Материал: Долговая А.И. - Криминология

мулировать следующим образом. Это — умышленные действия: пассивный подкуп — испрашивание или получение кем-либо из должностных лиц и иных субъектов, перечисленных в специаль­ ных законах, прямо или косвенно, не предусмотренных законо­ дательством материальных, нематериальных благ, преимуществ, а также принятие предложения или обещания таких благ и пре­ имуществ за деяния, которые могут быть выполнены с использо­ ванием официального статуса данных субъектов, связанных с этим статусом авторитета или возможностей; а также активный подкуп — обещание, предложение или неправомерное предостав­ ление таким субъектам физическими и юридическими лицами за перечисленные деяния указанных благ и преимуществ.

Коррупционные деяния могут носить не только уголовно нака­ зуемый, но административно-наказуемый характер, являться гра­ жданско-правовыми деликтами и дисциплинарными проступка­ ми. Поэтому термин «коррупция» охватывает как коррупционную преступность, так и иные виды коррупционных правонарушений. Так, в Кодексе РФ об административных правонарушениях име­ ется ст. 5.16 «Подкуп избирателей, участников референдума либо осуществление в период избирательной кампании, кампании ре­ ферендума благотворительной деятельности с нарушением зако­ нодательства о выборах и референдумах» (в ред. Федерального за­ кона от 4 июля 2003 г. № 94-ФЗ). В ГК РФ ст. 575 «Запрещение да­ рения» не допускает дарения, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда, целому ряду субъектов, в том числе государственным служащим и служащим органов муни­ ципальных образований в связи с их должностным положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей, в отно­ шениях между коммерческими организациями.

Существует мнение, что коррупция — это то, что на русском языке называется взяточничеством. Однако это не совсем так.

должностному лицу, лично или через посредников, какого-либо непра­ вомерного преимущества для самого должностного лица или иного фи­ зического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей; Ь) вымогательство или принятие публич­ ным должностным лицом, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей».

Иначе можно было бы легко использовать термин «взяточничест­ во» как синоним коррупции. Издавна на Руси слово «взяточниче­ ство» ассоциировалось прежде всего с получением государствен­ ным служащим конкретной взятки (часто на основе ее вымога­ тельства) за какие-то определенные, как бы заранее оговоренные деяния, с мздоимством и лихоимством. Мздоимство, согласно до­ революционному российскому законодательству, — получение взятки чиновником или иным лицом, состоящим на государст­ венной или общественной службе, за действие (бездействие), вы­ полненное им без нарушения служебных обязанностей. Лихоим­ ство — те же действия, но связанные с нарушением служебных обязанностей1.

Исследования В. В. Астанина2 показали, что впервые в России термин «коррупция» ввел в научный оборот А. Я. Эстрин3 в 1913 г. При этом сам А. Я. Эстрин рассматривал и администра­ тивные, и уголовно наказуемые коррупционные деяния. Уста­ новлена следующая закономерность: при развитии гражданскоправового оборота расширяется коррупционное поле4.

Коррупция может рассматриваться в качестве определенного сектора так называемого криминального рынка — оборота того, что запрещено к обороту вообще либо к открытому обороту в на­ рушение установленных специальных правил. Криминальный рынок — это не только незаконный оборот людей, человеческих органов, наркотиков, оружия. Это еще незаконный оборот долж­ ностей, голосов избирателей, полномочий и возможностей, свя­ занных с определенными социальными позициями людей, а так­ же различных значимых решений (об определении победителя соревнований и т. п.). 12 ноября 2002 г. в газете «Московский комсомолец» крупными буквами было написано: «Продажа мат-

1 Хотя надо признать, что в истории России были периоды равного наказания и того, кто подкупает, и того, кого подкупают. Петр I опреде­ лял наказание дающим взятку (лиходатслям) наравне с получившими взятку (лихоимцами): «...тем людям, которые взяли деньги, и которые им тс деньги дали... чинить велено смертную казнь, без всякой пощады». Такой подход отмечается и за рубежом, например, в современной Япо­ нии (см.: Астанин В. В. Борьба с коррупцией по законодательству Пет­ ра 1 // Криминальная ситуация на рубеже веков в России. С. 216; ПСЗ. Собр. I. Т. IV. № 1819. С. 9; Кабанов П. А. Коррупция и взяточничество в России. Нижнекамск, 1995).

2См.: Астанин В. В. Коррупция и борьба с ней со второй половины XVI—XX вв. (криминологическое исследование): Дис. ... канд. юрид. на­ ук. М., 2001. С. 8.

3См.: Эстрин А. Я. Взяточничество // Петербургский университет. Кружок уголовного права. Труды. СПб., 1913.

4См.: Астанин В. В. Указ. соч.

чей вышла из российской моды». Матчи тоже стали предметом купли-продажи. Это — одна из иллюстраций того «беспредельно­ го» развития рынка в России, о котором написано ранее.

Использование в России понятия «коррупция» соответствует качественно новому этапу развития общей социальной и криминаль­ ной ситуации.

Это время, когда, во-первых, в основе подкупа-продажности ле­ жит преимущественно или прямой двусторонний сговор, или ситуа­ ции, когда взяткодатель и взяткополучатель понимают друг друга почти интуитивно, нуждаясь друг в друге, а инициативный подкуп встречается почти так же часто, как вымогательство взятки.

В данном случае более очевидно высвечивается роль двух сторон: корруптера и коррупционера. Нередки случаи, когда инициатив­ ный подкуп сочетается с предварительной «разведкой», вторжени­ ем в семейную, личную, служебную тайну, используется одновре­ менно с шантажом, заставляющим государственного или иного служащего между позором и предлагаемыми благами выбирать по­ следние. Значим также страх перед возможным разоблачением.

Во-вторых, слово «коррупция» точнее «взяточничества» отра­ жает такое положение, когда подкупающая и подкупаемая сторо­ ны заранее договариваются не о конкретных деяниях, которые следует совершить за вознаграждение, а о покупке лица как бы на корню. При этом данное лицо получает регулярное вознагражде­ ние и не догадывается, какое задание ему придется выполнять и когда именно. Субъект взятки оказывается в этом случае зависи­ мым от покупателя: он продается — «закладывает» свои полномо­ чия, возможности, связи и т. п. Им осуществляется своеобразная «сделка с дьяволом», и трудно бывает предсказать, что может по­ требовать «дьявол». Да и сама подкупающая сторона не всегда это знает заранее. Нередко она поначалу просто привязывает к себе «клиента» подачкой. Криминологические исследования показы­ вают, что со временем «продавец» послушно исполняет все тре­ буемое, при этом должностные лица, занимакадие высокие по­ сты, порой получают невысокие вознаграждения либо размеры их вознаграждения со временем могут даже снижаться. Логика здесь такая: зачем тратиться, если можно шантажировать тем, что такое лицо уже брало взятки и совершало злоупотребления? Не случай­ но в криминальной среде возникло выражение «посадить на взят­ ку» по аналогии с более известным выражением наркодельцов «посадить на иглу». Отсюда другая важная особенность корруп­ ции: рассмотрение факта подкупа-продажности с одновременным анализом того, какие именно услуги становятся «товаром». Зна­ чимы две стороны проблемы: что делает за вознаграждение про­ давшаяся сторона, за что она получает вознаграждение и что по-

лучает корруптер, что ему нужно. С другой стороны, вымогатель­ ство взятки тоже принимает новые масштабные формы и проявляется, в частности, в установлении такого «правопорядка» в ведомстве, регионе, отрасли, что вынуждает граждан платить в надежде решить наконец те вопросы, которые для них крайне значимы и которые в режиме законности решить практически нельзя: правовые акты противоречивы, неопределенны, пробельны, уголовная юстиция перегружена делами, разрешение которых осуществляется длительное время, не всегда квалифицированно и объективно. Не случайно все чаще стали говорить и писать о необхомости проверки законопроектов и иных нормативных право­ вых актов на их коррупциогенность. Другими словами —- на соз­ дание ими вероятности пассивного и активного подкупов.

В-третьих, новое качество явления, именуемого коррупцией, со­ стоит в том, что основным корруптером становится организован­ ная преступность и контролируемые ею легализованные или легаль­ ные структуры. Это одна из закономерностей и функционирова­ ния организованной преступности, и широкомасштабной коррумпированности общества. В США, как пишет А. С. Ники­ форов, в каждой «семье» есть как минимум одна должность корруптера... Еще со времен «сухого закона» с легкой руки известных гангстеров 1920—1930-х гг. Чарли Лючиано и Аль Капоне рэкети­ ры завели порядок, согласно которому около трети всех преступ­ ных доходов должно идти на подкуп органов власти и правосу­ дия'. Исследования отдела общих проблем криминологии и борь­ бы с преступностью НИИ проблем укрепления законности и пра­ вопорядка показали, что на рубеже 1980—1990-х гг. по крупным «торговым», «хлопковым» и другим делам организаторы преступ­ ной деятельности тратили на подкуп тоже примерно третью часть преступных доходов. Одно время сотрудниками МВД утвержда­ лось, что на подкуп стало уходить до половины доходов, но наши данные не подтверждают, что это продолжалось какое-то дли­ тельное время. Как правило, передается все-таки не более трети. Соответственно коррупция приобретает черты организованной преступной деятельности высокоорганизованных формирований.

Коррупция для организованных преступников — средство обеспе­ чения не только их корыстного, но и политического интереса, по­ скольку у них отмечается двойная мотивация: обеспечить сверх­ доходы и власть ради их сохранения и приумножения. В случае коррумпированности государственных служащих, а тем более масштабной, граждане государства фактически утрачивают свой государственный аппарат, он служит в этом случае интересам не

1 См.: Никифоров Л. С. Гангстеризм в США: сущность и эволюция. М., 1991. С. 15.

налогоплательщиков, а тех, кто его «перекупил». Часто это прямо противоправные интересы, причиняющие огромный вред нало­ гоплательщикам, гражданам государства, нередко связанные да­ же с утратой государственного суверенитета. Поэтому коррупция прямо оценивается как явление, угрожающее безопасности госу­ дарства, национальной безопасности1. Например, в России из числа выявленных организованных формирований имели кор­ рупционные связи в 1991 г. 65 таких формирований, в 1992 г. — 635, в 1993 г. - 801, в 1994 г. - 1037, в 1995 г. - 857.

В международных документах о коррупции всегда подчерки­ вается связь активного и пассивного подкупов с различными зло­ употреблениями2. Совокупность и того и другого точнее всего определяет термин «правонарушения, связанные с коррупцией».

Правонарушения, связанные с коррупцией3, включают:

коррупционные правонарушения, содержащие признаки кор­ рупции;

правонарушения, создающие условия для коррупции и обес­ печивающие ее (использование служебных полномочий вопреки интересам службы, превышение власти и т. п.).

Такого рода правонарушения многообразны, носят уголовноправовой, административный, гражданско-правовой и дисципли­ нарный характер. Вот почему иногда употребляется выражение «борьба с коррупцией и преступностью».

1 В. В. Астамин, анализируя антикоррупционные меры Петра I, от­ мечает, что продажность служилого лица означала для царя не что иное, как подкуп его слуги третьим лицом (см.: Астанин В. В. Борьба с кор­ рупцией по законодательству Петра I).

2 Международной группой по коррупции (МГК) Совета Европы в

1995 г. давалось следующее временное рабочее определение: «Коррупци­ ей, в той мере, в какой она попадает в сферу деятельности МГК, являет­ ся подкуп/взятка (bribery), а равно любое иное поведение в отношении лиц, наделенных полномочиями в государственном или частном секто­ ре, которое нарушает обязанности, вытекающие из этого статуса госу­ дарственного должностного лица, лица, работающего в частном секторе, независимого агента, либо других отношений такого рода, и имеющее целью получение каких бы то ни было ненадлежащих преимуществ для себя либо иных лиц».

3 Это понятие использовалось в проекте федерального закона «О борьбе с коррупцией», который разрабатывался рабочей группой под руководством А. И. Долговой и трижды принимался высшим органом законодательной власти (сначала Верховным Советом РСФСР, затем — Государственной Думой и Советом Федерации Федерального Собрания РФ), но па который первый Президент России трижды накладывал вето (1993, 1995, 1997 гг.) (см.: Организованная преступность-3. С. 301—338; Коррупция и борьба с ней. М., 2000. С. 275—277; Закономерности пре­ ступности, стратегия борьбы и закон. М., 2001. С. 546—548).