Идет, гонит корову. Подошел к скале, привязал корову к камню и сказал:
— За деньгами приду завтра!
Утром чуть свет явился к скале. Видит — от коровы и костей не осталось, волки съели беднягу. Попросил у ска лы денег. Долго твердил, чтобы дала, да где там, молчит скала. Стал Иваника швырять в нее камни, а она и ухом не ведет. Иваника подумал, что дурак-брат обманул его, бросился к его дому и поджег. Симоника едва спасся, вы бежал, а бедная Тина сгорела. Симоника взвалил ее на плечи и понес хоронить. Нес, нес, уморился, увидел в по ле большое дерево, остановился, приставил к нему жену и лег спать.
Подошел к тому же дереву купец с караваном, возвра щался он из дальних краев. Лошади купца повалили по койницу и растоптали ее. Симоника проснулся, видит — нет жены. Стал кричать на купца:
— За что ты убил мою жену! Сейчас же воскреси, не то пойду на тебя жаловаться!
Купец испугался:
— Уймись только, дам тебе вьюк золота да серебра! Симонике только того и надо! Выстроил он новый дом,
взял молодую жену и зажил счастливо.
Прошло еще время. Тэкле оцять прослышала, что Си моника разбогател, и сказала Иванике:
— Твой брат-дурак еще больше добра нажил, пойди ра зузнай — как, может, и нам удастся!
Иваника пошел к брату. Симоника опять хорошо его принял, спросил про невестку. Три дня пировали. Проща ясь, Иваника спросил брата:
—Где же это ты взял столько добра и молодую жену,
яведь спалил твой дом!
—Понес я жену-покойницу, выменял на живую, да еще золота и серебра дали мне в придачу! — сказал Си моника.
Иваника вернулся и подпалил свой дом. Тэкле сгорела, он выволок ее из огня, взвалил на плечи и понес в город. Несет по улицам и кричит: «Кто хочет мертвую за жи вую, мертвую за живую, мертвую за живую?»
Люди бросились на Иванику, все бока ему помяли пал ками: где, говорят, видано — мертвых на живых менять! Иваника подумал, что Симоника обмапул его, бросил по койницу-жену, побежал убивать брата. Выволок его во двор, связал по рукам и ногам, сунул в мешок, взвалил на плечи и понес к горе, чтобы сбросить с нее. Увидел, что
275
хромой заяц перебегает дорогу, и решил: поймаю зайца, будет мне обед на сегодня. Бросил мешок и пустился за зайцем.
По дороге проходил пастух, гнал отару на пастбище. Увидел человека в мешке и спросил:
—Кто ты и что с тобой приключилось?
—Эх! Худо мое дело. Хотят меня обручить с дочкой купчины, а я не согласен. Поймали меня, связали и на сильно волокут. Вот бы сыскать кого-нибудь, чтоб свою суженую уступить!
—Я женюсь на купеческой дочке, а ты мое стадо по стереги! — обрадовался пастух. Вытащил Симонику из мешка, а сам туда залез. Симоника крепко его завязал, пошел домой и отару с собой погнал.
Иваника вернулся весь в поту — не смог поймать зай ца. Подхватил мешок, раскачал и сбросил с горы. На дру гой день прошел мимо двора Симоники и что видит? Его брат-дурак лежит на боку и о чем-то с пастухами толкует. Иваника глазам своим не верит:
—Неуя^то ты и в самом деле Симоника?
—Ив самом деле Симоника!
—Я же тебя с горы сбросил!
—Ну и что ж! А я, видишь, сколько овец пригнал. Если бы ты меня еще глубже сбросил...
Обрадовался Иваника, побежал прямо к пропасти, при мерился и прыгнул в нее.
Стех пор прошло много времени. Дурак ждет умника,
атот не возвращается.
Быль то или небылица, был один поп, у которого была пригожая жена. Завела себе попадья любовников — тоже попов — и однажды, когда супруг ее пошел в соседнюю деревню, назначила им свидание: одному — в восемь ча сов вечера, другому — в девять, а третьему — в десять. А муж ее должен был возвратиться в одиннадцать часов.
Ровно в восемь часов явился первый поп, принес с со бой закуску и вино. За трапезой, в сладкой беседе незамет но прошел час. В дверь постучался второй поп. Женщина сделала вид, что испугалась: «Ой, ой, мой муж вернулся. Куда же мне тебя спрятать?»
Был у них огромный кувшин для хранения вина, она сняла крышку, толкнула в него этого попа и открыла
276
дверь второму попу. И тот, нагруженный закусками и вы пивкой, вошел в комнату. За трапезой и в сладкой беседе снова прошел час.
В дверь постучался третий поп. Женщина опять прит ворилась испуганной: «Мой муж вернулся, куда же мне тебя спрятать?» Открыла она крышку того же кувшина и толкнула в него второго попа. С третьим попом, когда наконец постучался муж, она проделала то же самое.
Муж ничего не заметил, плотно поужинал и спокойно уснул. Поутру поп отправился в ту же деревню, что и на кануне. Отправив мужа, попадья открыла крышку, загля нула в кувшин и увидела, что все три попа захлебнулись в вине. Она решила: «Чтобы муж не узнал о моих продел ках, надо их тела куда-нибудь выкинуть». Выволокла она одного попа и тут же бросила его. Наняла работника и договорилась с ним, чтобы за десять рублей он выбросил попа куда-нибудь подальше.
— Этот поп,— сказала она,— напился вина из этого кувшина. Нечего ему здесь делать, выброси его на свалку.
Бедняк взвалил попа на плечи, понес и выбросил в овраг на краю деревни. Когда он вернулся за обещанными деньгами, то увидел, что у кувшина лежит второй поп. Взвалил он и этого попа на плечи, понес и сбросил его с высокой горы. Когда он снова вернулся за деньгами, уви дел, что возле кувшина опять валяется поп. Взвалил он и этого на плечи, понес и выбросил его в тот же овраг в конце деревни.
Снова возвратился он за деньгами, но по дороге увидел попа, ехавшего верхом на лошади. Это муж хитрой попа дьи возвращался из деревни домой. Бедняк подумал: «Поп едет верхом на лошади, я его не смогу пешком опередить и потеряю обещанные десять рублей». Налетел он на не го, сбросил с лошади, сначала избил, а потом размозжил голову камнем и выбросил в тот же овраг. Сам сел на ло шадь и поехал за вознаграждением.
Что было делать попадье? Отдала она бедняку-проста ку обещанный червонец...
Было то или не было, в одной стране, в одном селе жи ли дядя с племянником. У племянника была очень краси вая жена, и жили они очень богато, кормил он жену белым пшеничным хлебом и яичницей, жаренной на сливочном масле.
277
Ажена его имела любовника — старосту того же села. Как полюбила она старосту, совсем о муже забыла, а о старом дядюшке его и подавно, за домом следить переста ла, на сухом хлебе их держала. А любовнику своему луч шие куски подносила. Заметил муж за женой недоброе, стал наблюдать за ней. Однажды дядя с племянником по шли на пашню. А женщина понесла им полдничать. Дя дюшка сердится:
—Что за сухой и заплесневелый хлеб ты нам носишь, дочка? Такого хлеба в нашем доме сроду не бывало.
Аженщина отвечает:
—Дядюшка, когда я просеиваю муку для теста, твой племянник рядом со мной садится, дует, и муку ветром уносит.
Дядя еще пуще гневается:
— Ну, парень, доберусь я и до тебя!
Пополдничали они и легли в тенечке отдыхать, а жен щина отправилась домой. Племянник говорит дяде:
— Отпусти меня ненадолго, я скоро вернусь.
Побежал он короткой дорогой, опередил жену, зашел в дом и что же видит? Лежит на тахте староста и, рази нув рот, храпит во всю мочь. А перед ним мягкие, свежие, только что испеченные шоти-пури. На огне масло кипит, и яйца для яичницы уже приготовлены. Взял парень ки пящее масло и влил в глотку спящему старосте. С тем и убежал. Пришла женщина, увидела, что любовник ее мертв, стала плакать и причитать:
— Что ж ты не дождался меня, я бы пришла, вкусно накормила бы тебя, а ты ошпарил себе глотку!
Долго она плакала, но что поделаешь — пришлось спрятать покойника под тахту. Ночью, думает, выброшу его в овраг.
Вечером вернулись с поля дядя с племянником. Ски нули обувь, положили под тахту. Заглянул туда племян ник и воскликнул:
— Ох, дядюшка! Погляди-ка, что с нами приключи лось! У нас под тахтой покойник!
Глядят — и в самом деле покойник, узнали старосту. Закручинился дядя, а племянник ему говорит:
— Ты дядюшка, не бойся! Я от этого покойника из бавлюсь и еще деньжат заработаю!
Взвалил он покойника на спину и потащил в церков ный двор. Поставил его там, как живого, а сам стал в ко локола звонить: позвонит и спрячется.
Говорит поп попадье:
278
— Вставай, женщина! Наверно, в церковь барана и бы ка привели для жертвоприношения. Ставь котел на огонь.
Встала попадья, поставила кипятить воду в надежде на бычью лопатку или баранью ляжку. А поп вышел в церковный двор, никого не нашел, вернулся в дом и лег под одеяло. А жена и говорит:
— Что же ты не принес ничего?
Снова стал парень в колокола звонить и прятаться. Снова выскочил поп из дома, но никого не увидел.
В третий раз выскочил поп с топором в руках, натк нулся на мертвого старосту, разъярился, что тот с пусты ми руками стоит, и давай орать:
— Ах ты такой-растакой, спать мне не даешь!
Хватил он его топором и только теперь узнал в убитом старосту. Перепугался, взвалил его на спину, притащил в дом, кричит жене:
—Открывай дверь, я жертву несу.
—Что ты принес?
—То, что я принес, врагу твоему не пожелаю. Уложил он покойника на тахту, сам рядом свалился, с
другой стороны жена его лежит — от страха чувств лиши лась. Тут как раз парень дверь открывает, казанок с солью несет:
— Батюшка, дядя мой просит тебя нашу соль освя тить.
До соли ли было попу! Прикрыл он мертвого одеялом, но один сапог из-под одеяла все же вылезал, дернул па рень за сапог и говорит:
—Э-э, ты что же это, нашего старосту убил?! Пойду расскажу всей деревне.
Поп на коленях умоляет:
—- Только не говори никому, все имущество мое заби рай!
—Ладно, не тужи,— говорит юноша,— похороню я твоего покойника.
Дал ему поп прлный казанок золота и серебра — толь ко забери, дескать, этот труп отсюда.
Отнес парень казанок дяде, взял из дома веревку и потащил мертвого старосту на мельницу. Спрятал покой ника, а сам тихонько пошел и мельницу остановил. Прос нулся мельник: «Отчего,— думает,— моя мельница сто ит?» Пошел, запустил ее снова и лег спать. Тогда парень поставил покойника возле желоба, а сам снова мельницу застопорил. Выскочил мельник и выстрелил в старосту из ружья. Рухнул наземь уже два дня назад убитый старо-
,.279