Материал: glagoly-russkih-mudrecov

Винчанской волне переселенцев предшествовало катастрофи ческое запустение под конец VI тыс. до н. э. Чатал Гукжа и Хаджи ляра – древнейших центров индоевропейской цивилизации. С другой стороны, укоренившиеся было в Подунавье носители пер вой, праиндоевропейской волны вынуждены были потесниться – в сторону Поднепровья, чьи земли были разведаны достопамятной экспедицией 6200 г. до н. э. и уже довольно обжиты носителями вышерассмотренных буго днестровской и сурско днепровской культур (тоже праиндоевропейских).

На глиняных табличках Подунавья об этих событиях говорится в мифоэпическом духе: бог потустороннего мира Кулла и богиня степей Гатумдуг [покровительствовавшие, соответственно, жите лям подунайской Аратты и её поднепровской периферии] догово рились о прекращении ссор и объединении пред лицом нашествия с юго востока [с малоазийской прародины] «воинов богини Ишхары» (не предтечи ли хурритской Ужхары и арийской Ушас? –также индоевропейских богинь), принесшим угрозу по лям ‘Солнцеподобной страны’... А среди несколько позднейших надписей кукутеньской культуры Румынии привлекают внимание следующие:

потомок Владыки на поле Страны;

бог Солнца судит убитых в саду, это второе святилище близ нецов Инанны; на 5 полей 2 мотыги (ритуально) установлено.

Последняя из этих надписей близка по содержанию надпи си на прашумерской табличке из украинской Волыни, которой располагал В.Н.Даниленко – прочитывая её следующим образом: прислать (в помощь) на поселение [...] 5 упряжек волов с ролами к [дата].

Приведенные надписи совместно с археологическими и проч. данными свидетельствуют о высоком уровне развития дунай ско днепровской Аратты. Основу её хозяйства составляло до вольно развитое земледелие – уже не только мотыжное, но и пахотное. Главной культурой являлась пшеница двузернянка, од нако выращивали также однозернянку и спельту, два сорта ячме ня, просо, бобовые. Имели огороды, сады, а в Днестро Прутском междуречье – и древнейшие на Земле виноградники. Разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней, а позже и коней.

Сохранялись собирательство растений и моллюсков, рыболов ство, охота. В чести были разнообразные ремёсла: обработка камня и дерева, гончарство, ткачество, кузнечное дело. При этом аратты различных районов и поселений идеально приспосабли вались к местным условиям, так что хозяйственных укладов и ти пов существовало немало. Довольно развитые уже в предшествующие времена, они между серединами V–III тыс. до н. э. истории приднепровской Аратты не столь видоизменялись, сколь перегруппировывались; развитие хозяйства наиболее за метно во взаимосвязанных гончарстве и металлообработке... Об щественные же отношения, быт, духовную культуру, идеологию целесообразнее рассмотреть на историческом фоне.

ЖЕРТВЕННОЕ САМОСОЖЖЕНИЕ

Могильники раннего и среднего этапов Триполья до сих пор не обнаружены, – их, вероятно, в виде привычных нам кладбищ и не было. Из этнографии различных индоевропейских народов из вестны захоронения на деревьях (древние черкесы и осетины), на столбах у дорог (славяне); трупосожжеиия доныне сочетаются (у индусов) с обычаями развеивать пепел над полями, а останки спускать за водой. Такой обычай доминировал, быть .может, в Аратте; данным образом можно объяснить распространённость среди индоевропейских народов слов навь, наус и т.п. со значе ниями судно, но также ‘покойник’ и ‘смерть’. На кремирование умерших указывают также редкие останки человеческих жертво приношений, которые в виде черепов и отдельных костей по древ ней, ещё ближневосточной традиции располагались в жилищах возле очагов. О сожжениях жертв свидетельствуют и такие надпи си из подунайской Аратты:

40 е княжение(?). По велению бога Шауэ старейшина ритуаль но сожжён. Это 10 я жертва;

женщина воинов» возвеличила [сожгла как жертвоприноше ние] воинов стражей святилища Огня, не дав (им) выйти из (пы лающего) святилища; «женщина воинов» (их) в степи возвеличила.

Сожжение, как видим, возвеличивает человека; добро вольно принудительное (узаконенное традицией и неприятием смертности души) самопожертвование является честью. Жрецы и

жрицы господствуют в обществе. Воины, помимо защиты Родины, прислуживают в храмах и время от времени приносятся в жертву – как и старейшины (вожди, достигающие преклонного возраста)...

Так вот, в Аратте, были заложены основы присущего индоевро пейцам института Спасительства, снятия основного противоре чия всех времён и народов – противоречия бытия и небытия, жизни и смерти. Вполне очевидно, что именно этот институт са мопожертвования во имя общего блага являлся стержнем и авто ритета, и власти «первобытной интеллигенции» – жрецов правителей «Солнцеподобной страны».

Среди известных нам надписей Аратты единожды упоминается раб (да и то в шумероведческом понимании соответствующего иероглифа). Сей «раб плуга страны» мог быть и жрецом, обязан ным починать пахоту и прочие работы сельскохозяйственного цикла – пережитки чего сохранялись, например, на Руси и в цар ских обязанностях времён Иоанна Грозного...

А как обстояли дела с летописью приднепровского Шу нуна, остававшегося за пределами «трипольской» Аратты? По предпо ложению А.Г.Кифишина, летопись продолжали жрецы « бу го днёстровского» происхождения.

II династия, заложенная будто бы более 14 тысячелетий назад патриархом А энзу, произвела при Уту ме акуде в 5852 и при А килиме в 5702 годах до н. э. какие то реформы. В соответствии с последней, состоялось частичное переселение в Месопота мию,где был заложен город государство Ур. Там переселенцы объединились вокруг жрецов лунного божества Сина и основали в 5662–5622 гг. до н. э. «дам Барагеси». А в 5069 г. до н. э. – при XVIII правителе А имдугуде – в окрестностях праотчего Шу нуна (Ка менной Могилы) был основан альтернативный «дом Имдугуда»...

Эти прочитанные шумерологом А. Г.Кифишиным сведения имеют археологические соответствия – за исключением выше указанных дат, которые будут, по видимому, подняты исследова телями примерно на 2500 лет и приближены, таким образом, к рубежу IV–III тыс. до н. э. Более точными представляются кален дарные пометки 4250–4173 гг. до н. э. на ином комплексе плит (2 – 7). Названные здесь правители Му ги, Ки саль, Саль туш и др. возглавляли, очевидно, роды той части буго днестровской куль туры, которая переселилась сюда в начале формирования прид

непровской Аратты и слилась с местными потомками основателей ; святилища.

Переходим к рассмотрению II этапа развития «трипольской» Аратты, который начался примерно в 3600 г. до н. э. – где то за пол тысячелетия до возникновения Шумера (и вышеописанного возникновения Ура?). На этом этапе хозяйство, быт, территория изменились немного – однако количество поселений и площади их значительно возросли; несколько племен или родов достигли Днепра выше Роси.

Итак, практически исчезли малые поселения, их площадь со ставляет теперь 3–40 га. Рядовая планировка сменяется концен трической с майданом площадью посередине. Оборонительные рвы замещаются соединёнными между ; собою домами внешнего круга. Защищались, по видимому, не столько от ; врагов, сколько от хищников – волков, медведей и львов (которые встречались в ; Северном Причерноморье ещё и в скифское время). Дома стано вятся большими ; и преимущественно двухэтажными; в них обита ют, по видимому, парные ‘ семьи трёх поколений. В планировке поселений прослеживаются «концы», группирующиеся по ремес ленно профессиональным и, вероятно, родственным ; призна кам. На алтарях нередко встречаются керамические модельки святилищ – в том числе и весьма архаического типа, восходящего к храмам малоазийского Шу эден на ки дуга.

Из ремесел наиболее развиваются обработки камня и металла (ковка и сварка медных изделий, простейшее бронзовое литьё), а также гончарство.

Последнее всё ещё обходилось без круга, но пользовалось горном. Наряду с традиционной «кухонной» посудой распростра няется расписная «парадная».

Гораздо разнообразнее становятся женские и др. статуэтки, иногда даже с портретными лицами. Хоть они почти исключитель но культовые, однако позволяют судить о внешнем виде араттов.

Женщины заплетали косы, но преобладала (во всяком случае, при отправлении ритуалов) длинная прическа с прямым пробо ром посередине; на спине концы волос прятались в сетчатые или сплошные футляры разнообразных форм. На головах носили кол паки, грибовидные шляпы и др. На шеях монисто, гривны и подо бия пекторалей; гривны иногда дополнялись лентами или

подвесками. Носили рубахи разной длины и с различными выре зами, а также жилетки. Нижнее бельё представлено набедренны ми повязками.

Подпоясывались разнообразными поясами и перевязями – че рез оба или одно плечо. Лица раскрашивали, а может и татуирова ли. Красная и др. краски на черепах «усатовского варианта поздней трипольской культуры» отражают следы не только причёсок, но и кастовой принадлежности – аналоги которых доны не бытуют в Индии, а до недавнего времени встречались и на Ук раине (казачьи «оселедци» и др.). Обувь в росписи рассматриваемых статуэток представлена сандалиями, череви ками и сапожками – нередко с меховыми отворотами.

Традиционно преобладают фигурки стоящей женщины – одна ко теперь уже не только Матери, но и Девы. На алтарях и в антро поморфных сосудах их нередко объединяли, как арийских Адити и Ушас или греческих Демегру и Персифону. Распространяется так же образ женщины, восседающей на рогатом троне Тельце. В.Н.Даниленко и Н.А.Чмыхов считали такие комплексы свиде тельствами зарождения греческого мифа о Европе и Зевсе но в рассматриваемой этноисторической обстановке надёжнее огра ничиться соответствием индоевропейским Притхиви и Дьяусу: матери ’Земле’ и ‘Небу’ отцу, которые в гимнах аратто арийской Ригведы предстают в обличьях людей или крупного рогатого ско та.

Образ Притхиви Дьяуса или т.п. зародился ещё в храмах Ча тал Гуюка и Хаджиляра, но его распространение было обусловле но, вероятно, появлением довольно специфических святилищ обсерваторий подунайской культуры Лендель – сменившей в на чале IV тыс. до н. э. предшествующую Винчу. Унаследовав круго вую планировку поселений, они строились не у воды, а на удобных для календарно астрономических наблюдений «лысых горах».

Распространившись на протяжении IV – середины II тыс. до н. э. вдоль северной, лесостепной границы тогдашнего земледелия, эти сооружения достигли британского Стоунхенджа и зауральско го Аркаима – оставшись для потомков наиболее очевидным сви детельством существовавшей Аратты, высочайшего интеллекта её правителей и крепчайших общественных связей.

Письменность Кукутени – Триполья представлена «счетными фишками» (подобие наборной азбуки и арифметики, да только из керамических кубиков и т.п.), неясными пока ещё знаками на со судах и вышеуказанными прашумерскими табличками. Упоми наемые на последних «близнецы Инанны» обнаруживаются, возможно, уже в барельефных изображениях чатал гуюкских хра мов. Можно предположить, что с распространением указанных выше святилищ обсерваторий эти близнецы перевоплотились в Аполлона и Артемиду (в персонификацию главных созвездий зо диака и зенита, т.е. в Тельца с его Плеядами и Медведиц с их По лярной звездой) – детей Дьяуса ( Дзеуса Зевса или Дня) и Рато ( Лато Латону), где последняя воплощала зодиак и закон (Рита аратто арийской Ригведы).

Если признать ошибочными расшифрованные датировки 5702–5622 гг. до н. э., указанные в летописи приднепровского Шу нуна, то завершение рассмотренного этапа «трипольской» Аратты можно соотнести с вышеприведенными строками о воз никновении шумерского Ура.

III этап охватил приблизительно 3000–2250 гг. до н.э. (от укоре нения Шумера до возникновения Вавилонии). Уже в начале данно го этапа центр ‘Солнцеподобной страны (земледельцев)’ утвердился в почти замкнутом междуречьи Буга (‘Бога’ ни с того ли этапа?), Соба, Роси, Синюхи – и достиг здесь максимального за всю историю Аратты развития.

В 60 х годах пилотом К.В.Шишкиным и археологом Н.М.Шмаг лием были открыты грандиозные трипольские (т. е. араттские, как теперь выясняется) города площадью до 500 га. Обладая ранее сложившейся концентрической планировкой и проч., они окружа лись небольшими сёлами с преимущественно нерегулярной за стройкой, а также святилищами обсерваториями лендельского типа. Очевидно, что каждый такой комплекс представлял собой довольно автономный район – подобный одновременным горо дам государствам уру (см. выше о возникновении Ура, а ниже – У рука) Шумера, последующим полисам Греции.ещё более позд ним Па.чуни и полянам, а также «городам и весям» древней Руси.

Языковеды знают, что древнерусская весь –’вся’ обжитая той или иной крестьянской общиной округа – соответствует вис(ш)ям Индии Бхараты и соприкасается с почитаемым в ней ‘Всеобъем

лющим’ Вишну. Наиболее известный атрибут этого бога – стопа третьего шага, с которым гигант в жертвенном пламени возносит ся на небеса. Такие представления хорошо согласуются и со сто пообразными очертаниями наибольшего города приднепровской Арапы (у с. Тальянки Тальновского р на Черкасской обл.), и с уди вительным обычаем периодического самосожжения «городов и весей» этого древнейшего в мире, индоевропейского государст ва.

Данный обычай вытекал из переложной системы землепользо вания, несовершенства агротехники и, по видимому, стремления жрецов правителей ‘Солнцеподобной страны’ предотвратить расслабление и деградацию народа. Во всяком случае, примерно через три поколения – когда почва окрестных полей истощалась – неподалёку поднималась целина, строились новые город и села, а старые приводились в ритуальный порядок и поджигались...

Так были заложены основы учения о «дне Брахмы» –сохранив шегося в Бхарате Инпии и вспоминаемого в Рахмаиском Велик дпе долины Артаплота и других районов Украины.

Ритуальные самосожжения поселении Аратты были сопряжены с обозначенным выше институтом Спаснтельства и сделали его основным инструментом государственных связей.

В дальнейшем мы будем ещё не раз возвращаться к данной проблеме. А здесь присовокупим к ней артефакт чрезвычайно далёких жреческих странствий – заложенных рассмотренной выше экспедицией жрецов правителей малоазийской прародины индоевропейцев и прослеживаемых затем до таинственных странников Гипербореи.

Выдающийся археолог В. Н. Даниленко впервые обратил вни мание на «азово черноморскую линию развития степного энеоли та» и объяснил её связями Триполья с Ближневосточными цивилизациями. Этот путь начали торить если не чатал гуюкские, то уж во всяком случае буго днестровские путешественники в не обжитую тогда Месопотамию.

Помимо отдельных находок, захоронений и смешанных погра ничных культур, на Чонгарском полуострове (в преддверии Кры ма) было обнаружено небольшое зимовье араттской экспедиции (отправившейся на Восток?). С другой стороны, в районе Камен ной Могилы (у с.Надеждино) и даже в междуречьи Днепра Ин

гульца (в пос. Большая Александровка) обнаружены шумерские захоронения с надписью и зодиакальным изображением; в по следнем случае – в паре с араттским захоронением.

Надписи приднепровского Шу нуна (Каменной Могилы) свиде тельствуют, что в 2782 г. до н. на ней побывала делегация из одно именного шумерского города на севере Месопотамии – и сняла копии с вышеупомянутых надписей на плитах 2–7 для своей едва ли не древнейшей в Шумере библиотеки. По авторитетному мне нию А.Г.Кифишина, именно в данной связи мог сложиться извест ный шумерологам цикл из пяти поэм «Тайного Святилища», где праматерь Инанна и бог воитель Нингирсу (один из сыновей бо га творца Энлиля) хранили 7 древнейших в мире кудурру – храмо вых подобий так называемых чу ринг (священных, чаще всего каменных продолговатых предметов). Кифишин считает, что их то и нашёл Даниленко в каменномогильском «Гроте чуринг», восходящем к XII тыс. до н. э.; они были изукрашены как изобра жениями мамонтов и т.п., так и шумерскими письменами.

2535 годом до н. э. завершается летопись потомков упоминав шегося выше каменномогильского «дома ИмдугудсГ, который пе ред этим 10 лет воевал(?) с родственным месопотамским домом Барагеси».

В2530 г. до н. э. новая шумерская делегация оставила много численные надписи на плитах 1 и 52/А, а также обновила некото рые из старых. Среди них значится «владыка Эшнуна» – города, который именно с этого года 30 лет вместе с Уром, Уруком, Лага шем воевал против Киша.

В2517 г. до н. э. случилось последнее, быть может, посещение, во время которого на плите 7 была оставлена надпись: «Шара, владыка Страны (Шумера) и Семи» (кудуру Шу нуна?). Шарой именовался один из лунных богов, нижняя часть которого была смертной – людскою. Вероятно, эта делегация не только почтила пращурское святилище, но и оставила жертвенное захоронение у Надеждино (см. выцге): Оно содержало кости ног и таза взрослого человека и было перекрыто каменномогильской плитой с шумер ской надписью «Шара».

Конец заключительного этапа «три польской» Аратты отмечен несколькими знаменательными, взаимосвязанными событиями внутреннего и внешнего порядка. Прежде всего, сказались гео

космические причины, сопряжённые с известным историкам Оги госовым потопом конца III тыс. до н. э. К этому времени Аратта уже имела на черноморском побережьи (в районе между современ ными сёлами Усатово и Маяки на Одесщине) свой южный фор пост.

Особенности его металлургии неоспоримо свидетельствуют о развитых связях с малоазийской прародиной, которые осуществ лялись, несомненно, преимущественно водным путём. Вследст вие этого сухопутный путь захирел. Стали угасать и традиции матриархата: усатовско маяцкие статуэтки преимущественно мужские, фаллические.

Исчезают города с населением в 10–40 тысяч человек, распа даются полисы. Часть населения уходит на север, в озерно лес ные низовья правобережной Припяти и левобережной Десны – притоков Днепра. Образованные этими переселенцами культуры связываются исследователями с началом этногенеза славян. Юж ная же часть населения – до вероятного морского переселения в район малоазийской Троады – всё теснее сосуществует с арий скими племенами ямной археологической культуры. Последнее обстоятельство отчетливо отразилось в антропологии останков из кладбищ и курганов возле Усатово и Маяков.

Внимание исследователей всё более привлекает подобие ис торических процессов, которые протекали в позднем Триполье (приднепровской Apaттe) и месопотамском Шумере. Одновре менно возникли и расцвели города, одновременно унифицирова лись, а затем пришли в упадок культуры; воцарение а Шумере семитской династии Аккада совпало с трансформацией Триполья в иные культуры.

Открытия археолога Ю.А.Шилова и языковеда А.Г.Кифишина позволяют вскрыть неведомые ранее археологам механизмы эт нокультурных связей – приводившихся в действие не столь «ми грациями народных масс», сколь тончайшими связями и резонами интеллектуальных элит различных народов.

Выше затрагивались вопросы о противоречиях между воца рившимися в Приднепровье «трипольцами» и частично пересе лившимися в Месопотамию «буго днестровцами», между местным «домом Имдугуда» и ставшим шумерским «домом Бара

геси» – и других противоречиях, не прервавших, однако, дружест венных обменов делегациями... Они были прерваны отмеченным выше воцарением Аккадской династии, поведшей экспансию (из вестными историкам походами владык Саргона и Нарамсина) в направлениях как Малой Азии, так и Северной Месопотамии. Ю.А.Шилову и В.А.Сафронову удалось проследить, что в XXIII в. до н. э. арийско хурритский союз племён Днепро Кубанского меж дуречья принял активное участие в отпоре этой агрессии. Конец северомесопотамского похода союзников маркируется появле нием в окрестностях Каменной Могилы и дальше к Днепру сосу дов местного изготовления, но украшенных центральным эпизодом из шумеро аккадской «Поэмы о Гильгамеше».

Подкурганные материалы у сёл Любимовка и Софиевка (возле Каховки) свидетельствуют об участии в этом движении людей из причерноморской части Аратты. Однако следы эти указывают на незначительность сыгранной роли. По видимому, потому, что как раз в это время резко сворачивается «усатовский вариант позд нетрипольской культуры» – и, вероятно, переселяется морским путём в Малую Азию. Приняли ли там переселенцы участие в отпо ре против аккадской экспансии – ученым пока неизвестно.

Итак, налицо несомненные политические противоречия между поднепровской Араттой и месопотамским Шумером, особое их обострение с приходом к власти в последнем семитской династии Аккада. В плане военного и даже торгового (малоазийский экс порт металла и проч.) противостояния указанные противоречия не могли сыграть существенной роли в судьбах столь отдалённых, хотя и взаимосвязанных праиндоенвропейской историей стран.

Куда серьёзнее было идейно социальное противостояние при сущих им, соответственно, общинной и рабовладельческой (пер вобытнокоммупистической и раннеклассовой) государственных систем. Аратта с её переложным земледелием и обилием плодо родных целинных земель ещё могла снимать свои накапливав шиеся противоречия традиционным способом – расселением и переселением; Шумер же, связанный создаваемой поколениями мелиорацией, «вынужден был загонять свои противоречия в их порождающее общество и» предотвращать постоянную угрозу взрыва ужесточением госаппарата (вот где история впервые на чинает развиваться в соответствии с марксистским пониманием