольких структурных подразделений и привлечения их членов к уголовной ответственности может возобновить криминальную деятельность: в ряды сообщества рекрутируются новые участники; возможно, происходит слияние с другими группировками; одновременно с этим осваиваются и новые пути извлечения преступных доходов. Исключением из этого является лишь нейтрализация руководящего звена («мозгового центра») преступного сообщества, что, как правило, влечет его полную ликвидацию.
УК РФ предусматривает более строгую ответственность организатора и руководителя преступного сообщества (его структурного подразделения) по сравнению с рядовыми участниками. Поэтому судебно-следственные органы должны в каждом конкретном случае доказывать деятельность по организации и руководству сообществом (его структурным подразделением), что, как свидетельствует практика, чаще всего затруднительно. Ни с чем не сравнимую помощь в некоторых случаях может оказать судебно-психологическая экспертиза. Эксперт-психолог в пределах своей компетенции может дать ответы на вопросы, касающиеся не только устойчивости и сплоченности соответствующего криминального объединения, но и руководящей роли одного или нескольких из его членов.
Учитывая сложнейшую психологическую структуру преступного сообщества, как правило, с большим числом участников, нелогичными выглядят ситуации, когда следственные органы квалифицируют по ч. 1 ст. 210 УК РФ действия организатора (руководителя), одновременно с этим не вменяя никому из их соучастников ч. 2 данной статьи и квалифицируя содеянное последними по другим статьям уголовного закона. То же самое касается и ситуаций, когда правоприменительные органы устанавливают лишь участников преступного сообщества, не выявив его руководящее звено. В этих случаях иногда судебные органы не без основания исключают обвинение в организации преступного сообщества (преступной организации) и квалифицируют содеянное по другим статьям УК.
Основополагающим для современного уголовного законодательства и правоприменительной практики выступает принцип субъективного вменения. Подтверждением этого является норма, содержащаяся в ч. 5 ст. 35 УК РФ, согласно которой лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом. Другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса, а также за преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали. Следовательно, в случаях выполнения участниками сообщества преступных деяний, не охватываемых умыслом организатора и (или) руководителя (в которых названый субъект не участвовал, планированием не занимался и т. д.), он не несет за них ответственность.
Сложное содержание умысла организатора и руководителя преступного сообщества предполагает его субъективную связь с другими участниками криминального объединения. Эта связь заключается во взаимной осведомленности организатора (руководителя) и других участников сообщества о совместном осуществлении преступной деятельности. При этом организатор (руководитель) должен осознавать, что выполняет в этой деятельности центральную, системообразующую роль. Вместе с тем, для квалификации по ст. 210 УК РФ не обязательно устанавливать непосредственные контакты организатора (руководителя) и рядовых участников сообщества: они могут и не знать друг друга лично.
Основное преимущество лидера преступного сообщества – это возможность контролировать получаемые преступные доходы и распределять их между остальными участниками согласно четко определенным долям. Естественно, большую часть преступных доходов получает именно организатор (руководитель) сообщества и приближенные к нему люди, руководители соответствующих структурных подразделений. Доля рядовых членов сообщества обычно несравнимо мала. Так, в преступном сообществе, созданном Голубовым для мошеннического хищения имущества граждан, размер получаемого преступного дохода зависел от занимаемого места в иерархии и был установлен в твердых пропорциях: 72% с каждой игровой точки – организатору и руководителю преступного сообщества; 4% – менеджерам с каждой подконтрольной им точки; 18% – подставным лицам, кредиторам, рекламным агентам, держателям касс; 6% – ведущим игры.