формируется "осевое", а не локальное время, общая история для всех культур. Ясперс выделяет и понимает технику как важнейший элемент нашего времени, влияющий на мировое развитие, на эволюцию, на всемирную историю.
Ясперс начинает с описания кризиса. "Нынешний век - век техники со всеми вытекающими отсюда последствиями, которые, по-видимому, не оставят на земле ничего из того, что на протяжении тысячелетий обрел человек в области труда, жизни, мышления, символики. Природа меняет облик под воздействием техники, и обратно на человека оказывает воздействие окружающая его среда. Перед лицом непокоренной природы человек представляется относительно свободным, тогда как во второй природе, которую он технически создает, он может задохнуться. Техника превратила все существование в действие некоего технического механизма, всю планету - в единую фабрику. Произошел полный отрыв человека от его почвы, от отзвука подлинного бытия. Значимость вопроса - к чему может прийти человек - стала настолько велика, что техника стала сегодня центральной темой» [72].
Поскольку смысл техники - освобождение от нерациональной власти природы, поверхность земного шара на наших глазах превращается в машинный ландшафт.
2. Российская школа (конец XIX – первая половина XX века). Представители: П.К. Энгельмейер, С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев.
Ее основателем является П.К. Энгельмейер, который имел немецкие корни, был изобретателем, активным членом различных технических обществ, пионером автомобилизма и создателем теории технического творчества, который в условиях Октябрьской революции пытался дать философское осмысление проблем техники и технического прогресса, создав теорию творчества (эврологию). Методологию эврологии П.К. Энгельмейер нашел в махизме, согласно которому, истина есть экономная форма описания опыта, а содержанием всякого научного открытия является изобретение, создание новой мысли, позволяющей приспособить к опыту новые факты. В работе «Технический итог XIX века» он впервые в развернутом виде сформулировал идеи гуманитарного социально-философского измерения техники и инженерной деятельности. Вопрос о генезисе философии техники он рассматривает в русле размышлений о социальном статусе инженеров: философия техники нужна инженеру для успешного выполнения своих профессиональных функций и для осознания своей общественной миссии [22].
Для Энгельмейера, как и для других философов техники его времени, которых можно отнести к умеренным техническим оптимистам, в центре философского исследования находится вопрос о сущности техники. В слове «техника» он видит двоякий смысл: во-первых, это часть искусства, которая направлена вовне, и, во-вторых, это целостная деятельность, а именно та, в процессе которой человек специально стремится получить полезные явления». Энгельмейер формулирует сущность техники как возможность целесообразно воздействовать на материю: «Техника – это искусство планомерно и на основе известных естественных взаимодействий вызывать к жизни определенные вещи». Это нечто иное, чем техницизм в негативном смысле.
16
Энгельмейер ставит вопросы, фактически, создавая программу новой философской дисциплины – «философии техники»:
1)В чем состоит техническое мировоззрение?
2)В чем отличие техники от науки?
3)Где лежат границы техники?
4)Каковы принципы современной техники?
5)Какие цели преследует техника?
6)Каковы взаимоотношения техники и человека?
7)Какова роль техники в эволюции человека, в истории культуры, искусства, в общественной организации?
Российские и германские инженеры конца XIX и начала XX столетий верили в прогрессивную силу техники. Они верили, что с помощью техники возможно решить все социальные проблемы. Они верили тогда, что как социальный, так и природный мир возможно пересоздать и сформировать в соответствии с «собственным представлением».
С.Н. Булгаков осмысливал сущность техники в работе «Философия хозяйства», поставив задачу религиозного осмысления экономической и технической сфер. Сущность техники он связывал с совершенствованием традиционных и созданием новых производственно-хозяйственных структур. В этом смысле техника – необходимое условие эффективного функционирования этих структур; при этом потребности социума обусловливают динамизм техники. Социализация техники, т.е. реализация целевых установок общества, происходит именно в процессе производственнохозяйственной деятельности.
С.Н. Булгаковым предпринимается попытка преодолеть противоречие между хозяйственной деятельностью человека, основанной на познании "механизма природы" и самой природой («организмом»). Труд он считает «мостом» между «Я» (субъектом) и «неЯ» (объектом), и этот «мост» связан с техникой.
Н.А. Бердяев: рассматривает технику в неразрывной связи с капитализмом. Свою власть техника черпает в капиталистическом мире, но в то же время она сама является эффективным средством развития капиталистической системы хозяйства. При этом и коммунизм как альтернатива капитализму перенял от капиталистической цивилизации ее беспредельный гипертехницизм, и создал религию машины, которой он поклоняется как тотему. Тем самым обнаруживается глубокое внутреннее родство между атеистической верой коммунизма и безрелигиозностью современного мира.
Н.А. Бердяев полагал, что господство техники открывает новую ступень действительности: «новая реальность», воплощением которой является машина, по своей сути отличается от природной как неорганической, так и органической реальности. Специфический характер реальности, созданной машинной технологией, виден в том воздействии, которое последняя оказала, с одной стороны, на жизнь человека, а, с другой, – на окружающую среду. Это воздействие является результатом нового типа организации, которую Н.А.
17
Бердяев называл «техносистемой» и рассматривал как некий рыхлый агломерат экономических, промышленных и технологических ассоциаций, распространяющих свое влияние на весь мир. Различные элементы техносистемы не имеют общего управления, действуя отчасти в конкуренции, а отчасти – в кооперации друг с другом. Ими руководят не столько конкретные личности, сколько с трудом опознаваемые анонимные и безличные управляющие силы. Деятельность техносистемы ведет к интеграции и унификации в масштабах земного шара различных укладов жизни, человеческих ожиданий и потребностей. Именно в этом смысле можно, по Н.А. Бердяеву, рассматривать техносистему как «новую ступень действительности».
3. Американо-французская школа (середина XX века) [7].
Представители: Л. Мэмфорд, Ж. Эллюль, Г. Маркузе, Э. Фромм, Р. Арон. Данная школа философии техники своими истоками имеет французских философов, которые во второй половине XX века эмигрировали в Америку.
Основателем этой школы является американский философ и социолог Л. Мэмфорд, который в работе «Техника и цивилизация» (1934) предлагает технократическую концепцию генезиса и развития мировой культуры. Его более поздние работы («Миф машины», 1966 и др.) стали основой «технического пессимизма» (антитехницизма), в рамках которого акцент ставился на негативных сторонах современных технических форм для «человеческого развития».
Л. Мэмфорд полагает, что техника появилась не в результате материальных потребностей человека, а в результате его духовного поиска. Сущность человека – не делание, не материальная созидательность, а открытие и интерпретация. Мэмфорд разделил технику на поли- и монотехнику (авторитарную технику), критикуя последнюю за ориентирование на экономическую экспансию, материальное насыщение и военное превосходство.
Основную причину всех социальных зол и потрясений современной эпохи Мэмфорд видит в возрастающем разрыве между уровнями технологии и нравственности, который угрожает человечеству порабощением со стороны безличной Мегамашины, т.е. предельно рационализированной, технократической организации общества. Научный прогресс со времен Ф. Бекона и Г. Галилея Мэмфорд называет "интеллектуальный империализм", жертвой которого пали гуманизм и социальная справедливость. Наука трактуется Мэмфордом как суррогат религии, а ученые - как сословие новых жрецов. Поэтому Мэмфорд призывает остановить научно-технический прогресс и возродить социальные ценности Средневековья, которое он изображает "золотым веком" человечества.
В работе "Миф о машине" Мэмфорд утверждает, что человек не "делающее", а "мыслящее" существо, его отличает не делание, а мышление, не орудие, а дух, являющийся основой самой "человечности" человека.
Если рассуждать таким образом, то очевидным станет то, что рука в ходе эволюции была не просто мозолистым орудием; она, что не менее важно, прижимала к груди ребенка, делала важные жесты, в танце выражала важные эмоции и идеи о прошлом и будущем и т.д. Техника, поэтому, обязана своим
18
возникновением более тонким проявлениям человеческого существа, чем просто орудийная деятельность в целях производства продуктов для поддержания жизнедеятельности; она обязана игре, мифу и фантазии, магическому обряду и религиозному механическому запоминанию. В противовес стереотипу, в котором доминировало орудие труда, данная точка зрения утверждает, что человек главным образом использует свой ум, производящий символы и способствующий самосовершенствованию, основной акцент всей его деятельности - его собственный организм. Еще до возникновения орудийной деятельности в ее более менее развитом виде ритуал, танец, песня, рисунок, резьба и т.д., и более того дискурсивный язык должно быть долго играли решающую роль. Пока человек не сделал нечто из себя самого, он мало что мог сделать в окружающем его мире. Поэтому есть основания считать эстетическое выражение человека не вторичным, как это принято, а первичным, по крайней мере, на этапе человеческой предыстории. Об этом говорит то, что примитивная техника была жизнеориентирована, а не узко трудоориентирована, и еще менее ориентирована на производство или на власть.
Позже (ок. 5 тыс. лет назад) появляется монотехника, она-то и служит упрочению власти и накоплению богатства, прежде всего путем систематической организации повседневной деятельности по строго механическому образцу. И вот возникает Мегамашина (термин Л. Мэмфорда). Это первичная коллективная машина, составленная почти полностью из человеческих частей, соединенных в иерархической организации под властью абсолютного монарха. Ее приводили в действие и опекали команды надсмотрщиков, поддерживаемые жрецами, вооруженной знатью и бюрократией. Такая машина функционировала аналогично функционированию человеческого тела. Эта модель стала основой всех последующих специализированных машин и представляла собой наиболее развитый тип машин вплоть до ХIV века. Ее "деятельностью" отмечены строительство пирамид в Египте и Мессопотамии. Действуя как одна механическая единица, состоящая из специализированных, но соединенных вместе частей, сто тысяч человек были в состоянии генерировать энергию в 10 тыс. л.с. При этом, техники в современном значении этого слова как эффективного орудия почти не было, за исключением простейших каменных и медных орудий [1].
Здесь обращает на себя внимание то, что процесс технического развития был принудительным процессом, тоталитарным, по существу. Экзистенциальной его стороной была беспощадная обязательность и сугубая иррациональность. То, что не могло быть отдано машине, что представляло некие спонтанные проявления жизни, было враждебно этому процессу. Мегамашина воплощала в себе идею сверхконцентрации на централизованной власти и внешнем контроле.
Последующие стадии технического прогресса, при том, что они неизбежно включали в себя более совершенные технические орудия и даже системы, сохраняли в основном идею Мегамашины и упрочивали ее. Сегодня ни у кого из нас не вызывают недоумения такие понятия как "технологическая
19
дисциплина", "регламент", "инструкция" и т.п. С точки зрения общественной полезности, научные и технические средства полностью рациональны, но конечные цели этих средств безумны, поскольку они в тенденции полностью подчиняют человека принципам Мегамашины. Технология может "вписаться" в человеческое сообщество только в том случае, если она примет жизнеориентированный характер; труд в системе технических устройств должен защищать работника от скуки и смертельного отчаяния; сегодня эта мера видится как предоставление более широкого простора игре конструктивных импульсов, автономных функций, осмысленных действий.
Стандартными примерами мегамашин являются крупные армии, объединения работников в группы, такие, как, например, те, которые строили египетские пирамиды или Великую Китайскую стену. Мегамашины часто приводят к поразительному увеличению количества материальных благ, однако ценою ограничения возможностей и сфер человеческой деятельности и стремлений, что ведет к дегуманизации.
Французский социолог и философ Ж. Эллюль рассматривает технику как специфический феномен, подразумевая не только техникотехнологическую систему, но и определенный тип рациональности. Представление о техническом прогрессе связывается с формированием новых социокультурных отношений («информационное общество») [70].
Основные идеи:
1) Капитал уже не является господствующей силой в обществе, как в XIX веке. Вместо капитала такой силой оказалась «техника».
2)Техника - «тотальность методов, имеющих своей целью абсолютную эффективность во всех областях человеческой деятельности». Т.е. техника – это определенный тип рациональности.
3)Существует различие между понятием «технические операции»
ифеноменом техники. Технических операций - множество, они традиционны
иограничены различными контекстами, в рамках которых они реализуются.
Техника же, |
как феномен, |
или |
Техника (с большой буквы) - одна, |
она уникальна |
и состоит |
в чисто |
современном способе изготовления |
и использования артефактов, заключающем в себе тенденцию доминирования над всеми видами человеческой деятельности и объединения их в себе.
4)Феномен техники характеризуется через следующие черты:
рациональность,
артефактность,
самонаправленность,
рост на собственной основе,
неделимость,
универсальность,
автономность.
5) Техника определяет все другие формы деятельности, всю человеческую технологию и все общественные структуры – экономику, политику, образование, здравоохранение, искусство, спорт и т.д.
20