Материал: Kozyreva_N_V_Ocherki_po_istorii_Yuzhnoy_Mesopotamii

Очерки по истории Южной Месопотамии эпохи ранней древности

силами подчиненных им работников. Часть надельных полей (поля правителя и высшей администрации), по-видимому, обрабатывалась административно.

Владельцы наделов должны были принимать участие в ежегодных работах по расчистке каналов и ремонту ирригационных сооружений. Эти работы проводились в период между севом и уборкой урожая (последние четыре-пять месяцевгода).Врядлилица,занимавшиевысокиедолжностивадминистрации илируководившиегруппамиработников,выполнялиэтиобязательствалично. Скореевсего,онииспользовалитрудсвоихподчиненных.Продуктыдляснабжения этих работников предоставляла администрация хозяйства (Maekawa 1987). Помимо участия в ирригационных работах владельцы наделов (или их представители) были обязаны участвовать в уборке урожая с общественных (административно управляемых) наделов. Предположительно, каждый держатель надела должен был убрать урожай с участка, равного по площади его наделу. Также в счет обязательств перед хозяйством входила ежегодная передача на склады хозяйства определенного количества продуктов или готовых изделий44.

Работники, получавшие выдачи в хозяйстве é.mí. Эта группа персонала в основном состояла из людей, работавших отрядами круглогодично. Суще­ ствовало четкое представление о базовой (физиологической) норме материального ресурса, необходимого для поддержания жизни индивидуума. Для муж­ чины-работника эта норма в пересчете на год составляла 720 л зерна, 4–5 л растительногомаслаиоднушерстянуюодежду(Gelb1965).Ежемесячнаябазоваянормавыдачизерна(še.ba)работникамсоставлялаоколо36 лдлямужчини 18–24 лдляженщин45.Судяподокументамотчетности,развмесяцадминистрация выдавала этим работникам зерно, периодически они получали растительное масло и некоторые другие продукты и раз в год — шерсть на одежду. В чем состояла суть этих выдач, не совсем понятно. Возможно, составляя отчеты о выдачах, администрация просто ежемесячно фиксировала свои расходы по пи-

44Вхозяйствеé.míвкакой-томоментчислилось9 гончаров-горшечников(Steinkeller1996,235‒236). Они владели земельными наделами площадью от 0,8 до 3,2 га (от 2 до 8 ику). С участка в 0,8 га (2 ику) —самыймаленькийпоплощадинадел,известныйизлагашскихтекстов —можнобылособрать примерно 1500 л зерна (Maekawa 1987). Такого количества могло хватить на содержание в течение годадвухвзрослыхмужчин.Этижегончарыещеарендоваливхозяйственебольшиеземельныеучаст­ ки, а также регулярно получали зерно и шерсть (Steinkeller 1996, 235‒236 n. 11). В счет своих обязательств перед хозяйством они периодически передавали на его склады определенное количество различноговидасосудов.Водномизтекстов,зафиксировавшемприемкусосудов,этообозначенокак «обязательство» (íl) горшечников. Позднее для обозначения такого рода службы или обязательств, вероятно, использовался аккадский термин ilku.

45Существуют разные мнения относительно степени зависимости этих работников от хозяйства. И. Гельб считал, что še.ba — это еда, необходимая для существования, и связывал получение такого рода выдач с отсутствием свободы. Люди были вынуждены исполнять работу, за которую они получали содержание, в отличие от свободных работников, которые за свою работу получали плату (á). Насколько тесно экономические факторы соотносились с социальными, сказать сложно. Статус человека определял характер должности, которую он мог занимать, или наоборот. Скорее всего, оба факторабыливзаимосвязаны.Еслите,ктополучалисодержание,былизависимымиработниками(рабами или полусвободными), то почему некоторым из них увеличивали рационы, почему была такая разница в рационах работников одинакового статуса. Это могло быть в случае, если такие выдачи рассматривались как стоимость исполненной работы, а не как содержание для работника (Prentis 2010: 91).

96

Глава III. Южная Месопотамия в первой половине III тыс. до н. э.

танию работников. С другой стороны, выдачи могли быть и вариантом вознагражденияиликомпенсациизаежедневныйтруд.Обэтомговориттотфакт,что

вповседневной практике размеры выдач были связаны не только с базовыми потребностями.Взрослыйработникмогполучатьот18до144 лячменявмесяц

взависимости, по-видимому, от уровня исполнения им своих обязанностей, важности этих обязанностей, стажа работы, общего состояния дел в хозяйстве. Однако в особо критические моменты — в случае неурожая или военных действий — хозяйство возвращалось к базовому уровню выдач46.

Вдокументах, фиксировавших выдачи продуктов этим лицам, они разделены на несколько категорий, обозначенных специальными терминами: «не поднимающие глаз» или «слепые» (igi.nu.du)47, «носильщики», «женщины и (их) дети».Срединихбыло,вероятно,некотороечислокупленныхрабов,привезенных торговцами из других регионов, но основную часть составляли, очевидно, пленные,атакжепотомкитехженщин,которыебыликогда-токупленыхозяй­ ством или приведены как пленницы с войны.

Общаячисленностьэтойгруппыперсоналаé.míсоставлялапримерно1000‒

1200 человек (Maekawa 1987: 51; Дьяконов 1959: 32). Из них около 1/3 состав-

ляли женщины (некоторые с детьми), выполнявшие в основном подсобные работы и занимавшиеся ткачеством. В это время вокруг Гирсу выпасали большое количество овец и коз, и во многих крупных хозяйствах Гирсу-Лагаша, не только в é.mí, работало большое число ткачих и их детей. Дочери ткачих, скорее всего, продолжали их работу. Сыновья по достижении определенного возрастапередавалисьвдругиерабочиеотряды.Мужчиныработаливсадовом хозяйстве и выполняли самую тяжелую работу.

Хозяйство é.mí, вероятно, существенно не отличалось от других крупных хозяйств Лагаша в основных аспектах своей деятельности, в том числе и в структуре персонала. Можно предположить, что примерно такое же соотношение различных групп работников было и в других крупных хозяйствах Лагаша.

Таким образом, одно из крупных хозяйств города Гирсу é.mí или é.mí d.bau во второй половине 24 в. до н. э. располагало пахотными землями площадью более4000 гаиобеспечивалосредствамиксуществованию,примерно,от4000 до 6000 своих работников и членов их семей. Большая часть персонала хозяй­ ства и их семьи, вероятно, жили в самом городе Гирсу. Излишки продуктов (зерно,рыба,шерсть,свиноесало)изначительнаячастьремесленныхизделий, производившихся в хозяйстве (прежде всего тканей), использовались админи­ страциейдляобменаиторговли.Вархивехозяйстваупоминаютсяимена23 торговых агентов-тамкаров (Prentis 2010: 191). Главный тамкар хозяйства é.mí

46В последний год правления Уруинимгины, когда на территории Лагаша действовали вражеские войска,хозяйствосократилоразмерызерновыхвыдачработникамфактическидонормыпотребления. При этом выдачи продуктов такого же размера получали и держатели наделов, вероятно потому, что военные действия происходили в непосредственной близости от городов Лагаша и делали невозможными сельскохозяйственные работы.

47Вопрос о том, были ли эти люди действительно слепыми или это эвфемизм, дебатируется

(Heimpel 2009).

97

Очерки по истории Южной Месопотамии эпохи ранней древности

одновременно был и главным тамкаром правителя Лагаша48. Администрация é.mí обменивалась продуктами и изделиями с хозяйствами не только Лагаша, но и других городов Южной Месопотамии — Адаба, Урука, Ниппура, Дера. Активно осуществлялся и внешний обмен. Из Элама привозили серебро, скот, изделия из дерева, с Дильмуна — медь, благовония. Вывозились зерно, мука, свиное сало, шерсть, небольшие количества серебра.

Коллективные работы. Последствия ежегодных наводнений требовали от каждого крупного хозяйства периодического проведения работ для восстановления размытых насыпей, очищения русла каналов от ила и земли. Эти работы проводились силами «тех, кто получал наделы» в счет их обязательств потрудовойповинностипередхозяйством.Вовремяколлективныхработ(рытье каналов, колодцев, уборка урожая на общих землях) хозяйство выделяло пришедшимнаисполнениетрудовойповинностиработникамсодержание,составлявшее в среднем 2‒3 л ячменя в день (Maekawa 1987: 3–4).

Крометого,хозяйствапериодическинаправлялисвоихработниковинаосуще­ ствление общегородских проектов. Правители южномесопотамских городов постоянно сообщают в своих надписях о масштабных строительных работах (SARI I). Это могло быть сооружение новых и реставрация старых храмов, возведение городских стен, крепостей, рытье каналов и колодцев. О размахе таких работ можно судить только предположительно. Основатель I династии Лагаша Ур-Наншевнадписинастеле(сохраниласьнеполностью),содержащей,вероят­ но, некий отчет о самых важных его деяниях, мирных и военных, перечисляет храмы и храмовые сооружения, в том числе ворота, которые он построил или реконструировал (всего 10 таких объектов), а также упоминает, что им была возведена стена вокруг города Лагаша и проведены два канала (SARI I, 24). В другихегонадписяхупоминаютсяназванияещенесколькиххрамовипо крайней мере четырех проведенных каналов и одного водоема (SARI I, 22 ff.).

Внекоторыхнадписяхупоминаютсяпродуктыиматериалы,израсходованные

входе коллективных работ. В одной из надписей Ур-Нанше говорится, что при строительстве храма бога Нингирсу на питание работников ушло 30 800 000 л ячменя (SARI I, 29). В правление Эанатума был прорыт «новый канал» для бога Нингирсу и при нем сооружено водохранилище. Дно этого резервуара было выложено кирпичами. Чтобы скрепить эти кирпичи и сделать дно водонепроницаемым,былоизрасходовано25 920 лбитума(SARII,41).ВторойпреемникЭанатума,правительЛагашаЭнметеначерезнекотороевремяпредпринялработыпо ремонту или реконструкции этого же водохранилища, потребовавшие, как указановегонадписи,26 490 лбитумаи648 000обожженныхкирпичей(SARII, 66). За 6 лет правления Уруинимгины было проведено по крайней мере три канала и сооружен обширный резервуар для воды. Для строительства одного из этих каналов, канала Нинадуа, было израсходовано около 26 496 л битума и 432 000 обожженных кирпичей (SARI I, 80).

48Тамкарыбылипрофессионалами,которыеумелисоставлятьбалансовыеотчетыиимелинеобходимую квалификацию для точного взвешивания серебра и других металлов.

98

Гл а в а IV

Население городов Южной Месопотамии в первой половине III тыс. до н. э.

Идеология и социум

ИзменениявобластиидеологииикультурывначалеIII тыс.до н. э. Городские пантеоны.

Городская элита в изобразительных и письменных памятниках из ЮжнойМесопотамиипервойполовиныIII тыс.до н. э.Цилиндриче­ скиепечати.Статуэткисизображениеммолящихся.Плакетки.Изо­ бражения пиров. Погребальная практика. «Царские гробницы» Ура. Надписи городских правителей. Общегородские праздники.

Обострение противоречий между разными группами городского населения. Городской социум в середине III тыс. до н. э.: социальное неравенствоизлоупотребленияадминистративнойвластью.«Реформы» Энметены и Уруинимгины.

Изменения в области идеологии и культуры в начале III тыс. до н. э.

Городские пантеоны. Феномен возникновения и развития ранних городов Южной Месопотамии нельзя, безусловно, объяснять только экономическими иэкологическимифакторами.Важнуюрольвэтихпроцессахиграловнутреннее развитие общества, происходившие в нем постепенные изменения в обла­ сти идеологии и культуры . Во многом формы и направления развития ур­ банизма в Южной Месопотамии определялись тем обстоятельством, что эта

Проследитьпопамятникамматериальнойкультурыитекстамразвитиеэтойсферыобщественной жизни достаточно сложно. Очень трудно провести разделение нового и старого и выявить черты, присущие именно данному периоду, поскольку сакральная сфера, как наиболее традиционная и консервативная, сохраняла на всем протяжении существования месопотамской цивилизации отдельные элементы самых ранних представлений. Понять суть этих процессов почти невозможно из-за субъективности нашего восприятия (Оппенхейм 1980: 174 сл.).

99

Очерки по истории Южной Месопотамии эпохи ранней древности

территория, изначально заселенная разными по происхождению и языку группами, уже в V тыс. до н. э. представляла собой, по-видимому, единое культурное пространство. Ее жителей объединяли не только хозяйственные и культурные связи, но и общие религиозные представления. Формирование и становление городов, переход большей части населения к городской жизни должны были сопровождаться важными изменениями и в этой сфере .

До III тыс. до н. э. божественность, если принять гипотезу Т. Якобсена, «воспринималась как духовная сущность явлений, внутрисущная воля и сила, выделяющаяихсуществованиеипроцветаниевхарактерныхдляэтихявлений формах и способах» (Якобсен 1995). Все, что существовало и имело свою форму,имелобожественнуюприродуибылопроявлениембожественности .Жизнь человеческого коллектива изначально воспринималась, вероятно, как явление такого же порядка, т. е. как проявление божественности в форме человеческого социума. В наиболее ранних изображениях боги лишены антропоморфных черт(Якобсен1995:25),объектамикультовыхиритуальныхдействийявлялись предметы,воспроизводившиеилисимволизировавшиеявлениеилисферужизниобщества.Позднеемногиекультовыеобъектытакогородарассматривались как эмблемы того или иного божества .

Серьезные изменения в этой сфере впервые становятся заметными, когда начинается строительство отдельных от резидентных зон культовых сооружений, т. е. в начале V тыс. до н. э. В IV тыс. до н. э. появляются первые ­антропоморфные изображения божества, правда, очень редкие, а с началом III тыс. до н. э. антропоморфные черты в изображениях богов становятся пре­ обладающими. Именно в это время по мере становления и развития городов в общественном сознании укрепляется представление о божестве как организаторе и управителе, распоряжающемся судьбами города и горожан. Городская администрация, управляя городским хозяйством, фактически занимала место представителя божества или посредника между божеством и горожанами,формируявмассовомсознаниипредставлениеиовнешнемвоплощении

Т. Якобсен предложил три религиозные метафоры, с помощью которых можно представить, как боги воспринимались и изображались на протяжении трех тысяч лет существования месопотамской цивилизации:

1)боги как «жизненный порыв», как духовная сущность явлений (до III тыс. до н. э.);

2)боги как правители (III тыс. до н. э.);

3)богикакродители,заботящиесяобиндивидуальномпочитателеиегоповеденииподобнотому, как поступают родители со своими детьми (II тыс. до н. э.) (Якобсен 1995).

«Слово нанна имеет значение луна. Но одновременно это имя бога луны, а узину — богиня зерна — есть и зерно, которое земледелец бросает в борозду, и зеленый побег, стоящий в поле подобно прекрасной юной девушке» (Якобсен 1995: 16).

«Обусловленныеситуативно,лишенныечеловеческихчертобразыизначальны,т. е.принадлежат раннему периоду и сохраняются довольно долго. <…> в критические моменты общественной жизни, когда было необходимо присутствие богов, прибегали именно к их старым формам — эмблемам.Они следовали вместе с армией и выставлялись как залог нерушимости, свидетели и гаранты при принесении клятвы» (Якобсен 1995: 25).

100