— Ты, человече, с жерновами на ногах зайцев ловил, так неужто не сможешь первым принести воду?
— Вы только пошлите меня, а остальное — моя за бота.
Отправились он и человек царя. Бегут день, отстает государев человек, а тот, что с жерновами, несется, только пятки сверкают.
Ипошел тогда на хитрость человек царя.
—Обожди,— говорит,— немного, чего ради нам уби ваться, передохнем малость и пойдем дальше.
Ипослушался его зайцелов. Сели, перекусили, выпили вина. А тот царев человек возьми да и подсунь тому, что
сжерновами, вместо вина опий.
Зайцелов тут же свалился и уснул.
Встал царев человек и пошел. Миновал он двухднев ный путь, подошел к воде, наполнил посуду и даже про шел обратно путь одного дня, а тот с жерновами все еще спит.
Говорит Сновидец лучнику:
— А ну, пойди-ка разузнай, возвращается ли наш че ловек, там ли он еще или, может, что с ним стряслось.
Лучник поглядел вдаль.
—Ой, горюшко ты мое,— говорит,— наш-то там спит па полдороге, а этот, ихний, уже обратно возвращается.
—Ну, теперь только ты можешь спасти нас,— вос кликнули все в один голос.
Натянул лучник лук, спустил стрелу и угодил прямо в жернов. Жернов разлетелся вдребезги, и спящий про снулся.
Проснулся спящий и кинулся сломя голову к воде, на полнил посуду и опередил-таки царева человека на один день.
— А теперь возблагодари бога и можешь венчаться,— сказал царь Сновидцу.
В ночь после венчания царь устроил богатый-пребога тый пир, а сам втихомолку повелел своим людям подсы пать в еду гостей такого снадобья, чтоб всех их извести.
Этот тайный разговор услышал мимоходом повелитель муравьев 1 и поведал обо всем тому человеку, что менял голубям крылья, и тот так ловко сменил тарелки, что ни кто из царевых людей ничего не заметил. И кто из них поел, все тотчас же отправились на тот свет.
—А теперь,— сказал царь,— приведите человека, ко торый сможет сдвинуть с места приданое моей дочери.
—А ну-ка, батюшка, на этот раз дело за тобой. Ты
165
бегал с целой церквушкой на спине, неужто же не сдви нешь с места это приданое?
— Да вы не беспокойтесь,— говорит священник,— не только приданое, а коли желаете, и сами садитесь сверху.
Взвалили приданое на священника, а он кричит:
— Еще подбавьте!
Ушли все они оттуда и с миром вернулись домой. Тут каждый нашел свое место и занялся своим делом.
Пока длилось это путешествие, минуло пять-шесть лет и сын от первой жены стал уже большим. Пришел Снови дец к своему прежнему тестю и посадил по одну сторону от себя одну жену, а по другую — вторую.
Сын его наполнил водой золотой кувшин, поставил пе ред отцом золотую чашу и помог ему умыть лицо и руки.
— Вот эта — солнце, а та — луна,— молвил Сновидец царю, указав рукою на своих жен,— а вот он, что омыл мне лицо и руки, сияющая звезда. Не тебе же мне их уступать!..
Царь благословил его на царство и отдал ему свой трон
икорону.
Водной деревне жили два брата — богатей и бедняк. Наступило время богатому женить сына. Созвал он на свадьбу народ из восьми деревень, а брата своего водоно сом поставил: как посадить мне его рядом, говорит, в каламанах да в драной чохе.
За свадебным столом такое веселье поднялось, что зву ки музыки разносились за девять гор. А бедному брату куска хлеба не подали. Он хлопотал, не присаживаясь, и таскал воду за трех ослов. Когда голод одолел его, поспе шил он к своей хижине: хоть сухой лепешки кукурузной поем. По дороге он вдруг вспомнил, что идет со свадьбы племянника, и подумал: «Что скажут люди, когда увидят, что с кутежа я без песни возвращаюсь? Не дело брата срамить». Приободрился бедняк и затянул песню. Слы шит — кто-то вторит ему. Огляделся — никого, завел за стольную, глядь — опять кто-то подпевает. Обернулся и увидел за собой такого же бедняка, как и он сам.
—Ты кто и куда идешь?
—Я твоя Нужда, куда ты, туда и я.
—Чего ты прицепилась ко мне? Ступай теперь к дру
гому.
166
—Не могу, я к тебе приставлена.
—А если я помру, как ты тогда поступишь?
—За тобой последую,— Нужда в ответ.
Пришел бедняк домой и тотчас заказал гроб. «Как бы он не опередил меня»,— подумала Нужда и сама скорее в гроб улеглась. А бедняк только того и ждал. Накрыл гроб крышкой, заколотил крепко-накрепко и за деревней закопал поглубже. С того дня семья его выбилась из нужды.
Закручинился богатей, зависть душила его, не ест, не спит. Наконец не вытерпел, пришел к брату и спраши вает:
—Как удалось тебе так сразу разбогатеть? Горшок с золотом, что ли, ты нашел или камень волшебный?
Брат честно рассказал ему обо всем.
—Тогда скажи мне, где похоронил ты свою Нуж ду? — спросил богатей.
—За деревней, на пороге старой церкви. Рассчитался
яс ней по заслугам, заплатил ей той же монетой.
Обрадовался богатей, в ту же ночь отправился к церк ви, увидел на пороге свеженасыпанную землю и думает: это, наверное, и есть могила.
—Нужда, ты все там? — вопрошает.
—Где же мне еще быть? — слышит в ответ.
—Я вытащу тебя, если ты опять к моему брату пой
дешь.
—Он, правда, обидел меня, но, если ты меня выпу стишь, я опять к нему пристану.
Коварный брат разрыл могилу и вывел Нужду. Та вце пилась в своего спасителя и говорит:
—Чего мне идти к тому, кто меня заживо схоронил,
аты меня от гибели спас, отныне я с тобой не расста нусь!
Стого дня разорился богатей и вскоре так обеднел, что мог только мечтать о куске хлеба.
Так случается со всеми злыми и завистливыми людьми.
102.О купце и его сыне, которому отроду
было суждено иметь достаток в полторы копейки
Было то или не было, что могло быть на свете лучше бога. Жил один купец со своей женой. И было у этого купца зеркало — заглянешь в него и увидишь наперед все, что тебя ждет.
167
Родился у этого купца сын. Заглянул купец в зеркало и видит — суждено его сыну иметь достаток в полторы копейки на день. Пригорюнились муж с женой, да не вы бросишь же родное дитя? Только и утешились тем, что, может, попадется ему жена, которая сама принесет в дом богатство.
Подошел юпоше срок, и женили его.
Заглянул купец в зеркало и видит, что невестке его суждено иметь на день достаток в три пятака. Еще пуще закручинились мать с отцом. Им-де и на себя не хватит, на какие же прибытки они будут нас содержать? Однако потом кое-как утешились, подумали, может-де, их ребенок принесет в дом изобилие.
Родился у молодых ребенок. Заглянул купец в зеркало и видит, что внуку его суждено иметь достаток в шесть пятаков. Теперь уж и рассчитывать больше не на что было. Но разве проживешь на шесть пятаков?
Так и рухнули надежды купца, что в дом его придет изобилие.
И решили муж с женой избавиться от сына. Дали они ему арбу, запряженную парой быков, и отпустили на все четыре стороны: может-де, тебе судьба где-нибудь в дру гой стране разбогатеть.
Посадил парень жену и ребенка на арбу и пустился в путь.
Ехали они, ехали и приехали в какой-то город. Оста новил парень арбу, чтоб передохнуть, и видит — валяются в заброшенном месте на мусорной куче дохлые щенки. Только один черный щенок был еще жив — он чуть-чуть копошился и поскуливал.
Пожалели его парень с женой, завернули в тряпье и взяли к себе на арбу. Подрастет, мол, будет ребенку заба ва, он ведь у нас один.
Ипосоветовала тут жена мужу:
—Сходи к царю, попроси места, чтоб нам домишко поставить, хоть кров над головой будет.
Пошел парень к царю и попросил у него земельки под жилье.
—Возвращайся на то место, где ты поставил арбу,— повелел царь,— и закладывай там дом.
Возвратился парень к жене с радостной вестью. Ста ли они рыть землю под фундамент и наткнулись на кув шин, доверху наполненный золотыми монетами.
Дай бог вам столько радости в этом преходящем мире, сколько радости принесла парню его находка. Такие хо-
168
ромы он себе возвел, что рядом с ними и царский дворец уже дворцом не назовешь. Накупил всякого скота — овец, коров.
Одним словом, так разбогател, что дальше некуда. Жи вет себе барин барином.
Вспомнил купец про сына и духмает: «Дай-ка загляну в зеркало, посмотрю, куда его занесло и как он там пере бивается».
Глянул в зеркало и видит: таким богачом стал сын, что и самому царю его не перещеголять.
«А не с этой ли черной собачкой, что бегает за овца ми,— думает купец,— привалило ему богатство?» Позави довал он в душе сыну и решил: «Мой-то дуралей не пони мает, что это собачонка принесла ему счастье, пойду вы прошу ее у него, а с ней ко мне перейдет и его достаток».
Встал, собрался и отправился к сыну.
— Захотелось мне повидать тебя, сынок,— заговорил он с притворной лаской.— Знаю, что привалило тебе сча стье, вот и пришел поглядеть на тебя да порадоваться. Вернусь теперь домой и мать твою порадую.
Сын принял отца с распростертыми объятиями; так его ублажил, что лучшего и не пожелаешь.
Когда пришло время уходить, подошел купец к сыну
спросьбой:
—У тебя там одна приблудная собачонка с овцами бегает, подарил бы ты мне ее.
—Не только собаку, хоть всю отару в придачу заби рай, разве же я могу тебе отказать? — от чистого сердца ответил сын.
Стали брать из отары собаку, а она перед самым ухо дом возьми да вцепись зубами в курдюк одного черного барана и передала ему свое везение.
Шагает купец домой, ведет собаку, ног под собой не чует от радости.
Однако время идет, а достатка купцу не прибывает. Сын же тем временем все больше богатеет.
Миновало три года, и снова решил купец заглянуть в зеркало. Погляжу, мол, как там живет-может мой сын. Заглянул и видит — сын разбогател пуще прежнего, а в его отаре крутится тот самый черный баран, которого по кусала собачонка. Значит, видать, ему она и передала свое везение, думает.
Тут же сорвался купец с места и отправился к сыну, порешив: «Или выманю у него этого барана, или застав лю заколоть».
169