Организация имела определенную иерархическую структуру. Руководство осуществлялось Морозовым на основе строгой дисциплины. К лицам, входящим в нее, предъявлялись требования лояльности и верности лично Морозову, беспрекословного выполнения его указаний, для чего использовалось психологическое воздействие в виде дачи клятвы.
С 1996 г. в этой организации выделились новые функциональные направления, связанные с осуществлением благотворительной, через образованный по инициативе Морозова фонд «Терек», и политической деятельности на территории Челябинской области, для чего также использовался данный фонд. Результатом этой деятельности явилось избрание Морозова депутатом Законодательного Собрания.
Судебная коллегия по уголовным делам Челябинского областного суда констатировала, что Морозовым на самом деле была создана организация, имеющая разветвленные направления деятельности. Действия Морозова, по инициативе которого была сформирована специальная группа «боевиков», были приняты меры по вооружению этой группы и который осуществлял руководство данной группой при совершении преступлений, и действия его телохранителя Кобелева, создавшего такую группу, осуществлявшего непосредственное руководство действиями ее членов, лично принимавшего участие в совершении членами группы нападений, были квалифицированы как бандитизм. При этом суд не согласился с мнением органов расследования и государственного обвинения о том, что организация Морозова являлась преступным сообществом, поскольку его «структура» была создана для получения доходов от различного рода коммерческих организаций, контролирования деятельности администрации г. Златоуста, получения Морозовым политической власти путем создания и подъема его имиджа среди населения с помощью благотворительного фонда «Терек», выдвижения его как лидера этой организации в состав органа законодательной власти субъекта Российской Федерации. Перечисленные цели сами по себе не относятся к категории преступных. Как установлено судом, группа Кобелева, признанная бандой, являлась лишь одним из структурных подразделений организации Морозова. Цели же создания и характер деятельности одного структурного подразделения организации нельзя автоматически распространять на цели создания и деятельности организации в целом. Поэтому по обвинению подсудимых по ст. 210 УК РФ суд постановил оправдательный приговор за отсутствием в их действиях состава данного преступления.
Исключая по этим основаниям из обвинения Морозова действия по организации преступного сообщества суд в то же время признал установленным, что в 1998 г. Морозовым были предприняты организационные меры по превращению благотворительного фонда «Терек» в организацию, которая на самом деле представляла бы из себя преступное сообщество. Находясь в следственном изоляторе, подсудимый Морозов, имея целью объединение на основе созданного им фонда «Терек» различных лиц и групп, осуществляющих противоправную деятельность, в единую организацию, позволяющую контролировать деятельность всех этих лиц и групп, направлять ее и руководить ею, противодействовать существующим законным органам власти и правоохранительным органам, получать доходы, заставив предприятия систематически перечислять денежные средства в адрес фонда «Терек», пытался из следственного изолятора распространить среди лидеров преступных группировок и лиц, обладающих авторитетом и влиянием в преступной среде, письма с призывом объединиться, в которых содержались конкретные предложения о способе такого объединения, его целях, методах деятельности и порядке распределения доходов. В этой части действия Морозова были квалифицированы по ч. 1 ст. 30 и ч. 1 ст. 210 УК РФ – как приготовление к созданию преступного сообщества.
С точностью последней квалификации вряд ли можно согласиться. Дело в том, что состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 210 УК РФ, является усеченным: момент окончания посягательства, учитывая особую степень его общественной опасности, переносится на более раннюю (соответствующую приготовлению к преступлению) стадию. Указанная выше правовая оценка означает, по сути, «приготовление к приготовлению», а это – нонсенс. В свое время Пленум Верховного Суда РФ в п. 7 постановления от 17 января 1997 г. № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» указал, что в тех случаях, когда активные действия лица, направленные на создание устойчивой вооруженной группы, в силу их своевременного пресечения правоохранительными органами либо по другим, не зависящим от этого лица, обстоятельствам не привели к возникновению банды, они должны быть квалифицированы как покушение на создание банды. Применяя вполне допустимую в данном случае аналогию, можно утверждать, что действия Морозова в части «попытки» создания на основе благотворительного фонда «Терек» преступного сообщества следует квалифицировать не как приготовление, а как покушение на рассматриваемое преступление, т. е. по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 210 УК РФ.
Здесь уместно привести некоторые положения Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях». Ст. 41 данного Закона закрепляет следующую (по сути, уголовно-правовую) норму об ответственности общественных объединений за нарушение законодательства Российской Федерации: «При совершении общественными объединениями, в том числе не обладающими правами юридического лица, деяний, наказуемых в уголовном порядке, лица, входящие в руководящие органы этих объединений, при доказательстве их вины за организацию указанных деяний могут по решению суда нести ответственность как руководители преступных сообществ. Другие члены и участники таких объединений несут ответственность за те преступные деяния, в подготовке или совершении которых они участвовали».
По всей видимости, данная юридическая конструкция являет собой пример стремления законодателя с помощью уголовно-правовых средств предотвратить сращивание общественных объединений и организованного криминалитета. Преступные структуры, функционирующие под видом легальных коллективных субъектов, действительно представляют серьезную общественную опасность. Между тем, нужно констатировать, что ситуации, когда вопросы уголовной ответственности регулируются не в рамках уголовного законодательства – это отступление от принципа законности (ст. 3 УК РФ). Единственным источником уголовного права в настоящее время является УК РФ, и «вмешательство» норм иных отраслей права в сферу прямого уголовно-правового воздействия никак не согласуется с указанным принципом.
Следует учитывать, что сложный организационно-структурный уровень является обязательной и важнейшей характеристикой преступного сообщества. Не случайно при отсутствии данного признака судебные органы исключают обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. Так, при рассмотрении уголовного дела по обвинению Трофимова, Фаткулловой и Калинушкиной судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда пришла к выводу о том, что в действиях подсудимых нет ни одного признака для признания их организованной группы преступным сообществом. Как видно из материалов уголовного дела, в декабре 1996 г. указанные лица, проживавшие в одной из коммунальных квартир г. Самары, по инициативе Трофимова объединились для совершения незаконного приобретения, хранения и сбыта наркотических средств. В целях реализации преступных целей Трофимов в большом количестве приобретал у неустановленных лиц наркотическое средство – марихуану, которое все соучастники хранили в общем коридоре указанной квартиры, производили его расфасовку в бумажные упаковки (меркой служил спичечный коробок) и сбывали приходившим наркоманам через отверстие между металлической дверью и косяком. Суд обоснованно исключил обвинение в организации преступного сообщества, квалифицировав содеянное как незаконное приобретение, хранение и сбыт наркотических средств в особо крупном размере в составе организованной группы. Более того, созданная Трофимовым преступная группа являлась «промежуточной» и содержала в себе как признаки группы лиц по предварительному сговору, так и организованной группы. Связи между ее членами не свидетельствуют об их сплоченности. Об этом говорит хотя бы тот факт, что после задержания участники преступной группы стали давать показания друг против друга и стремились преуменьшить свою роль в совершенном преступлении. Между тем, в преступных группах высокого уровня организации обязательно заранее продумываются меры по противодействию следствию, в том числе оговариваются показания, которые будут давать все соучастники в случае разоблачения.
Решение, аналогичное вышеприведенному, приняла судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Республики Татарстан по делу Ибрагимова и других. Суд констатировал, что организованность группы (занимавшейся незаконным приобретением, хранением в целях сбыта, перевозкой и сбытом наркотических средств в особо крупном размере и контрабандой указанных предметов) не достигли степени преступного сообщества.
Довольно часто в правоприменительной практике встречаются случаи, когда следственные органы квалифицируют действия виновных по ст. 210 и другим статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за конкретные преступления, тогда как с точки зрения форм соучастия имеют место лишь признаки, характерные для организованной группы или даже группы лиц по предварительному сговору. Думается, одной из причин этого является желание следственных органов квалифицировать содеянное «с запасом». В процессе осуществления криминальной деятельности преступники часто вступают в сговор, между ними формируются различные связи, благодаря чему и достигаются определенные преступные цели. Однако сам по себе факт существования сговора между соучастниками (преступными группами) на осуществление преступной деятельности и даже установление признаков устойчивости и организованности в их действиях еще не дают оснований для квалификации по ст. 210 УК РФ.
Проиллюстрируем сказанное следующим примером. В период до 1997 г. Каракчи-оглы, житель Краснодарского края, приобрел поддельную иностранную валюту (285 купюр достоинством 100 долларов США) и с целью получения наживы путем сбыта иностранной валюты решил заняться преступной деятельностью и привлечь к этому своего родственника Косо-оглы, проживающего в г. Новосибирске. Получив на это согласие последнего, Каракчи-оглы приехал с поддельными купюрами в г. Новосибирск. В свою очередь, Косо-оглы, приняв решение привлечь к действиям по сбыту поддельной иностранной валюты двоюродного брата своей жены Мальцева, а также знакомого ему Попова, предложил последним принять участие в сбыте поддельных стодолларовых купюр и получил на это их согласие. Вырученные в результате сбыта поддельной валюты российские деньги решено было поделить между Каракчи-оглы, Косо-оглы, Мальцевым и Поповым. При этом Каракчи-оглы должен был получить половину от выручки, а другую половину должны были пойти остальным участникам преступного сговора. Разделив впоследствии поддельные доллары между собой, Мальцев и Попов приступили к их сбыту. Для этого они привлекли к сбыту указанных предметов своих знакомых, также ставших заниматься сбытом поддельных купюр. После сбыта части долларов преступники были разоблачены и привлечены к уголовной ответственности.
Суд пришел к выводу о том, что между подсудимыми Каракчи-оглы, Косо-оглы, Мальцевым и Поповым существовала лишь предварительная договоренность на сбыт поддельных долларов США. Однако Мальцев создал организованную группу для сбыта поддельной валюты, в состав которой вошли Кашин, Сыч, Канев и Бочарникова, каждый из которых выполнял отведенную ему роль. Мальцев взял на себя руководство действиями соучастников, распределение между ними поддельных долларов США для сбыта, сбор вырученных в результате сбыта поддельной иностранной валюты денежных средств, определение суммы вознаграждения каждому из участников группы. Бочарникова, Кашин и Сыч сбывали поддельные стодолларовые купюры, причем двум последним наряду со сбытом отводилась роль охранников (обеспечения безопасности участников преступной группы в момент осуществления сбыта указанных предметов). Канев обеспечивал членов группы транспортом, а также перевозил поддельные купюры к местам сбыта. Как указал суд, данная организованная группа, имея предварительный сговор на сбыт поддельной валюты в крупных размерах, представляла собой достаточно устойчивую группу с постоянными связями. Устойчивость данной группы обуславливалась дружбой осужденных. Во всех действиях усматривалась согласованность, четкое распределение ролей.
Обосновывая вывод об отсутствии в действиях подсудимых признаков преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, суд указал следующее. Признаками преступного сообщества, по смыслу закона, является сплоченная организованная группа лиц, созданная для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо объединение организованных групп, созданных в тех же целях. Преступному сообществу свойственна высшая степень сплоченности, согласованности между соучастниками, которая и отличает данную форму от других разновидностей соучастия с предварительным соглашением. Однако, исходя из имеющихся в деле доказательств, судом не установлено, что между всеми подсудимыми существовали тесные связи, имело место единое руководство действиями, проходили общие совещания либо имела место продолжительная преступная деятельность. В связи с этим все подсудимые по ст. 210 УК РФ были оправданы, а действия Мальцева и членов его группы были квалифицированы по ч. 3 ст. 186 УК РФ – как сбыт поддельной иностранной валюты, совершенный в крупных размерах организованной группой.
По другому уголовному делу суд, исключая из обвинения преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ, квалифицировал деятельность финансовой пирамиды «Тандем», созданной Адияном, Шальных и др., лишь как совершенное организованной группой в крупном размере мошенничество. Действия виновных суд правильно признал мошенническими, поскольку они для того чтобы получить с граждан деньги, предоставляли им неполную информацию о своей деятельности, не давая времени на обдумывание для принятия решения, проводили определенную психологическую обработку «гостей», о способах которой указывается в заключении психологической экспертизы, создавали у граждан видимость законности своей деятельности, демонстрируя устав общества и регистрационные документы, содержание которых не соответствовало их фактическим целям и задачам. Из текстов лекций, бесед с «гостями», правил приглашения, негативных вопросов и правильных ответов следует, что цель деятельности Потребительского Союза Финансовой Взаимопомощи «Тандем» была одна – наиболее быстрым и оптимальным способом получить деньги от потерпевших, не давая им достоверной информации и заинтриговывая их своим внешним видом, организацией банкетов, создавая видимость благополучия всех членов организации. Фактически же основная сумма денег распределялась между организаторами и руководителями «Тандема» и не учитывалась ни в каких бухгалтерских документах. На счету Союза никаких средств за все время его деятельности не было. Все это доказывает тот факт, что мошенники не намеревались возвращать гражданам обещанные деньги. Об организованности группы, как указал в приговоре суд, свидетельствует иерархическая подчиненность между ее участниками, жесткая дисциплина и длительность ее существования. Все соучастники действовали согласованно, была установлена постоянная связь по мобильным телефонам, разработаны определенные правила конспирации (отсутствовал офис, никому не сообщались места проживания сотрудников «Тандема», изменялось место встреч с «гостями», которым до последнего момента оно не называлось).
Часть 3 ст. 210 УК РФ предусматривает наличие специального субъекта – лица, использующего свое служебное положение. Под использованием служебного положения современная судебная практика обычно понимает осуществление лицом своих властных или иных служебных полномочий, либо использование форменной одежды и атрибутики, служебных удостоверений или оружия, сведений, которыми оно располагает в связи со своим служебным положением, а равно использование авторитета и значимости занимаемой должности, нахождения в подчинении иных служащих, в отношении которых осуществляется руководство со стороны виновного лица. При этом использование родственных и дружеских связей, личных отношений, если они не связаны с занимаемой должностью, не может рассматриваться как использование служебного положения.
Таким образом, под использованием лицом своего служебного положения понимается не только осуществление служебных полномочий (реализация юридических возможностей), но и использование авторитета власти, должности, служебных связей, влияния аппарата управления, совершение заведомо незаконных действий (бездействия) по службе и пр. (реализация фактических возможностей субъекта преступления). В качестве специального субъекта, предусмотренного ч. 3 ст. 210 УК РФ, могут выступать должностные лица, служащие, а также лица, осуществляющие управленческие функции в коммерческих и иных организациях.
Так, в 2003 г. в Москве выявлено преступное сообщество, в которое входили сотрудники МЧС РФ и Московского уголовного розыска. Одному из подсудимых по делу «оборотней в погонах», начальнику безопасности МЧС генерал-лейтенанту Владимиру Ганееву, наряду с вымогательством, превышением должностных полномочий, незаконным оборотом драгоценных металлов и природных драгоценных камней инкриминируется также преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 210 УК РФ (создание преступного сообщества, совершенное лицом с использованием своего служебного положения). Участие в преступном сообществе, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, вменяют остальным членам криминального объединения – сотрудникам столичной милиции. По официальным данным, должностные лица широко использовали возможности, которые предоставляла им служба в государственных органах, для взятия под контроль малого и среднего бизнеса.
Вот еще один пример. В июле 2005 г. Верховный Суд РФ вынес приговор по уголовному делу в отношении трех федеральных судей районных (Бутырского и Бабушкинского) судов г. Москвы – Ивченко, Савелюка и Мишиной. Они были признаны виновными в участии в преступном сообществе с использованием своего служебного положения, а также в совершении ряда других преступлений. Как установил суд, преступники мошенническим путем приобретали права на неприватизированные московские квартиры, хозяева которых умерли и которые по закону должны были перейти в муниципальную собственность. Осужденные путем фальсификаций материалов гражданских дел, не имея их в своем производстве, передавали муниципальные квартиры в собственность подставных лиц – членов преступного сообщества. Всего нечистые на руку судьи вынесли 80 неправосудных актов в пользу квартирных аферистов: Ивченко – 64, Савелюк – 11, Мишина – 5.
Следует обратить особое внимание на опасность преступных сообществ, которые организуют или в которых участвуют работники государственных структур (органов власти, местного самоуправления, правоохранительных органов). Права и полномочия должностных лиц и служащих в этих случаях используются ими не только для достижения преступных целей. Возможности по службе или работе способны в максимальной степени препятствовать разоблачению криминального объединения, конспирировать преступную деятельность, свести к минимуму последствия привлечения к уголовной ответственности либо вообще избежать ее. Например, как свидетельствуют материалы уголовного дела в отношении Крюкова и др., рассмотренного Тамбовским областным судом, длительность существования преступного сообщества (более двух лет) во многом обусловливалась участием в нем сотрудников милиции. Именно это способствовало успешным хищениям нефтепродуктов и их сбыту. В частности, милиционерами при совершении указанных преступлений использовались рации для обеспечения безопасности участников хищений.
Как установлено судом, лицами, принимавшими участие в хищениях, была разработана четкая система действий: существовала иерархическая структура, состоявшая из руководителей и исполнителей; всю группу лидер (Крюков) разделил на два структурных подразделения; существовала жесткая схема, согласно которой регулярно изготавливались очередные врезки в нефтепровод, изыскивались специальные транспортные средства и места сбыта похищенного, разрабатывались способы конспирации, в том числе от правоохранительных органов. С учетом этого преступное формирование было обоснованно признано преступным сообществом, содеянное виновными квалифицировано как участие в преступном сообществе (ч. 2 ст. 210 УК РФ), а действия работников милиции Дутова, Бусина, Замкова и Смирнова – как совершение деяния с использованием своего служебного положения (ч. 3 ст. 210 УК РФ).
По смыслу примечания к ст. 210 УК РФ соответствующий вид освобождения от уголовной ответственности реализуется при наличии совокупности трех обязательных условий:
1) лицо добровольно прекращает участие в преступном сообществе или входящем в него структурном подразделении либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп;
2) при этом оно активно способствует раскрытию или пресечению этого преступления;
3) в его действиях не содержится иного состава преступления.
Буквальное толкование указанной поощрительной нормы позволяет сделать вывод о том, что в случае отмеченного позитивного посткриминального поведения не могут быть освобождены от уголовной ответственности:
– организаторы и руководители преступного сообщества;
– руководители структурного подразделения сообщества;
– лица, создавшие объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп.
Добровольное прекращение участия в деятельности преступного сообщества означает совершенный по своей воле, при сознании реальной возможности дальнейшего участия, выход лица из преступной структуры, вне зависимости от мотивов и целей такого решения (нравственные соображения, нежелание участвовать в планируемом рискованном и опасном преступлении, страх за свою жизнь при предполагаемой расправе за какой-нибудь «проступок», месть остальным участникам преступного формирования и т. д.). При этом нельзя признавать добровольным вынужденное прекращение лицом преступной деятельности, например, явку лица с повинной в правоохранительные органы, когда все участники преступного сообщества уже задержаны или привлечены к уголовной ответственности, а задержание этого члена криминальной структуры – это всего лишь дело времени. Возможна и ситуация, когда потерпевший от преступления (свидетель, иное лицо) заставляет одного или нескольких участников криминального формирования явиться в правоохранительные органы с повинной и сообщить о совершенных деяниях, угрожая в случае отказа физической расправой. Представляется, что и в этом случае говорить о добровольном прекращении лицом преступной деятельности нельзя.
Под активным способствованием раскрытию или пресечению преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, следует понимать не только разоблачение деятельности преступного сообщества, но и одновременно с этим сообщение о совершенных и (или) планируемых его участниками конкретных посягательствах, о которых на данный момент неизвестно правоохранительным органам. Впрочем, вряд ли является препятствием для применения рассматриваемой поощрительной нормы ситуация, при которой правоохранительным органам уже стало известно о фактах, сообщаемых лицом, желающим прекратить участие в преступном сообществе. Естественно, необходимым условием здесь будет незнание таким лицом об осведомленности компетентных органов.
Довольно трудными для правовой оценки являются также случаи, когда участник криминальной структуры предпринимает все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, но это не приводит в силу объективных причин к ликвидации (полной или частичной) преступного сообщества. Думается, что законодательная формулировка «активно способствует раскрытию или пресечению этого преступления» не исключает применение поощрительной нормы и в этих ситуациях, поскольку в примечании ст. 210 УК РФ не говорится о прекращении деятельности преступного сообщества как обязательном результате позитивного послепреступного поведения его участника.
Прекращение участия лица в деятельности преступного сообщества и активное способствование раскрытию или пресечению преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, не освобождает это лицо от ответственности за уже совершенные им (лично или в соучастии) уголовно-наказуемые деяния. Хотя логично было бы «прощать» бывшим участникам преступного сообщества и все остальные деяния, за исключением, пожалуй, особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь. В противном случае применение рассматриваемой нормы будет проблематичным, поскольку для участника преступной структуры, желающего порвать с преступным прошлым, важно именно полное, а не «частичное» освобождение от ответственности.
Применение поощрительной нормы ст. 210 УК РФ неизбежно будет сопровождаться и проблемой обеспечения мер безопасности участников уголовного судопроизводства. Думается, что имеющихся уголовно-процессуальных средств, обозначенных в новом УПК РФ (ч. 3 ст. 11, ч. 9 ст. 166 и др.), недостаточно. Весьма вероятно, что добровольно вышедшее из состава преступного сообщества лицо будет требовать от правоохранительных органов обеспечения безопасности (как личной, так и своих близких), смены места жительства, установочных данных и т. д. Такого рода меры предусмотрены в Федеральном законе от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». Согласно ст. 6 данного Закона в отношении защищаемого лица могут применяться одновременно несколько либо одна из следующих мер безопасности: личная охрана, охрана жилища и имущества; выдача специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности; обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице; переселение на другое место жительства; замена документов; изменение внешности; изменение места работы (службы) или учебы; временное помещение в безопасное место; применение дополнительных мер безопасности в отношении защищаемого лица, содержащегося под стражей или находящегося в месте отбывания наказания, в том числе перевод из одного места содержания под стражей или отбывания наказания в другое.