Предмет(ы) дальнейших исследований
Очерчивание реального количества обидчиков и жертв буллинга, изучение социально-демографических аспектов этого явления, сопоставление с показателями других стран, оценка качества вмешательств и действенности правовых инноваций и т. п. -- вот первые необходимые шаги в социологическом освещении явления буллинга. Кроме того, в будущем необходимо социологическое исследование еще некоторых аспектов.
Кибербуллинг, то есть травля в сети при помощи цифровых технологий (соцсети, смартфоны, мессенджеры и т. п.) -- весьма важная тема. По данным HBSC- 2018, среди украинских учащихся принимали участие в кибербуллинге 21,1%, в том числе систематически -- 7,6%. Доля жертв кибербуллинга достигает 21,5%, в том числе подвергающихся травле систематически -- 7,6%.
Очевидно, что пандемия коронавируса и связанное с ней перенесение части обучения в онлайн начиная с 2020 года будут способствовать значительному повышению этих показателей, и проблема противодействия кибербуллингу потребует дополнительных исследований и поиска соответствующих методов ее решения.
Особенностью кибербуллинга как объекта исследования является, с одной стороны, большая сложность его выявления (ведь достаточно распространенной оказывается ситуация, когда дети и подростки лучше владеют цифровыми технологиями, чем взрослые, в том числе учителя и родители); с другой стороны, он так или иначе оставляет так называемый цифровой след, то есть записи, которые можно использовать в качестве доказательств для дальнейшего прекращения травли.
Очень важно в контексте противодействия буллингу исследование реальной позиции учителей (возможно, при помощи качественных методов). Поскольку роль учителей в противодействии буллингу и выведении его за рамки нормы крайне важна, необходимо понимать, насколько учителя в целом понимают проблему, насколько укоренившимся в их среде является миф о том, что «вмешиваться не нужно, дети сами разберутся», насколько они готовы к применению полученных знаний о противодействии (или же прохождение курсов в рамках повышения квалификации остается сугубо формальным и не переходит в педагогическую практику), насколько в действительности (а не только в отчетах) урегулировано решение проблемы буллинга на уровне учебного заведения и т. п.
Выводы
Проблема буллинга в украинском образовательном пространстве должна получить должное социологическое освещение, а не просто оставаться пунктом в формальной отчетности учебных заведений. Для этого в качестве первого шага был проведен анализ текущей ситуации относительно буллинга (распространенность, динамика, связь с социально-демографическими показателями) и противодействия ему (формальные законодательные рамки и реальные практики) в современном образовательном пространстве Украины.
В результате проведенного анализа имеющихся в Украине эмпирических данных (международный проект HBSC -- «Здоровье и поведенческие ориентации учащейся молодежи») можно с осторожностью говорить о том, что уровень распространенности буллинга в образовательной среде демонстрирует тенденцию к снижению по сравнению с 2006 годом, когда данные об этом явлении собирались впервые. По состоянию на 2018 год среди учащихся 10-17 лет систематически оскорбляли других 15,2% юношей и 9,2% девушек, систематически становились жертвами буллинга 15,7% учащихся (независимо от пола). Это значительный показатель, однако он не равняется 67%, как указывается в рамках министерских антибуллинговых инициатив и методических рекомендаций.
Сравнение с данными для других стран показывает, что уровень буллинга в образовательном пространстве Украины, несмотря на снижение, в 2018 году оставался существенно выше европейского (где в среднем, по данным 2018 года, около 8% юношей и 5% девушек систематически обижали других и почти 10% среди обоих полов систематически оказывались жертвами буллинга).
Как демонстрируют приведенные в статье расчеты, в украинском образовательном пространстве участие в буллинге тесно связано с материальным положением семьи, состоянием здоровья ребенка/подростка, субъективным ощущением счастья (или его отсутствием) и наличием физического/психологического насилия в семье. Так, преобладание обидчиков среди мальчиков существенно, тогда как среди жертв значимой разницы по полу нет. Чем хуже материальное положение семьи подростка, тем чаще он становится так или иначе вовлеченным в буллинг. Есть связь между оценкой учениками состояния своего здоровья и их вовлеченностью в буллинг -- худшее состояние здоровья связано с большей вовлеченностью как в роли обидчика, так и в роли жертвы. Учащиеся, которые в целом чувствуют себя счастливыми, гораздо меньше вовлечены в буллинг, вместе с тем почти треть несчастливых подростков являются жертвами систематической травли. Подростки, указавшие на наличие физического или психологического насилия со стороны взрослых членов семьи, чаще вовлечены в буллинг.
В статье рассматриваются законодательные изменения (принятие закона и других нормативных актов) в сфере противодействия буллингу, которые были реализованы, начиная с 2018 года в рамках программы НУШ (Новой украинской школы). В статье показано также, что препятствиями для воплощения ан- тибуллинговых законов в жизнь общества являются формальное отношение учебных заведений к противодействию буллингу (когда они в основном ориентированы на удовлетворение формальных требований с наименьшими усилиями); отсутствие квалифицированного психологического персонала в учебных заведениях; практика утаивания руководством учебных заведений фактов бул- линга. Также приводится перечень осуществляемых разными агентами изменений в Украине реальных шагов, направленных на противодействие буллингу в сфере образования и призванных привести к позитивным изменениям (онлайн-обучение, информационные кампании, «горячая линия» и т. п.).
Обзор международных данных касательно программ профилактики бул- линга в образовании показывает, что эти программы должны сочетать систематический мониторинг и ориентацию на детей и подростков из групп высокого риска. Дальнейшее исследование международных данных по антибуллинговым вмешательствам необходимо для того, чтобы заимствовать и внедрить лучшие практики из накопленного опыта противодействия буллингу. Известные ныне данные свидетельствуют о том, что программы противодействия должны ставить своей целью не столько полное устранение явления буллинга (это вряд ли возможно), сколько выведение его за рамки нормы, что крайне важно на пути к гуманизации образования.
Что касается изменений в направлении гуманизации образовательного пространства, то очень значимы те, что относятся к безопасности учебной среды для ребенка / подростка. То, что противодействие буллингу является одной из составляющих реформы НУШ, очень важно, поскольку наконец выводит тему буллинга из тени умолчания. И хотя от принятия законов до действенных практик противодействия огромная дистанция, можно, по крайней мере, надеяться, что со временем эта темная сторона школьной жизни станет более исследованной и менее замалчиваемой, а значит -- и менее угрожающей для детей. Социологический анализ заявленной темы должен стать шагом к пониманию реальной ситуации в образовании, выявлению слабых мест и формированию стратегии нетолерантного отношения к издевательствам, если украинское общество стремится продвигаться по пути гуманизации, в частности гуманизации образования.
Источники
1. Булінг та кібербулінг у підлітковому середовищі. Презентація ЮНІСЕФ за результатами досліджень (2020).
2. Булінг: реалії та шляхи подолання: бібліогр. покажчик (2005-2019 рр.) (2019). Полтава: Полтавський національний педагогічний університет імені В. Г. Короленка, Бібліотека імені М. А. Жовтобрюха.
3. Куріння, вживання алкоголю та наркотичних речовин серед підлітків, які навчаються: поширення й тенденції в Україні: за результатами дослідження 2019 року в рамках міжнародного проекту «Європейське опитування учнів щодо вживання алкоголю та інших наркотичних речовин -- ESPAD» (2019). Київ: Обнова компані.
4. Насильство щодо дітей в Україні. Всеукраїнське опитування громадської думки (2015). Київ: Клименко.
5. Насильство щодо дітей: сучасні виклики, законодавче врегулювання, кращі практики та взаємодія. Щорічна державна доповідь про становище дітей в Україні за підсумками 2018 року (2019). Київ: Державний інститут сімейної та молодіжної політики.
6. Падучак, О. (2020). Булінг -- стоп! Аналіз першого року реалізації Закону щодо протидії булінгу. Юридична газета, 1 (707) [від 21.01.2020 р.].
7. Андрєєнкова, В.Л., Мельничук, В.О., Калашник, О.А. (2019). Протидія булінгу в закладі освіти: системний підхід. Методичний посібник. Київ: Агентство «Україна».
8. Результати опитування громадської думки з питань насильства стосовно дітей (грудень 2014 -- травень 2015) (2015).
9. Балакірєва, О. М., Бондар, Т. В. та ін. (2019). Соціальна обумовленість та показники здоров'я підлітків та молоді: за результатами соціологічного дослідження в межах міжнародного проекту «Здоров'я та поведінкові орієнтації учнівської молоді». Київ: Фоліант.
10. Inchley, J., Currie, D., Budisavljevic, S., Torsheim, T., Jastad, A., Cosma, A .et al. (Eds.) (2020). Spotlight on adolescent health and well-being. Findings from the 2017/2018 Health Behaviour in School-aged Children (HBSC) survey in Europe and Canada. International report. Vol. 1: Key findings. Copenhagen: WHO Regional Office for Europe.
11. OECD (2017). «Bullying». In: PISA 2015 Results. Vol. III: Students' Well-Being. Paris: OECD Publishing.
References
1. Bullying and cyberbullying in adolescence. UNICEF's presentation on surveys results (2020). [In Ukrainian].
2. Bullying: realities and ways of overcoming: bibliographic index (2005-2019) (2019). [In Ukrainian]. Poltava: Poltava National Pedagogical University named after V. Korolenko. [= Булінг 2019]
3. Smoking, alcohol and drug use among adolescents who are studying: the spread and trends in Ukraine: according to the results of the survey in 2019 in the framework of the international project «European survey of students on alcohol and other drugs -- ESPAD» (2019). [In Ukrainian]. Kyiv: Obnova kompani. [= Куріння 2019]
4. Violence against children in Ukraine. All-Ukrainian public opinion poll (2015). [In Ukrainian]. Kyiv: Klymenko. [= Насильство 2015]
5. Violence against children: current challenges, legislation, best practices and interaction. Annual state report on the situation of children in Ukraine in 2018 (2019). [In Ukrainian].
6. Paduchak, O. (2020). Bullying -- stop! Analysis of the first year of implementation of the Law on Combating Bullying. [In Ukrainian]. Juridical Newspaper, 1 (707) [21.01.2020]. [In Ukrainian].
7. Andreenkova, V, Melnichuk, V., Kalashnik, O. (2019). Countering bullying in an educational institution: a systematic approach. Methodical manual. [In Ukrainian]. Kyiv: Ahentstvo Ukraina. [=Андрєєнкова, Мельничук, Калашник 2019]
8. Results of a public opinion poll on violence against children (December 2014 -- May 2015) (2015). [In Ukrainian].
9. Balakireva, O., Bondar, T. et al. (2019). Social conditionality and indicators of health of adolescents and youth: according to the results of sociological research within the international project «Health and behavioral orientations of student youth». [In Ukrainian].
10. Inchley, J., Currie, D., Budisavljevic, S., Torsheim, T., Jastad, A., Cosma, A. et al. (Eds.) (2020). Spotlight on adolescent health and well-being. Findings from the 2017/2018 Health Behaviour in School-aged Children (HBSC) survey in Europe and Canada. International report. Vol. 1: Key findings. Copenhagen: WHO Regional Office for Europe.
11. OECD (2017). «Bullying». In: PISA 2015 Results. Vol. III: Students' Well-Being. Paris: OECD Publishing.