Системы управления и планирования. Хозяйственный механизм тоталитарной экономики мог действовать лишь в условиях бюрократически централизованного управления и планирования. Необходимые в любой экономической системе методы административного управления (то есть управления посредством приказов, распоряжений и иных инструментов неэкономического волеизъявления) приобрели здесь абсолютно преобладающую роль; им оказались полностью подчинены собственно экономические зависимости и необходимости. Была достигнута гипертрофированная централизация механизма принятия управленческих решений; в условиях их однонаправленной ориентации ("сверху вниз"), слабости механизмов обратной связи и репрессивного стимулирования исполнения приказов система управления становилась громоздкой и неэффективной. Изменение ее социально-экономической природы: от административно-регулирующего обеспечения экономических процессов к централизованному управляющему воздействию на народное хозяйство в интересах номенклатурной бюрократии - дает основание говорить не просто об административно управляемой, но именно о командно-бюрократической экономике.
Важнейшим атрибутом экономики данного типа являлось бюкратически централизованное планирование. Планы носили директивный характер ("план - закон"); их выполнение составляло основную задачу и основной критерий оценки деятельности хозяйственных единиц. Общемировая тенденция усиления роли планового начала во всех сферах социальной действительности610 приобрела в условиях командной экономики уродливый характер: выполнение планов превратилось в самоцель; планы должны были выполняться "любой ценой" (в том числе и такой, которая превращала этот процесс в бессмыслицу, в неэффективную растрату ресурсов); планы слабо отражали объективные тенденции развития экономики и составлялись на практике по принципу "от достигнутого" (к достигнутому в предшествующий период уровню производственных показателей формально добавлялось несколько процентов "планового" прироста).
Принципиальные недостатки информационного обеспечения принятия управленческих решений и разработки планов, командно-репрессивное стимулирование их выполнения привели и к формализации централизма и планирования. Хотя тезис о "преимуществах социализма" в связи с централизацией управления и планирования являлся одной из излюбленных догм официальной пропаганды, фактическая степень экономической централизации и планомерности была ниже, чем в развитых странах с рыночной экономикой.
Вместе с тем, ошибкой является отождествление пороков командно-бюрократической экономики с недостатками социализма. За официальной вывеской социализма фактически скрывалась тоталитарная общественная система, ни по одному из основных критериев не соответствовавшая научному пониманию социализма как общества, являющегося объективным историческим преемником капиталистической цивилизации, усваивающего все ее достижения и обеспечивающего, на этой основе, качественно более высокий уровень экономической эффективности и уровень жизни населения, повышение степени демократизации и гуманизации социальных отношений.
15.3. Кризис командно—бюрократической экономики
Кризис командной экономики. Рассмотренные выше черты в их наиболее полном выражении были присущи советской экономике образца 30-50-х годов. Возникнув в экстремальной ситуации, антикапиталистически-тоталитарная экономика выполнила ряд жизненно важных функций и в значительной мере способствовала выживанию государства, но, достигнув объективно возможного предела своего развития, она стала воспроизводить экстремальную ситуацию в качестве условия своего собственного существования, подвергая тем самым прямой опасности все общество. В рамках тоталитарного социума деформируется и ограничивается развитие научного знания, что особенно явно обнаружилось в последней трети прошлого столетия, когда значительно усилились тенденции превращения науки в непосредственную производительную силу611.
В условиях начавшейся научно-технической революции неэффективность командного хозяйства, его невосприимчивость к научно-техническим нововведениям, затратный характер стали проявляться все более ощутимо. Выяснилось, что технологическую революцию нельзя осуществить по приказу. Развитие же компьютерных технологий в 70-е - 80-е годы делало все более сложным поддержание военного паритета; наметилась тенденция отставания от развитых стран в гонке вооружений, особенно космических.
Разрыв в уровне производительности труда и, в целом, эффективности хозяйства требовал для производства аналогичных по количеству и качеству видов вооружений значительно больших затрат массы труда и других ресурсов, что, в свою очередь, вело к углублению диспропорций между I и II подразделениями и к дальнейшему отставанию в уровне жизни. Происшедшее после 2-й мировой войны расширение международных контактов, рост информации о зарубежном образе жизни, возросшие возможности сравнения и самостоятельного осмысления происходящих в мире процессов способствовали расшатыванию идеологических устоев тоталитарного режима.
С середины 50-х годов начинаются попытки его совершенствования, выразившиеся первоначально в смягчении наиболее жестоких форм принуждения. Существенному ограничению была подвергнута система принудительного труда, расширились экономические и политические права колхозников. В 60-е годы в СССР предпринималась попытка хозяйственной реформы, в ходе которой предполагалось значительно повысить роль товарно-денежных отношений, экономических стимулов, обеспечить хозяйственную самостоятельность производственных единиц при одновременном преодолении бюрократизации и формализации управления и планирования. В случае реализации предполагавшихся преобразований стал бы возможен, как представляется ныне, выход на качественно новый цивилизационный уровень, характеризующийся трансформацией антикапиталистического общества в посткапиталистическое, что вновь придало бы существовавшей в Советском Союзе социальной системе качества "точки роста" мировой цивилизации. Однако вскоре реформа была свернута, так как она противоречила оставшемуся в неприкосновенности системному качеству командной экономики и, прежде всего, отношениям фактической собственности номенклатурной бюрократии на национальное богатство. Более того, в результате неудавшейся реформы позиции фактических собственников окрепли, так как ослабление тоталитарного характера политической власти расширило для них возможности присвоения прибавочного продукта.
Однако данное укрепление позиций собственников происходило в рамках социально-экономической системы, находящейся в состоянии прогрессирующего кризиса. Множились симптомы неэффективности форм хозяйствования и их несоответствия объективным тенденциям развития мировой экономической цивилизации, естественным закономерностям ее функционирования. К концу 80-х годов отставание в гонке компьютерно-космических вооружений приобрело угрожающий характер; не менее угрожающим становился разрыв в образе и уровне жизни, который в странах командной экономики, на фоне "потребительского общества" зарубежного мира представлялся относительно все более нищенским и примитивным.
Глубокие и всеобъемлющие народнохозяйственные диспропорции, усугубляемые бюрократическим псевдопланированием и расточительным потреблением ресурсов, породили состояние перманентного дефицита производительных и потребительских благ воспроизводственная система окончательно сформировалась как "экономика дефицита". В течение предшествующих десятилетий дефицитность объяснялась как следствие чрезвычайных обстоятельств (войн, разрухи, враждебности внешнего окружения и т.д.) - и это, в значительной степени, соответствовало действительности; но к концу 80-х годов стало очевидно, что главная причина - в другом, а именно - в неэффективности экономической системы. Ряд стран, начинавших свое развитие после 2-й мировой войны в не менее сложных условиях, но пошедших по пути формирования рыночной экономики, достиг к данному периоду гораздо более высоких уровней производства и потребления.
Важное значение для осознания тупиковости дальнейшего движения в рамках командно-бюрократического хозяйствования сыграло возникновение так называемого "социалистического лагеря" и в его рамках - страновой вариантности развития экономики на основе однотипных принципов командности. Общие пороки этих принципов сказались на всех континентах и во всех странах, где они были реализованы, несмотря на любые исторические, региональные и национальные особенности. Преодолеть эти пороки не удалось ни в ходе многочисленных половинчатых реформ, ни посредством ограниченного развития частной собственности и товарно-денежных отношений (в соответствии с концепцией "рыночного социализма"). Наиболее наглядно сравнительная неэффективность командной экономики демонстрировалась в странах, внутренне разделенных по блоковому принципу (Восточная и Западная Германия, Северная и Южная Корея, материковый Китай и Тайвань)612.
В полной мере выявились последствия волюнтаристского пренебрежения объективностью закономерностей социально-экономического развития, и, в частности, объективностью формирования отношений собственности, первичности базисных структур соотносительно с надстроечными. Преждевременная надстроечная "ликвидация" отношений частной собственности отнюдь не привела к действительному исчезновению соответствующих элементов базиса; частная собственность "встала на дыбы" и нашла иные формы реализации. Двумя основными вариантами последних явились, во-первых, тенденция воспроизводства частной собственности на номенклатурные должности ("бюрократия имеет в своем обладании государство... это есть ее частная собственность"613); во-вторых - развитие под вывеской "общественной собственности" различных форм частнохозяйственной деятельности. Обусловленная формальной "антикапитализацией" социально-историческая инверсия, отмечавшаяся выше, имела одним из своих результатов тот парадоксальный факт, что в обществе, ставившем своей целью достижение социальной однородности, степень экономической дифференциации оказалась (еще задолго до попыток его радикального реформирования) выше, чем в странах "традиционного" капитализма.
Частное хозяйство, функционировавшее в рамках тоталитарно-государственных экономических структур, достигло к 80-м годам такого уровня развития, которому уже не соответствовали эти рамки; начинается их разрушение "изнутри". Материальные и финансовые ресурсы, накопленные в руках персонифицировавших частную собственность номенклатурных чиновников и дельцов теневой экономики, стали использоваться для организации политических потрясений в целях ликвидации прежних форм государственного регулирования, контроля и ограничения движения доходов. Фактические собственники стремились к юридическому закреплению своего статуса614. Разрушение механизмов государственной власти выступало как средство достижения, прежде всего, экономических целей,; происходило, таким образом, внутреннее самоотрицание, саморазрушение тоталитарно-бюрократической экономики современного типа, при том, что само ее возникновение явилось одной из форм самоотрицания капитализма.
В 80-е годы необходимость отказа от командно-бюрократической организации экономики стала абсолютно очевидной; осознание этой необходимости приобрело всеобщий характер. Несмотря на претензии псевдосоциализма оценивать себя как "самый прогрессивный строй", дальнейшие посткапиталистические тенденции и действительные "точки роста" мировой цивилизации локализовались вне его рамок, и понимание этого стало фактом массового сознания во всем мире. Окончательно выявилась природа современного тоталитарного общества как негативно-формальной, ложной альтернативы капитализму, как тупиковой ветви на пути объективно-необходимого преодоления антагонизма собственности и труда, действительно присущего капиталистическому обществу. ("... Социализм мы не построили, в условиях социалистического общества еще не жили. Иначе мы должны будем признать, что социалистическим может называться общество, в котором не решена проблема продовольствия, не решена жилищная проблема, в котором отсутствуют демократические институты правового государства. Не может быть признано социалистическим общество, в котором трудящиеся отчуждены, отделены от собственности, от экономической и политической власти"615. Вместе с тем, нельзя отрицать, что существовали "деформированные ростки социализма, ослабленные бюрократическим подавлением демократического коллективизма и отказом от использования наиболее прогрессивных экономических форм капитализма"616.)
15.4. Историческое место антикапиталистического тоталитаризма
Оценивая в целом возникновение, развитие и кризис тоталитарно-антикапиталистического общества и присущей ему командно-бюрократической экономики, необходимо отметить, что появление данного социально-экономического феномена в той или иной форме было исторически неизбежно. "Наивно думать, что можно было избежать административного социализма или достичь на его путях чего-то большего. Корни административного социализма глубоко запрятаны в чреве истории, возник он не из ничего... Это, возможно, необходимая, но тупиковая ветвь исторической социализации общества"617.
Мировая цивилизация в XX в. достигла состояния, при котором объективно необходимыми стали антикапиталистические и посткапиталистические преобразования. Однако чрезвычайная сложность их практического осуществления - в условиях возрастания роли субъективных факторов, сознательного управляющего воздействия на общественные процессы - не могла не привести к альтернативности путей развития, к появлению исторически бесперспективных вариантов преобразований, к несовершенству и частичной преждевременности их первых попыток. Тем не менее, и эти варианты обогатили совокупный опыт человечества, выявили ряд прогрессивных тенденций, получивших дальнейшее развитие в других странах618, и продемонстрировали ошибочность и бесперспективность ряда теоретических концепций и соответствующей им общественной практики.
Командная экономика обладала определёнными преимуществами, связанными с возможностями быстрой концентрации значительных ресурсов в рамках ограниченного интервала времени, направления этих ресурсов на решение ключевых задач экономического, политического и социального характера, особенно в чрезвычайных условиях. После II мировой войны, завершившейся победой Советского Союза, принципы хозяйствования, присущие советской экономике, получили распространение в ряде других стран Европы, Азии и Америки; о задачах построения социализма было объявлено также в некоторых африканских странах. Командное хозяйство стало мировой системой, произошёл раскол мира на капиталистический и социалистический блоки (с научной точки зрения эти термины не вполне точны). Во второй половине 80-х гг. на долю «социалистических» стран приходилась одна треть производства МВП, 40% промышленной продукции, 12% мировой торговли; в этих странах проживала треть населения мира. Была создана глобальная интеграционная группировка – Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ); на долю взаимной торговли приходилось 45-50% общего товарооборота стран-членов СЭВ, функционировала единая расчётная валюта – переводной рубль. При этом удельный вес СССР в производстве валового продукта и промышленной продукции СЭВ составлял примерно две трети. Советский Союз вышел на первое место в мире по некоторым объёмным показателям (выплавка стали, добыча нефти, производство минеральных удобрений, цемента, обуви и др.), были достигнуты также мировые приоритеты в ряде направлений фундаментальной науки и НТП (освоение космоса, производство ракетной и авиационной техники, многих видов вооружений).
Вместе с тем, попытка построения социализма в России, в целом, оказалась неудачной вследствие незрелости объективных предпосылок в условиях сохранения, в целом, индустриально-аграрного характера производительных сил, адекватной социальной оболочкой которых является капитализм. Фактически возникло общество псевдосоциалистического тоталитаризма, явившееся ложной альтернативой капитализму. Провозглашая себя более высокой ступенью развития цивилизации, посткапитализмом, данное общество, в силу незрелости и ограниченности объективного потенциала качественно-сущностной трансформации, могло на практике осуществить не посткапиталистические, а антикапиталистические преобразования. Тем самым, действительного отрицания капитализма не происходило, сохранялась сущностная внутренняя связь с ним - и в форме негативной ориентации на его свойства, невозможности создания содержательной программы развития иначе, как через антитезу этим свойствам ("у них так - а у нас наоборот"), и в связи с наличием объективных возможностей для реставрации капиталистических отношений. Попытка сугубо внешней, формально-надстроечной "отмены" противоречий капитализма не означала реального их разрешения и перехода к новому социально-экономическому качеству.