Материал: Аспекты изучения художественного текста и межкультурной коммуникации. Проскурин Д.К., Рудаков О.Б

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №5(19), 2015

можно считать составляющими институциональными, то есть определяющими для гуманитарных дисциплин, в том числе и лингвокультурологии.

Таким образом, с точки зрения семантики анализируемая лингвокультурема представляет собой один из вариантов трактовки концепта «патриотизм», не потерявший актуальности с точки зрения прагматики дискурса в иных социокультурных условиях. Иначе говоря, назначение и наполнение понятия «патриотизм» не требует серьезной коррекции, патриотизм во взаимосвязи с историей русской и российской культуры остается духовной ценностью, а, значит, объектом изучения и преподавания лингвокультурологии.

«Тяга к древнерусской культуре — явление симптоматическое. Эта тяга вызвана прежде всего стремлением обратиться к своим национальным традициям. Современная культура отталкивается от всяческого обезличивания, связанного с развитием стандартов и шаблонов: от безликого «интернационального» стиля в архитектуре, от американизирующегося быта, от постепенно выветривающихся национальных основ жизни.

Но дело не только в этом. Каждая культура ищет связей с прошлым, обращается к одной из культур прошлого... Наша современная культура обращается к эпохам большого гражданского подъема, к эпохам борьбы за национальную независимость, к героическим темам. Все это как раз глубоко представлено в культуре Древней Руси» [4, с. 17].

Несмотря на то, что дискурс обусловлен определенной социально-исторической формацией, размышления Д.С. Лихачева звучат чрезвычайно актуально. Хотя социальная формация определяет дискурсивную, толкование патриотизма в диахроническом аспекте русской культуры составляет дискурсивную формацию (термин М. Пешё) [5, с. 265], не абсолютно зависящую от социальной. Следует отметить, что при некоторых отличиях в интерпретировании, прагматический аспект данного дискурса не подвержен существенным изменениям, что определяется социокультурной взаимообусловленностью мировоззренческих установок и знанием истории и культуры. Различные дискурсы дополняют друг друга, расширяя представление об объекте. Для дискурса, особенно гуманитарного, характерна диалогичность, следовательно, незавершенность. Поэтому с методической точки зрения работу с текстом Д.С. Лихачева в иностранной аудитории целесообразно сопровождать в большей степени речевыми упражнениями, а в российской - практиковать задания на отработку умений последовательного и аргументированного изложения мнения, дискутирования, формирования мировоззренческой позиции.

Итак, когда работаешь с заявленным текстом, представляется целесообразным рассматривать его в сочетании с другими текстами дискурса в целях расширения и обобщения информации, выявления типичного и особенностей интерпретации для освоения лингвокультурной специфики, так как текст – проявление культуры.

Таким образом, лингвокультурология – научная дисциплина, изучающая процессы и результаты воплощения материальной и духовной культуры в языке, иначе говоря, взаимодействие языка и культуры. Результатом этого взаимодействия становится высказывание или текст, который представляет собой совокупность кодов – жанрового, идейного, социального, мировоззренческого и других, каждый из которых определяется ценностями конкретного времени. Для полноценного декодирования информации российскими и иностранными обучающимися необходимо обращать внимание на аспекты, формирующие текст, в первую очередь, семантический, прагматический.

96

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

Библиографический список

1.Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. М.: Наука, 2003. 287

с.

2.Жидкова Ю.Б., Федотова Н.В. Речевая адаптация в лингвострановедческом аспекте на начальном этапе обучения русскому языку иностранцев // Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета. Серия «Лингвистика и межкультурная коммуникация». Выпуск № 9. Воронеж, 2013. С. 55-60.

3.Кошарная С.А. Миф и язык: Опыт лингвокультурологической реконструкции русской мифологической картины мира. Белгород: Белгородский гос. ун-т, 2002. 196 c.

4.Лихачев Д.С. Я люблю Древнюю Русь // Земля родная. М.: Просвещение, 1983. С. 14-

5.Пешё М. Прописные истины. Лингвистика, семантика, философия // Квадратура смысла / Под ред. П. Серио. М.: Прогресс, 1999. С. 225–290.

6.Телия В.Н. Основные постулаты лингвокультурологии // Филология и культура: материалы II междунар. конф. 12–14 мая 1999 г.: в 3 ч. / Отв. ред. Н.Н. Болдырев. Тамбов:

Изд-во ТГУ, 1999. Ч. III. С. 14–15.

7.Хроленко А.Т. Лингвокультуроведение: учебное пособие. М.: Флинта; Наука, 2005.

184с.

References

1.Gudkov D.B. Theory and practice of intercultural communication. M.: Science, 2003. 287

p.

2.Zhidkova Y.B. Fedotova N.V. Speech adaptation in lingvostranovedcheskiyi aspect in the initial stage of learning Russian as a Foreign Language // Scientific Herald of the Voronezh State University of Architecture and Construction. Series "Linguistics and Intercultural Communication". Issue № 9. Voronezh, 2013. P. 55-60.

3.Kosharnaya S.A. Myth and Language: Russian Experience lingvokulturological reconstruction mythological picture of the world. Belgorod: Belgorod. State. University Press, 2002.

196p.

4.Likhachev D.S. I love Ancient Rus // Native land. M .: Education. 1983. 256 p. S. 14-18.

5.Peshё M. Truths. Linguistics, semantics, philosophy // Area sense / Ed. P. Serio. M.: Progress, 1999. P. 225-290.

6.Telia V.N. Basic postulates of linguoculturology // Literature and Culture: materials II intern. conf. May 12-14, 1999: 3 h. / Ed. N.N. Boldyrev. Tambov: TSU Publishing House, 1999. Part III. P. 14-15.

7.Khrolenko A.T. Lingvokulturovedenie: proc. manual. M.: Flinta; Science, 2005. 184 p.

97

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №5(19), 2015

МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ

CROSS-CULTURAL COMMUNICATION

Ю.Е. Плотницкий

РЕЧЕВЫЕ СРЕДСТВА РЕАЛИЗАЦИИ ГОТИЧНОСТИ В КИНОТЕКСТЕ (НА МАТЕРИАЛЕ СЕРИАЛА «TRUE DETECTIVE»)

В статье анализируется вербальный компонент кинотекста на предмет выяснения специфических средств создания атмосферы готичности в её американской версии, получившей название «южная готика», и определяются тематические, лингвокультурологические и речевые особенности реализации данного феномена на современном речевом материале.

Ключевые слова: кинотекст, «южная готика», вербальный компонент, готичность, лингвокультурологический анализ.

Y.E. Plotnitskiy

LANGUAGE MEANS OF REPRESENTING GOTHICISM IN THE FILM TEXT

(AS EXEMPLIFIED IN “TRUE DETECTIVE” TV SERIES)

The paper analyses the verbal component of the cinema text, with the aim to single out specific means of creating gothic atmosphere in its American version, having the name of “south gothic”. It also determines topical, cultural and language characteristics of this phenomenon, using contemporary language material.

Key words: cinema text, “southern gothic”, verbal component, Gothicism, cultural linguistic analysis.

Данная работа выполнена в русле лингвокультурологических исследований текстов массовой культуры. Выбор объекта продиктован желанием использовать в работе незаурядные произведения современной массовой культуры, чьё появление привлекло широкое внимание зрительской аудитории во многих странах. Специфика предмета исследования связана с интересом автора данной работы к феномену потрясающей популярности современной готики, что особенно заметно в кинематографе. Наш интерес к данному сериалу объясняется также и тем фактом, что готичность (или готицизм) в

____________________________

© Плотницкий Ю.Е., 2015

98

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

данном конкретном случае имеет, помимо традиционных черт, также специфически американское преломление, а именно представляет собой так называемую «южную готику». Очевидно, что это лишь один из видов готического жанра, которому свойственны такие черты, как «мотивы призрака, самодовлеющей смерти, неотвратимого проклятия рода, пророчества, значимого сновидения,… маскировки и разоблачения, тайного запретного знания, потусторонних сил,… связь истории любви с темой ревности и мести,… тайны прошлого, галлюцинации, сумасшествие, концепция враждебного мироздания, инцест и двойничество, вампиризм, ритуал и тёмные стороны карнавала, доминанта пространства» [4; с. 32-58] и прочее. В южной готике, которая имеет длительную литературную традицию в лице У. Фолкнера, Т. Уильямса, Т. Капоте, Ф. О'Коннор, К. Маккаллерса, эти общие готические черты проявляются специфическим образом, о чём в Британской Энциклопедии говорится следующее: «Southern gothic, a style of writing practiced by many writers of the American South whose stories set in that region are characterized by grotesque, macabre, or fantastic incidents» [3]. Как мы видим,

важнейшими здесь считаются гротескный характер, макабричность, то есть жутковатость, и фантастические события. Логично будет предположить, что и кинематографический текст готического плана должен демонстрировать некоторые из вышеназванных свойств. При анализе данного сериала мы сочли возможным абстрагироваться от элементов «детектива нуар», которые там, несомненно, присутствуют, и сосредоточиться только на собственно готических языковых характеристиках.

Следует также оговориться, что мы учитываем креолизованный характер [1; с. 14] кинотекста, где, помимо вербального, огромное значение имеют также визуалый и аудиальный компоненты, причём аудиокомпонент слагается из инструментального саундтрека, играющего важнейшую роль в создании определённого настроения у аудитории, и песен, которые в свою очередь, ввиду своей креолизованности, включают вербальный и мелодический компонент. Возможно, анализ связи сюжета фильма и семантики вербального компонента песен, входящих в саундтрек, станет темой нашего дальнейшего исследования. Однако в рамках данной работы мы остановимся только на анализе вербальной составляющей данного кинотекста.

Необходимо сказать ещё несколько слов о специфических чертах южной готики в кинематографе, так как рассматриваемый нами сериал не был первым произведением данного жанра. Среди известных работ следует назвать «Сердце ангела» А. Паркера, «Интервью с вампиром» Н. Джордана, сериалы «Настоящая кровь» и «Дневники вампира». Фильмы с элементами южной готики, помимо вампирской темы, обычно в качестве героев имеют неудачников («underdogs»), затрагивают темы сексуальности и извращений, отчуждения и отчаяния, необъяснимых преступлений и злодейств, и всё это на фоне кукурузных полей, болот, кишащих аллигаторами, и странных обычаев, в том числе суеверий чернокожего населения, вуду и так далее. Среди традиций и обычаев важно отметить Марди Гра (Mardi Gras), праздник окончания зимы, включающий, помимо карнавального шествия, в ряде сельских районов ловлю петухов и даже преследование детей, которых в случае поимки бьют ветвями ивы. Этот обычай был готически переосмыслен в фильме, где упоминаются человеческие жертвоприношения и некие древние культы.

Хотя нашим инструментом является лингвистический анализ, нельзя не упомянуть и о некоторых элементах визуального ряда при анализе окружающей обстановки, пейзажа. При показе широких панорамных планов мы видим мрачные серые корпуса

99

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №5(19), 2015

заводов с дымящими трубами на фоне серого неба, пустынные поля с одиноко стоящими деревьями, под одним из которых была обнаружена одна из жертв серии ритуальных убийств. Погода чаще всего пасмурная, герои проезжают щит на обочине дороги с фотографией девушки и словами: «Do you know who killed me?». На языковом уровне окружающая обстановка устами героев также описывается весьма мрачно. Один из поселков характеризуется детективом Коулом как «fading memory of a town» из-за его заброшенности, про другой поселок Коул говорит: «Place gonna be under the water in 30 years», один из свидетелей говорит про свой посёлок: «The place been shrinking every year. Hurricane Andrew wiped most of the folks round here». Мы видим, что даже эти вто-

ростепенные, фоновые детали имеют мрачный готический колорит.

Сходное впечатление мы получаем от изображения людей, населяющих эти южные районы Луизианы, устами одного из актёров описанных как «swampy spookiness of the South». «People there don’t know the outside world exists», создаётся впечатление, что пьют все, включая главных героев; священник одной из местных церквей рассказывает: «Somebody cut the cats up, turned their insides out, then nailed them to the front door of the church», далее он комментирует настроение людей после этих событий и убийства: «People are concerned, doors are locking». Про убитую девушку её мать говорит: She’s always been in some kind of trouble», Коул об убитой девушке замечает, что она «torn-up person on her last legs, an easy target…she was just chum in the water», давая понять, что любой человек в трудной жизненной ситуации – лёгкая добыча для преступника. Ещё одна мелкая, но значимая деталь: дочери второго детектива, Марти, старающегося казаться, в отличие от Коула, нормальным и позитивным, во время игры в куклы изображают сцену преступления, где куклы мужчин в одежде стоят вокруг раздетой, лежащей на полу куклы девушки… Один из свидетелей, чья внучка пропала без вести, так комментирует поведение людей, решившихся уехать из этих мрачных мест: «Everybody thinks they gonna be something they are not. Everybody thinks they got this big plan». Это суждение произносится без эмоций, хотя всем понятно, что девушка скорее всего мерт-

ва. Коул замечает: «Not a hint of feeling from the old man, kind of got blinders». Вправду ли это поразительное бессердечие и душевная чёрствость, или старик просто не показывает свои чувства перед чужими, остаётся загадкой. Пусть это и не имеет отношения к событиям фильма, но этот факт связан с прошлой жизнью Коула, когда он работал под прикрытием среди торговцев наркотиками. Коул рассказывает, как пытают людей: «They ripped off your face and put a mirror in front of you, so you could get a good look at yourself. And then they’d cut off your genitalia and shove them down your throat until you bled and choked down while you were watching». Такие пытки вполне соответствуют го-

тическому средневековому восприятию жизни. Ещё два случая из прошлого Коула, когда ему приходилось иметь дело с потерявшими человеческий облик наркоманами: «A crankhead injected his infant daughter with crystal (кокаин в жидкой форме)» и «a father put his baby in a microwave», из которых можно получить представление о том, с чем приходится иметь дело полицейским.

Приведём далее суждение Коула относительно психологии преступников, которое звучит как мнение о любом человеке: «Everybody knows there’s something wrong with them. They just don’t know what it is. Everybody wants a confession, some cathartic narrative for it, the guilty especially, oh, but everybody is». guilty». Стоит, видимо, считать, что все люди совершили что-то, за что им стыдно. Напарник Коула, детектив Марти Харт, оправдывает свой алкоголизм и измены жене так называемым «detective curse», прокля-

100