—Что это делается, вот где блаженство! И зажили они мирно да сладко.
Однажды спрашивает женщина у старушки:
—Кто тут у вас в городе правит-властвует?
—Городом правит богатый и могущественный царь,—
сказала старушка,— и есть у него единственный сын. У царевича нашего была жена, которая перерезала горло своему ребенку: в кармане у нее нашли окровавленный нож. Отрезали ей соски, выкололи глаза, привязали к груди мертвого ребенка, отвели в чистое поле и там оста вили. Кто знает, что с ней случилось.
— А нельзя ли пригласить к себе того царевича? — спросила женщина.
Старушка даже глаза выпучила:
— Да разве соизволит пожаловать ко мне в гости ца ревич — это же для него зазорно, на смех людям!
—А ты попробуй,—- говорит женщина. Пошла старушка звать к себе царева сына:
—Соизвольте пожаловать к нам на обед с вашим по варом, чтоб он сам приготовил достойные вас блюда.
Рассмеялся царевич:
— Да у тебя же ничего нет, чем ты собираешься пот чевать меня? — и отослал старушку ни с чем.
Попросила женщина ниспослать ей мешочек золота.
Ибыло ей то дано.
—Вот, матушка, отнеси ему этот мешочек и скажи: «Извольте это оставить себе, а сами с вашим войском по жалуйте к нам».
Отнесла старушка царевичу мешочек и попросила:
— Извольте вот это оставить себе, а сами с вашим войском пожалуйте к нам.
Улыбнулся ей милостиво царевич и говорит:
— Ну да ладно, будь по-твоему.
Прислал он своих поваров, и те принялись хлопотать — готовить обед, какой подобает цареву сыну.
Рядом с кухней, в каморке, отделенной занавеской, си дела та женщина. Чуть занавеска шевельнется, ее сразу видно.
А сынок ее — он уже изрядно подрос — бегает себе туда-сюда, то из кухни забежит к матери, то обратно на кухню, то еще куда заглянет — забавляется.
Один из поваров приметил невзначай ту женщину, и так его поразила ее красота, что он и глаз от нее отводить не хочет, только и смотрит на нее, чуть шелохнется зана веска.
145
Прибыл и царевич со своими придворными и совет никами.
Накрыли им стол на загляденье, лучше и не приду маешь.
Когда подали фазанье мясо, то сверху оно оказалось не то что пережаренное, а совсем горелое, а снизу — сырое.
Разгневался царевич на повара:
—Испортил,— говорит,— ты фазана!
—Не моя в том вина, сударь,— оправдывается по
вар.— Такая там сидит раскрасавица, что я глаз от нее не мог оторвать, вот фазан и сгорел.
—Говори толком, на кого ты там засмотрелся, что пережег мясо.
—Там за занавеской сидит мать того мальчика, ко торый сюда забегал. Как поднимет ребенок занавеску, так
яи уставлюсь на нее, вот мясо-то и сгорело.
—Позовите старуху,— повелел царевич.
Привели старушку.
—Если у тебя в доме гостья, почему ты не пригла сила ее к нашему столу? — спросил царевич.
—Правда, живет у меня женщина в отдельной ком нате. Но сюда она не станет выходить,— ответила ста рушка.
Слова эти так раздосадовали царевича, что он тут же поднялся из-за стола и велел слугам подать коней.
Пока слуги седлали коней, дала мать своему сынку в руки прутик и так его научила:
— Когда царевич будет садиться на коня, ты подсунь этот прутик ему в стремя, а чуть он отъедет, крикни вслед:
—Молодой человек, молодой человек, почему ты ук рал мой прутик?
—Кто ж это его сюда подложил, что я и не приме тил? — воскликнет он.
Аты скажи:
—Как ты не видел и не знаешь, кто подсунул в стре мя этот прут, так и моя мама не знала, не ведала, кто перерезал мне горло.
—Что ты сказал? — спросит он.
Аты отвечай:
—Моя мать лучше меня об этом знает.
Мальчик все так и сделал. Когда царев сын садился на коня, он сунул прутик в стремя под его ногой, а толь ко тот тронулся, крикнул вдогонку:
146
—Молодой человек, молодой человек, почему ты ук рал мой прутик?
Глянул царевич — а у него и правда прутик под пяткой.
—Не знаю, кто его сюда вложил,— говорит,— я ни чего не заметил.
—Вот так же, как вы не заметили, кто вложил вам
встремя прутик, так и мать моя не знает, не ведает, кто перерезал мне горло,— ответил мальчик.
—Что, что ты сказал?! —удивленно спросил царевич.
—Моя мама лучше меня об этом знает,— ответил мальчик.
Тут царевич соскочил с коня и говорит мальчику:
—А ну-ка, отведи меня к ней.
Имальчик отвел его к матери.
Царевич почтительно склонил перед женщиной голову
ипопросил:
—Объясни мне ясно то, о чем говорит этот маль
чуган.
Ита все ему поведала так, как будто это было сказкой:
—Жили муж с женой, и была у них дочь. Умирая, жена завещала мужу: женись на женщине, которой по дойдут мои коши...
Так поведала женщина царевичу все от начала до кон ца и добавила, что она сама героиня этой истории.
—Много я натерпелась мук из-за людской несправед ливости, но господь бог воздал мне за мою праведность:
именя освободил, и вот этого ребенка воскресил. Обрадовался царевич так, что и слов нет, прижал к
груди жену и сына и попросил их простить его и забыть прошлое. А к отцу-матери послал гонца с доброй вестью, приказав передать: царевич-де нашел целыми и невреди мыми и жену свою, и сына и везет их домой.
Взял с собой царевич и старушку. Так и прибыли они все домой.
Справили во дворце пир на весь мир, и зажили суп руги душа в душу.
Мор — там, пир — здесь, Отсев — там, мука — здесь.
Жил на свете один человек, было у него три дочери. Матери у них не было, а была злая-презлая мачеха. Что колючки в глазах, то для мачехи мужнины дочки.
147
Притворилась мачеха больной, говорит мужу:
— Выгонишь дочек — встану, нет — умру.
Задумался старик: как лишиться дочерей? Думал, ду мал и решил:
—Пойдемте, дети, наберем яблок, я знаю хорошую яблоню.
Пошли, взяли с собой палас. Под яблоней была вырыта большая яма. Постелил старик палас поверх той ямы, при крыл сверху листьями, залез на яблоню и говорит своим дочкам:
—Я буду сбивать яблоки, а вы возьмитесь за руки, подбегите все вместе и собирайте.
Растряс старик яблоню, взялись дочки за руки, побе жали, ступили на палас, он провалился, и все три девуш ки вместе с яблоками упали в яму. Слез старик с дерева
ипоплелся домой. А девушки сидят в яме и плачут. Про голодались девушки, и говорит старшая:
—Съешьте меня, сестры!
—Нет, меня съешьте,— говорит средняя.
Амладшая стала просить бога:
—Пусть одна рука у меня станет заступом, другая — лопатой.
Стала одна рука девушки заступом, другая — лопатой. Роет она землю заступом, выгребает лопатой; рыла, рыла
идорылась до царских конюшен. В конюшнях стоят кони, едят изюм с миндалем. Подошла девушка, сама наелась
и для сестер взяла. Так лазила она в царские конюшни и таскала изюм с миндалем.
Похудели кони. Доложили конюхи царю.
—Кормим коней изюмом с миндалем, а они все худе ют и худеют.
Поставил царь сторожей, смотрят сторожа — пришла девушка и давай выгребать в подол из кормушек изюм и миндаль. Схватили ее, ведут.
—Куда ведете? — спросила младшая сестра.
—К царю.
—Так подождите, приведу сестер, всех вместе пове
дете.
—Хорошо.
Отвели всех трех сестер к царю, рассказали те ему все. Царь спросил старшую сестру:
—Что ты умеешь делать?
—Я такой ковер сотку, что все твое царство на него усядется и еще место останется.
—А ты что умеешь? — спросил царь среднюю.
148
—Я такой обед сварю, что в яичной скорлупе уме стится, а весь твой народ тем обедом насытится.
—А ты? — спросил царь младшую.
—Я могу родить златокудрых детей — мальчика и де вочку,— сказала младшая.
Царь женился на младшей, а старших отдал совет никам.
Прошло время, родила царица златокудрых детей. За видно старшим. Выкрали они детей, подбросили вместо них щенят, златокудрых детей бросили в колеса мельни цы, а царю доложили:
—Родила твоя жена щенят, а не златокудрых детей. Разгневался царь:
—Возьмите ее, привяжите к воротам: пусть прохо жие плюют ей в лицо и грудь сажей мажут.
Привязали бедную женщину к воротам, плюют ей в лицо, мажут грудь сажей.
А мельник услышал детский плач, вышел. Видит — застряли в колесах дети, мальчик и девочка.
— Не дал мне бог своих детей, так хоть их усынов лю,— сказал мельник, взял златокудрых детей, выстроил дом и поселил их там.
Вот раз царь затеял пир. Позвал он на тот пир всех подданных — мужчин и женщин. Пошли и златокудрые брат с сестрой. Кто ни пройдет в ворота, все плюют в лицо этой женщине и мажут ей грудь сажей. Прошли злато кудрые брат с сестрой, отмыли ей грудь и поцеловали, а лицо розой обласкали.
Собрались гости к царю, сели, разговаривают. Встал златокудрый юноша и говорит царю:
—Та женщина, что к воротам привязана,— моя мать,
аты, царь,— мой отец.
Не поверил царь.
Взял юноша со стола сухую виноградную ветвь и сказал:
— Если все это правда и она — моя мать, зазеленеет эта ветвь и повиснут на ней гроздья винограда.
Потом взял жареного фазана и сказал:
— Если это правда и ты, царь,— мой отец, оживет этот фазан, прыгнет на эту ветвь и крыльями поведет.
Только он это произнес, зазеленела в его руках вет ка, повисли на ней спелые, сочные ягоды винограда, а фазан ожил, взлетел на ветку и встряхнул своими краси выми крыльями. Обрадовался царь, обнял своих детей и стал целовать. Привели мать, одели ее в царские одежды
149