В своих работах показал губительность для России механического заимствования западноевропейских финансовых и хозяйственных форм.
Книга, отрывки из которой мы публикуем ниже, была написана им на закате жизни, в 1887 году, и вместила освещение событий в экономике за полвека. Анализируя экономические неудачи России, В. Кокорев убедительно доказывает, что они являются, как правило, результатом слепого копирования зарубежного опыта.
Особо следует отметить правильность критики В.Кокоревым кабальной природы внешних займов. Он справедливо замечает, что эти займы стали средством угнетения России и способом перекачки ее ресурсов в пользу иностранных капиталистов. Вместо, внешних займов, ложащихся тяжелым бременем на русскую экономику, В. Кокорев предлагал идею «печатания беспроцентных денежных бумажных знаков на какие бы то ни было производительные и общеполезные государственные потребности».
«Пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами России и засорять насильственными пересадками их родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу, без искреннего родства с которой никогда не будет согласования экономических мероприятий с потребностями народной жизни; пора твердо убедиться в том, что только это спасительное согласование есть верный путь к покойному и правильному движению от силы в силу, тогда как путь розни и разлада с жизнью (то есть нынешний путь) тянет в обратную сторону — от бессилия к бессилию, низводя прямо в бездну неисправимого экономического расстройства. И мы дошли, наконец, до той глубины этой бездны, где уже редеет дыхание, не освежаемое чистым воздухом.
Печалование о расстройстве экономического положения России объемлет в настоящее время все сословия; все чувствуют, как быстро в наших карманах тают денежные средства и как неуклонно мы приближаемся к самому мрачному времени нужд и лишений. Наше экономическое и финансовое обнищание образовывалось целыми десятками лет и дошло до того, что теперь никакие новые системы займов не могут направить нас на путь общего довольства и благосостояния. Вместе с этим было бы уже окончательно пагубно предаваться полному отчаянию, знаков, и колебаний, и робо-
266
сти – прямо в глаза, причинам. породившим угнетающие нас обстоятельства. Финансовая война против России настойчиво ведется Европою с начала 30-х годов. Мы потерпели от Европейских злоущерений и собственного недомыслия полное поражение нашей финансовой силы. Настоящее положение настойчиво требует того, чтобы мы ободрились духом и сознали бы силу в самих себе. Примерами ободрения нам могут служить времена Петра I. Мы были тогда в военном деле совершенно поражены под Нарвою, но это, однако ж, не помешало нам в то же царствование отпраздновать Полтавскую победу к удивлению всей Европы, заявить такой исполинский рост нашей военной силы, что после присоединения Крыма и побед на Альпах, в Польше и Финляндии, через сто лет от времени Нарвского поражения мы вступили в Париж победителями и даровали всей Европе мир и освобождение от порабощения Наполеоном I. Мы вырастали в военном деле на почве незыблемого сознания своего будущего великого назначения и на силе духа, верующего в народную мощь; но в деле финансов после каждого поражения мы, наоборот, падали духом и, наконец, до того приубожились, что во все действиях наших выражалось постоянно одно лишь рабоподражательное снятие копий с Европейских финансовых систем и порядков. Продолжая идти этим путем, мы утратили уважение к самим себе и веру в самих себя. Но, благодаря Бога, теперь наступило иное время: с высоты Престола веет свежим, новым духом ободрения Русских сил, и это веяние свидетельствуется в глазах всех указаниями и решениями, исходящими лично от благополучно царствующего Императора Александра III, в силу чего Русское патриотическое здравомыслие может признавать в себе твердое убеждение в том, что период нашего финансового и экономического возрождения возможен и находится не за горами.
Прежде всего, считаю необходимым предупредить благосклонных читателей, что я вовсе не имею намерения утруждать их внимание предложением какой-либо финансовой системы, откровенно сознавая в себе полное незнание финансовой техники, при совершенном притом недоверии к девальвациям, консолидациям, конверсиям и тому подобному туману, напускаемому на нас в виде финансовой науки; но в то же время я полагаю, что внесу в сокровищницу общей пользы посильную лепту, если изложу последовательно все случаи пережитых Россией финансовых и экономиче-
267
ских провалов, для определения которых, я должен сознаться, у меня нет никаких материалов, кроме запаса памяти о событиях, причинивших финансовое расстройство. События эти всегда предварялись блестящими надеждами и ожиданиями со стороны изобретателей их и сопровождались самыми горькими последствиями, доставшимися на долю народонаселения. Таковые события живо и ясно сохранились в моей памяти, и мне сдается, что если читатель вообразит себе нижеизлагаемые провалы никогда не существовавшими, то его внутреннему воззрению представится наше дорогое отечество богатейшею страною в мире, не нуждающеюся ни в каких кредитных пособиях со стороны иностранных бирж, Ротшильдов, Мендельсонов, Блейхредеров и т. п. А дабы губительное действие провалов было по возможности исправлено, надо прежде всего знать их корень и горечь последствий. Вот почему, на закате моих дней, я решился написать очерки экономических провалов, начинающихся за пятьдесят лет тому назад, основанные единственно на пережитых мною тяжелых ощущениях при виде того, как при каждом провале искалечивалась Русская народная жизнь и как надвигались на нее тучи бедности и лишений, несмотря на блестящую внешность официальной России. Здесь кстати будет сказать, что в настоящее время постоянно слышится: чем хуже, тем лучше. Отвергая этот взгляд, я верую в то, что над Россией совершится исполнение другого изречения: «в скорби моей распространил мя еси».
<...>Представим себе, хотя мысленно, то великое значение, которое нам было, так сказать, на роду написано и неоднократно указываемо Русской народной мыслью и которого мы непременно бы достигнули, если бы обновляли экономическую жизнь нововведениями, заимствованными прямо из жизни, не сбиваясь с действительного пути на какой-то извращенный путь, то есть:
если бы мы жили на медную гривну, а не на серебряный рубль, развивший в нас вредную похоть к расходам;
если бы мы избежали Крымской войны, предотвратив ее сооружением в 40—50 годах железной дороги из Москвы к Черному морю;
если бы мы не надевали насильно на крестьянское и рабочее население линючей и непрочной ситцевой ткани и, вместо платежа
268
денег за хлопок, направили бы эти деньги не за границу, а в избу земледельца за домашний лен;
если бы мы не омертвили Сибирский тракт разрешением ввозить чай по западной границе и продолжали бы получать этот чай в Кяхте, посредством размена его на произведения наших фабрик, не расходуя на покупку чая монеты;
если бы мы в 1857 году, вместо сооружения Варшавской дороги, начали нашу железнодорожную сеть с замосковных дорог и сберегли тем сотни миллионов, потраченных за границей по случаю обесценения наших бумаг;
если бы мы, не слушая внушений пресловутых они, не уничтожали бы опекунских советов и не разоряли бы земледельцев лишением кредита;
если бы мы, прежде приступа к сооружению железных дорог, образовали у себя рельсовые, локомотивные и другие заводы, нужные для железнодорожного дела, и не бегали бы за каждой гайкой за границу;
если бы мы однообразием акциза с вина не убили бы сельскохозяйственного винокурения и безграничным открытием кабаков не спаивали бы народа;
если бы мы не ослабили в дворянских имениях сельскохозяйственного винокурения посредством данного права всем сословиям устраивать спекулятивно-винокуренные заводы, и так далее.
Подводя итог всем этому, если, интересно знать, какою бы цифрою потерь он выразился? Совершенно безошибочно будет сказать, что итог этот, когда бы можно было его сосчитать в цифрах, оказался бы с лишком вдесятеро против той контрибуции, которую взяла Германия с побежденной ею Франции в 1870 году.
Вот куда ушло богатство России, вот отчего образовалось наше обнищание!
<..-.Знаменитые они как будто сговорились с нашими западными завистниками и стали соединенными силами, в речах, в печати и, наконец, в государственных воззрениях, проводить идею, придавая ей значение какого-то догмата, о невозможности Верховной Власти разрешать — без потрясения финансов – печатание беспроцентных денежных бумажных знаков на какие бы то ни было производительные и общеполезные государственные потребности. Известно, что в основании этой проповеди лежало в Европе желание
269
ограничить силу власти, поставить ей в денежном вопросе известную преграду для предотвращения войны, чего на деле достигнуто не было: потому что во время военных действий всякие ограничения исчезали, и выпуск бумажных денег появлялся в том количестве, какое необходимо было для покрытия военных издержек. Мы видели, что вышеозначенное научное правило не могло задержать
иу нас появления бумажных знаков ни в Крымскую, ни в восточную войны; но потом, по водворении мира и спокойствия, безусловное возведение этого правила ложилось на народную жизнь самым угнетающим образом.
Для выяснения всех гибельных последствий этого провала необходимо войти в многостороннее обсуждение всех причин и обстоятельств, низвергнувших нас в глубокую пропасть безвыходных затруднений.
После крымской войны мы никак не решались строить железные дороги на беспроцентные бумажные деньги, несмотря на то, что народная жизнь принимала их полным рублем с полным доверием, и мы могли платить этими деньгами за все земляные, каменные, плотничные и т.п. работы. Мы бы могли на эти деньги построить дома у себя, все нужные для железнодорожного дела заводы; но мы, неизвестно зачем и почему, не решались отступить от исполнения чужеземного догмата, вовсе не подходящего к образу Всероссийского правления, и всецело подчинились указаниям заграничных экономических сочинений. Мы имели ложную боязнь, что при значительном выпуске бумажек наш рубль сильно упадет,
ипотому пустили в ход на иностранные биржи наши векселя с 5% интересов, то есть облигации железных дорог и других займов, и отдавали их с уступкою более 30%. Что же вышло? Наш рубль всетаки упал на 40%. Если бы это падение случилось (при постройке железнодорожной сети, без займов, посредством беспроцентных бумаг) даже более чем на 40%, то наше положение было бы в тысячу раз лучше теперешнего, потому что мы не были бы угнетены долгами и не были бы обязаны платить ежегодно 260 миллионов процентов за сделанные займы. Теперь, не достигнув поддержки ценности рубля, мы взвалили на народную спину такой долг по платежу процентов, который поглощает целую треть из общего итога государственных приходов, упадая ежегодно в размере около 8 рублей на каждое взрослое» Сужское лицо. Вот вам и теория, вот
270