Материал: Аспекты изучения художественного текста и межкультурной коммуникации. Проскурин Д.К., Рудаков О.Б

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №5(19), 2015

ваем лексику военной тематики также как средство, используемое автором на лингвокогнитивном уровне для раскрытия важных общечеловеческих тем, идей, конкретных характеров.

Слова военной тематики вводятся и в речь персонажа, построенную на сопоставлении, к примеру, экзамена и разведки: «Будьте любезны, Корабельников, выньте книгу из стола, не шуршите страницами! Не нарушайте академическую тишину! Вы где служили, в разведке? Плохо конспирируете! Я не признаю такой конспирации! Позор! Что, времени не хватило? Зуб болел? Или вечером кого-нибудь провожали? Кладите учебник на стол и читайте в открытую! Это меня не пугает!» (Бондарев Ю., «Тишина», с. 146), «Конспекты, учебнички – жуткое дело вроде разведки днем» (Бондарев Ю., «Тишина», с. 144); сравнение военных заслуг и учебы: «Мое имя-отчество Игорь Витальевич. Декан не военное звание. Я воевал две недели под Смоленском. Остальное время воевал с породой, с водой, с углем. В Караганде. Вопрос неисчерпывающ. Но добавлю: в этой войне, Косов, воевали все, и я не разрешу прикрываться шинелью, как броней. Так-то. И никаких поблажек. И никакого размахивания фронтовыми заслугами. Для меня все равны. Все!» (Бондарев Ю., «Тишина», с. 90); героического поступка на войне и «героического» поступка на экзамене (отвечать первым): «Морозов откинулся на спинку стула не без интереса. – Прекрасно! Значит, хотите своим телом закрыть амбразуру? Ну что ж, это даже любопытно» (Бондарев Ю., «Тишина», с. 149).

Комично выглядят воинские звания при назывании знаков выдержки коньяка: «Лавируя между столиками, подошел сухопарый официант, озабоченно махнул салфеткой по скатерти, сказал с приятностью в голосе:

–Слушаю, товарищи фронтовики...

–Бутылку коньяку – это во-первых... Какой у вас – «старший лейтенант», «ка-

питан»?

–Есть и «генерал», – ухмыльнулся официант, вынимая книжечку для записи заказов. – Все сделаем.

–Тащите сюда «генерала». И сочините что-нибудь соответствующее. От вашей расторопности зависит все дальнейшее» (Бондарев Ю., «Тишина», с. 31).

Терминологическая лексика свободна от оценочных и эмоциональноэкспрессивных напластований. В художественных произведениях мы отметили появление эмоционально-экспрессивной окраски военной лексики, которую она приобретает лишь в «несобственных» условиях и контекстах употребления. Оценка же заключается не в самом термине, а в оценочном прилагательном: «Все, затаив дыхание, слушают передачу, чтобы на следующий день уличить ее в неточности. В первое время, услышав это тревожное: «Тише!», я, вздрагивая, думал, что начинается война или еще чтонибудь не менее катастрофичное» (Искандер Ф. «Начало», с. 29), «Тут немцы… с дурацким выражением нейтралитета покружились на поверхности озера, и, когда приблизились на расстояние вытянутой винтовки, их окончательно подогнали к берегу» (Искандер Ф., с. 335). Выразительный эффект зависит от эмоциональноэкспрессивного прилагательного: «Неуместная зависть и горькая, несправедливая насмешка! Что трудовой и бедовой пехоте отвечать на это надменное «не пылить»?» (Даль В., «Бедовик», с. 51). Приведем еще пример: «Нет, хозяюшка, наглядись ты на ненаглядного своего, коли так честишь, да не бесчести помином ясного сокола: был таков, поколе калена стрела да и пуля свинцовая не подшибли летков молодецких …» (Даль В., «Бедовик», с. 89). Естественно, что сами слова «стрела» и «пуля» эмоции выражать не могут, так как эмоция практически никогда не выражается прямо. Через эпитеты (краткое прилагательное «калена» и прилагательное «свинцовая», стоящее после определяемого слова) этим словам придается эмоциональное значение, связанное с

26

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

чувственной реакцией персонажа на физические ощущения, имеющие непосредственную связь с эмоциями. Яркость, выразительность придает изображаемому метонимия, которая основывается на связи между родом войск и людьми, служащими там: «Морячков как будто нема, – сказал танкист и оглянулся. – Сплошь пехота, танки и артиллерия. Сушь и земля» (Бондарев Ю., «Тишина», с. 87).

Военная лексика широко используется на страницах литературного произведения. Но дело здесь даже не в количестве терминов. Дело в уместном употреблении специальной лексики и в умении подать ее так, чтобы читатель понял необходимость этого слова в тексте, а наличие термина в художественном тексте не затруднило чтение. В произведениях писателей происходит своеобразное органичное включение терминов в инородное для них стилевое окружение, в речь героев и автора художественных текстов. В авторской речи она помогает бытописать среду существования военных как социальной группы; в речи персонажей – их необычный, присущий данной социальной группе язык, оттенки внутригрупповых отношений на речевом уровне.

Библиографический список

1.Басинский П. Берег порядочности // Российская газета. Федеральный выпуск, 2014.

№ 60. URL: http://www.rg.ru/15.03.2014.

2.Бондарев Ю. Тишина // Собрание сочинений. Т. 2. М.: «Молодая гвардия», 1973. 478 с.

3.Гальперин И.Р. Информативность единиц языка: Учеб. пособие для вузов. М.: Выс-

шая школа, 1974. 174 с.

4.Даль В.И. Избранные произведения / Сост. Н.Н. Акопова. М.: Правда, 1987. 448 с.

5.Искандер Ф. Избранное. М., 1988. 576 с.

6.Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М.: Едиториал УРСС, 2002. 264 с.

7.Митрофанова О.Д. Научный стиль речи: проблемы обучения. М.: Русский язык, 1985. 230 с.

8.Моисеев А.И. О языковой природе термина // Лингвистические проблемы научнотехнической терминологии. М.: Наука, 1970. С.127-138.

References

1.Basinsky P. Bank of decency // Russian newspaper. Federal issue, 2014. № 60. URL: http://www.rg.ru/15.03.2014.

2.Bondarev U. Silence // Collected works. V.2, M., 1973. 478 p.

3.Halperin I.R. Informative value of the units of language: Training manual for high schools. М., 1974. 174 p.

4.Dahl V.I. Selected works. М., 1987. 448 p.

5.Iskander F. Selected works. М., 1988. 576 p.

6.Karaulov U.N. English language and linguistic personality. М., 2002. 264 p.

7.Mitrofanova O.D. Scientific style of speech the problems of learning: The Methodical. M., 1985. 230 p.

8.Moiseev A.I. On the linguistic nature of the term // Linguistic problems of scientific and technical terminology Science. М., 1970. P. 127-138.

27

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №5(19), 2015

Н.Б. Бугакова

ВЕРБАЛИЗАЦИЯ ОБРАЗА ЯЗЫКА В ТВОРЧЕСТВЕ СОВРЕМЕННЫХ ПОЭТОВ-АВАНГАРДИСТОВ

В статье анализируется специфика восприятия поэтами-авангардистами окружающей действительности; рассматриваются особенности творчества поэтов исследуемого направления; говорится о том, что в творчестве исследуемых поэтов язык и его единицы оживают, обретают способность передавать психологическое состояние лирического героя.

Ключевые слова: язык, поэт, звук, слово, речь, текст.

N.B. Bugakova

VERBALIZATION OF THE IMAGE OF LANGUAGE IN PIECES

BY MODERN AVANT-GARDE POETS

In the article we analyze specific character of reality perception by modern avant-garde poets and consider main traits of the given poetic trend. It is emphasized that in the sited pieces language and its units come alive and get the ability to express psychological state of the lyrical hero.

Key words: language, poet, sound, word, speech, text.

Известно большое количество случаев обращения поэтов и писателей к образу языка [4; с. 35] и использования ими в своих произведениях различных лингвистических терминов.

Задачей данного исследования является рассмотрение поэтической интерпретации элементов языковой системы. Творчеству поэтов-авангардистов уделено особое внимание по причине специфики их восприятия.

В исследованиях, посвященных языку художественных произведений, а также в работах лексикографического характера неоднократно отмечалось, что писатели часто обращаются к семантизации слов [4; с. 36], и в тексте можно найти интересные образ-

____________________________

© Бугакова Н.Б., 2015

28

Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета

цы толкования лексических и фразелогических единиц.

«Толкования слов выполняют, прежде всего, метаязыковую функцию, в художественном произведении выступают как «метатекст в тексте», обращенный непосредственно к читателю. Они носят прагматический характер: сообщают читателю необходимые сведения, способствуют созданию у него добавочных ассоциаций, важных для автора, устанавливают общий для отправителя текста и его адресата код» [3; с. 64].

Наиболее часто в художественном тексте подвергаются семантизации лексические единицы, которые содержат элемент новизны для читателя или допускают возможность различного толкования их смысла. Но, наряду с этими лексическими единицами, семантизации в художественном тексте могут подвергаться также и широкоупотребительные слова. Толкование слова в произведении играет важную роль в создании образной системы произведения, в организации его структуры.

Особенно ярко это проявляется в поэзии конца 20-го в., поскольку лирика 1990-х гг. была лишена ораторского и публицистического начал. Появление этой поэзии вызвало дискуссию о праве поэта быть «непонятным» читателю. Эти поэты называли себя авангардистами и метафористами, подчеркивая тем самым свое активное противостояние не только официальной, но и традиционной эстетике в целом.

Исчезновение реальности и превращение мира в хаос одновременно сопутствующих и накладывающихся друг на друга текстов, мифов, взаимно уничтожающих и заглушающих друг друга, для постмодернистов стало точкой отсчета. Однако из этой точки исходят различные векторы литературной эволюции.

Во-первых, это концептуализм, или соц-арт. Это течение последовательно расширяет постмодернистскую картину мира, вовлекая все новые и новые культурные языки. Сплетая и сопоставляя авторитетные языки с маргинальными, священные – с профанными, официозные с бунтарскими, оно обнажает близость различных мифов культурного сознания, одинаково разрушающих реальность, подменяющих ее набором фикций и в то же время навязывающих читателю свое представление о мире, правде, идеале. Концептуализм преимущественно ориентирован на переосмысление языков власти. В литературе он представлен такими авторами, как Д. Пригов, В. Сорокин, Л. Рубинштейн.

Во-вторых, это течение, которое можно определить как необарокко. Исследователи, сопоставляющие барокко и постмодернизм, обращают внимание прежде всего на то, что барокко воспринимает мир как текст, вещь как знак.

Для необарокко характерны:

1)эстетика повторений (Т. Кибиров);

2)эстетика избытка – эксперименты по растяжимости границ (И. Бродский);

3)перенос акцента с целого на деталь или фрагмент (Т.Толстая);

4)хаотичность, прерывистость, нерегулярность (С. Соколов).

Данное исследование посвящено рассмотрению интерпретации элементов языковой системы в текстах поэтов-авангардистов с учетом специфики их восприятия.

Для анализа отобранные примеры были разбиты на несколько групп, в первой из них речь пойдет о звуках:

1. Но ведь был же, Миша, знак, Был же звук! И бедный слух

29

Лингвистика и межкультурная коммуникация Выпуск №5(19), 2015

Напрягая, замираем [2; с. 95].

Так отражает поэт в своем творчестве изменения, происходящие в нашей жизни, тенденцию к тому, что приходится напрягаться, чтобы понять что-то элементарное.

Поэт наделяет звук способностью зачаровывать: В его руках «Спидола» именная Награда за любимый с детства труд.

Волшебным звукам трепетно внимая, ему вослед животные идут [1; с. 46].

Звук способен очищать окружающую среду: Шум все тише, звук все ближе, Воздух чище, чище, чище! [2; с. 152].

2. Во второй группе собраны примеры использования авторами такой единицы языка, как буква.

Буквы в творчестве поэтов-авангардистов более значимы, чем люди:

О, подними глаза, о, дай мне имя! О, дай мне жить, не оставляй меня! Меж буковками умными твоими

Заметь меня и пожалей меня! [2; с. 112].

3. Третья группа посвящена слову – важнейшей единице языка.

Слова в исследуемых текстах способны быть суровыми мучителями:

И в этот миг сверкнет багрово Во тьме кромешной и густой Мое мучительное слово

Своей кромешной наготой [1; с. 45].

Служат орудием пищущего, говорящего:

Ведь и вправду страны не знаю, Где б так вольно было писать, Где слово, в потемках сгорая,

Способно еще убивать… [2; с. 420].

При этом могут погибнуть сами: И кверху брюхом, друг сердечный, Плывут заветные слова [2; с. 243].

30