Епископовъ, Новгородскихъ Посадниковъ и такъ далѣе; по нѣкоторымъ отгадать можно вѣкъ, ежели не сочинителя, то переписчика. ВъПатріаршей лѣтописи, напримѣръ, и въ Воскресенской Сигизмундъ Король Польскій названъ нынѣшнимъ; слѣдственно объ лѣтописи не старѣе 16 го вѣка; статься можетъ, что онъ писаны еще позже, если предположить, что переписчикъ наблюдалъ строгую точность, ни одного слова не перемѣняя противъ подлинника.
Всѣ лѣтописи наши писаны на древнемъ Славянскомъ языкѣ, или на томъ самомъ, на которой переведены церковныя книги, и на которомъ до нынѣшняго времени отправляется богослуженіе во всѣхъ странахъ обитаемыхъ племенами, употребляющими нарѣчія Славянскаго языка и содержащими вѣру Греческаго исповѣданія. Отечество наше весьма счастливо, что богослуженіе отправляется въ немъ на языкъ понятномъ даже для поселянина, которой, какимъ бы нарѣчіемъ ни говорилъ, все можетъ разумѣть старинный языкъ Славянскій.
Между Славянскими племенами, которыхъ насчиталъ Конр. Геснеръ шестьдесятъ, употребляется множество разныхъ нарѣчій: Русское, Польское, Богемское, Крайнское, Кроатское, Боснійское, Иллирійское или Далматское, Лузатское или Вендское и проч. Славянской языкъ есть отецъ всѣхъ сихъ нарѣчій, изъ коихъ каждое особливо болѣе имѣетъ сходства съ нимъ, нежели взаимно между собою. Французской, Италіянской и Испанской языки съ разными своими нарѣчіями произошли отъ Латинскаго, точно какъ Шведскій, Датскій, Голландскій и прочіе въ продолженіе многихъ столѣтій выросли изъ Нѣмецкаго или Германскаго. Было время, когда употреблялись только языки Латинскій и Германскій, и когда они еще не имѣли столь многочисленнаго потомства. Слѣдственно и о нашемъ Славянскомъ то же сказать можно, и утверждать, что нѣкогда онъ одинъ былъ въ употребленіи. Но кто докажетъ, когда именно и какъ онъ раздѣлился на разныя нарѣчія? Когда изъ древняго Славянскаго языка образовался нынѣшній Русскій? Есть слѣды, по которымъ видно, что Русскій и Польскій языки прежде имѣли болѣе сходства между собою, нежели нынѣ; въ Богеміи нашлися даже и старинныя книги, писанныя Славянскими буквами.
Не нужно доказывать, что древній Славянской языкъ былъ въ общемъ употребленіи тамъ, гдѣ переведена Библія; но гдѣ именно сіе случилось? Св. Кириллъ перевелъ ее въ половинѣ девятаго столѣтія для Моравовъ и Булгаръ, и такъ въ Моравіи и въ Булгаріи былъ общенароднымъ тотъ древній Славянскій языкъ, на которомъ нынѣ читаемъ нашу Библію? Оставалось бы отвѣчать утвердительно,еслибъ мы точно знали, что нынѣшняя Библія наша есть самая та, которая переведена Кирилломъ Но, къ сожалѣнію, никому не извѣстно, какъ она намъ досталась. Въ предисловіи къ Острожской Библіи весьма ясно сказано, что переводъ, полученный издателями изъ Москвы, сдѣланъ при Владиміръ Великомъ, слѣдственно болѣе ста лѣтъ послѣ Кирилла. Ежели представимъ себѣ великое различіе между языкомъ книгъ церковныхъ, изъ которыхъ многія конечно переложены какъ въ Моравіи, прежде нашего Владиміра, такъ и
въ Россіи при Ярославѣ, и между нынѣ однимъ Русскимъ языкомъ; потомъ ежели представимъ себѣ сходство между всѣми вообще старинными книгами церковными, гдѣ бы оныя ни были переводимы, также и то что древній Славянскій языкъ, на которомъ онъ писаны, теперь нигдѣ не употребляется для разговоровъ; наконецъ ежели сличимъ языкъ церковныхъ книгъ съ Русскою Правдою и съПѣснію о полку Игоревѣ, написанною или въ Кіевъ, или гдѣ-либо не въ дальнемъ разстояніи отъ онаго; то найдемся принужденными заключить, что Славянской нынѣ книжной языкъ, подобно Еврейскому,Греческому и Латинскому, былъ общенароднымъ не въ Россіи, но въ Моравіи и Булгаріи.
Русскіе прежде всѣхъ новыхъ народовъ на цѣломъ земномъ шаръ начали обработывать свой языкъ природный; изъ числа всѣхъ племенъ Славянскихъ одни только они сочиняли лѣтописи на своемъ природномъ языкъ. Англосаксы цѣлымъ столѣтіемъ предупредили ихъ въ искуствѣ писать на отечественномъ языкѣ; Исландцы научились граматѣ съ ними въ одно время; Русскіе жь не только читали и писали, но очень рано начали обработывать языкъ свой по правиламъ. Выше уже упомянуто, что въ первой половинѣ одиннадцатаго столѣтія правительствомъ учреждены въ Кіевѣ заведенія для переводу книгъ съ Греческаго языка. Думать надобно, что Грамматика была одною изъ тѣхъ наукъ, которыя принесены изъ Константинополя въ Кіевъ вмѣстѣ съ Христіянскою вѣрою и съ азбукою. По Греческой Грамматикѣ обработанъ языкъ Славянскій; правописаніе, которое у другихъ Европейскихъ народовъ долго колебалось, издревле получило у насъ правила неизмѣнныя; съ удивительною точностію заимствованы даже ненужныя буквы, надстрочные знаки, ударенія, дыханія и другія затѣйныя хитрости, которыя несвойственны языку Славянскому. Но за то онъ пріобрѣлъ весьма много отъ своего образца; особенно Греческому языку обязанъ онъ частію своего богатства, своимъ великолѣпіемъ, гибкостію въ измѣненіяхъ словъ и значительностію сложныхъ именъ и глаголовъ.
Насильственное притѣсненіе отъ Папы виною тому, что ни одинъ изъ прочихъ Славянскихъ народовъ не имѣлъ своихъ лѣтописателей на природномъ языкъ. Племена, которымъ судилъ рокъ получить крещеніе отъ Рима, должны были молишься Богу на языкъ для нихъ невразумительномъ, то есть на Латинскомъ и такомъ при томъ, которой въ ужасъ привелъ бы Виргилія и Цицерона. Пагуба невозвратная для вѣры, для словесности, для общаго просвѣщенія! Народъ не прежде очищаетъ разумъ свой и вкусъ, какъ начавши писать на своемъ собственномъ языкѣ: исторія Италіи, Англіи, Франціи, Германіи представляетъ и неоспоримыя доказательства сей великой истины и очевидные тому примѣры. Русскіе, будучи въ связи съ Константинопольскимъ Патріархомъ, никогда не были въ постыдной зависимости отъ внѣшней власти церковной, и молились Богу на такомъ языкъ, на какомъ сами хотѣли; а это первой и необходимой шагъ къ обработанію языка общенароднаго, сего единственнаго способа распространять вкусъ и знанія. Другая выгода Россіянъ состояла въ томъ, что они управлялись законами, также на природномъ языкъ
написанными, и что языкъ ихъ былъ господствующимъ въ отечествѣ; чего другія племена Славянскія давно уже лишились. Вотъ причины, по которымъ нынѣшній языкъ Россійскій ближе къ своему коренному, нежели другіе изъ его братьевъ.
Разумѣя одно какое-либо нарѣчіе Славянскаго языка, не трудно выучиться: древнему Славянскому, которой однакожъ при ощутительномъ различіи въ склоненіяхъ и спряженіяхъ своихъ имѣетъ еще много словъ теперь неупотребительныхъ. Лѣтъ за пятьдесятъ не было способовъ научиться сему языку, только въ книгахъ существующему. Весь учебный кругъ словесности состоялъ въ одной Славянской Грамматикѣ Мелетія Смотриннаго, которая нѣсколько разъ была напечатана и потомъ вновь издана въ Москвѣ 1721 года. Первой изъ Словарей изданъ Петромъ Алексѣевымъ 177З года, подъ названіемъЦерковный. Спустя одиннадцать лѣтъ появился другой Краткой, при которомъ приложена и Грамматика Славянская. Наконецъ съ 1782 года изданъ Россійскою Академіею большой въ шести томахъ Словарь, въ которомъ помѣщено множество словъ древнихъ Славянскихъ. Книга сія, необходимая для каждаго грамотнаго человѣка, напечатана только одинъ разъ, и теперь къ сожалѣнію достать ее очень трудно.
При сличеніи Русскихъ лѣтописей открывается, несходство въ словахъ и въ самомъ повѣствованіи. До сихъ поръ еще не отыскано подлинника ни Несторовой рукописи, ни его послѣдователей. Всѣ историческіе памятники, сохранившіеся до нашего времени, суть не иное что, какъ только списки. Невозможно требовать учености отъ нашихъ переписчиковъ, жившихъ во мракѣ Монгольскаго порабощенія; и того уже довольно, что они имѣли охоту заниматься такою скучною работою, и что дорожили исторіею своего отечества. Кажется, переписываніе книгъ нѣкогда было ремесломъ въ Россіи. При нынѣшнемъ состояніи книгопечатанія нѣтъ надобности въ семъ ремеслѣ трудномъ и ненадежномъ; но въ началѣ прошлаго столѣтія оно еще процвѣтало. Иностранецъ Коль съ удивленіемъ отзывается о прилѣжаніи Русскихъ, которые въ его время переписывали книги какъ свои, такъ и съ другихъ языковъ переведенныя. "Я думаю, говоритъ онъ, Русскіе въ переписываніи книгъ трудолюбивѣе и ревностнѣе всѣхъ народовъ. Изъ нихъ весьма многіе сидятъ отъ утра до вечера надъ списываніемъ книгъ, и симъ только однимъ способомъ сыскиваютъ себѣ пропитаніе. Симъ людямъ даютъ переписывать не только неизданныя въ свѣтъ книги, содержащія въ себѣ отечественную исторію, но даже печатныя, которыя по рѣдкости своей сдѣлались драгоцѣнными. Часто случалось мнѣ въ Петербургскихъ лавкахъ находить рукописныя поученія Св. Іоанна Златоустаго, или Ефрема Сирина, или Библію."
Такое прилѣжаніе сколько выгодно для чести народа, столько вредно для самихъ лѣтописей. Неискусные переписчики портили текстъ, пропускали реченія, цѣлыя строчки, и даже страницы; а всего хуже, что они дозволяли себѣ умничать и переправляли слова, коихъ значеніе казалось имъ страннымъ.
Вмѣсто словъ старинныхъ или взятыхъ съ другаго языка они ставили свои собственныя. Гдѣ говорится въ лѣтописи о судѣ или рвѣ огражденномъ сваями
{Σγδα ,fossa fudibus munita. Du Cange.}, тамъ переписчикъ поставилъ сосуды; это и неудивительно, потому что и новѣйшіе писатели наши подъ симъ словомъ по догадкѣ разумѣли зундъ или узкой проливъ, не зная подлинно что оно значитъ. Несторъ написалъ Азіатическія страны или Іонію; переписчики изъ перваго слова сдѣлали всяческія, а изъ другаго оную и отъ нихъ; гдѣ было нѣцыи, тамъ явилось Нѣмцы, и такъ далѣе. Незнающііе переписчики ставили слова такъ, какъ сами привыкли выговаривать оныя, или какъ имъ казалось удобнѣе. О правописаніи и о наблюденіи одинакаго порядка совсѣмъ не заботились. Даже въ грамматикѣ ихъ оказывается несходство; Кіевскій житель склоняетъ по своему, Новгородецъ иначе; каждой писалъ примѣняясь къ выговору своего вѣка и страны своей.
Кромѣ сихъ встрѣчаются еще другія важнѣйшія несходства въ лѣтописяхъ. Переписчики дозволили себѣ не только поправлять слогъ Несторовъ, но даже прибавлять къ его словамъ свои, и выставлять, что имъ казалось излишнимъ; они сокращали и прибавляли по своему произволу; любезную простоту повѣствованія затмѣвали мнимымъ краснорѣчіемъ; сказанія о произшествіяхъ безобразили своими разсужденіями. Первое столѣтіе правдивымъ Несторомъ описано сокращенно; ибо онъ хотѣлъ говорить только о томъ, что зналъ, и что принадлежало къ его исторіи. Переписчики сочли за нужное дополнить Нестора, и внесли въ лѣтопись его извлеченія изъ Византійскихъ историковъ, потомъ нелѣпыя сказки, почерпнутыя изъ Польскихъ писателей. И какія изуродованныя лѣтописи переходили изъ рукъ въ руки подъ именемъ Нестора! Наконецъ вкрались даже умышленныя перемѣны. Монахи въ спискахъ своихъ заставляли Великихъ Князей уже не приказывать Митрополитамъ, но молить ихъ. Ташищевъ пишетъ, что гдѣ въ прочихъ лѣтописяхъ поставлено посла Князь, или повелѣ Князь Милтрололиту или Епископу, тутъ въ Никоновскомъ спискѣ оказалось: и моли Князь отца своего Милтрополита или Епископа. Тотъ же писатель замѣчаетъ, что еще прежде Никона переправлялъ такимъ образомъ Макарій Митрополитъ Московскій, дополняя Степенную Кипріянову.
Впрочемъ не однѣ Русскія лѣтописи пострадали отъ переписчиковъ; извѣстно ученымъ людямъ, сколь нелѣпыя вставки включены, на примѣръ, въ древній Латинскій переводъ Библіи, въ Пандекты, въ сочиненное Донатомъ описаніе жизни Виргиліевой, въ творенія Проспера Аквитанскаго, въ Шведскія легенды, въ Польскія и Нѣмецкія лѣтописи. Рейске, въ предисловіи своемъ къ сочиненному Императоромъ Константиномъ описанію обрядовъ Двора Византійскаго, объясняетъ какимъ образомъ сіе происходило. Онъ приписываетъ порчу книгъ болѣе простотѣ и невѣжеству тогдашнихъ временъ, нежели умыслу переписчиковъ, которые не умѣли еще различать подлиннаго текста отъ прибавленій толкователей. Имѣвшій у себя старинную книгу ставилъ по краямъ собственныя замѣчанія, по прошествіи нѣкотораго времени,
переписчикъ все безъ разбору вносилъ въ тетрадь свою, ни мало не заботясь, пойметъ ли читатель. Такое простодушіе было бы еще извинительно, если бъ всѣ переписчики совѣстно поступали; но къ сожалѣнію, они переписавши книгу отъ слова до слова, и прибавивши что-нибудь отъ себя, выдавали ее подъ своимъ именемъ или подъ именемъ другаго.
Въ такомъ-то видѣ дошла до насъ и лѣтопись вообще Несторовою называемая. Теперь спрашивается, не только у знатока ученой критики, но у каждаго читателя уважающаго историческую истину, и съ негодованіемъ отвергающаго нелѣпыя переписчиковъ прибавленія, а особливо когда сіи выдаются за подлинные сказанія правдиваго лѣтописателя, -- спрашивается, какое мнѣніе должно имѣть обо всемъ томъ, что до нынѣ и Русскими и чужестранными сочинителями писано было о началъ Россіи, и нужно ли критически сравнить многія лѣтописи для отысканія подлиннаго Нестора, и для того чтобъ получить наконецъ достовѣрное свѣдѣніе о происхожденіи Русскаго народа?
(Будетъ продолженіе.)
Вѣстникъ Европы, No 6, 1809
Объ источникахъ Для Русской Исторіи.
(Продолженіе.)
Приступимъ теперь къ исчисленью прочихъ источниковъ для древней Русской исторіи, и начнемъ съ Книгъ степенныхъ.Миллеръ называетъ Степенныя книги методическимъ сочиненіемъ, составленнымъ ихъ л?тописей по порядку явленій и главн?йшихъ произшествій, и такъ расположеннымъ, что все къ одному времени принадлежащее въ одномъ м?ст? и описано. Книги сіи называются Степенными потому, что онъ расположены по степенямъ рода Россійскихъ влад?телей. Чтобы им?ть о семъ понятіе, надобно заглянуть въ Краткой Л?тописецъ Ломоносова, гд? показанъ посл?довательный порядокъ степеней и число Государей. Отъ Владиміра великаго начинаются степени, которыхъ до Царя Іоанна Васильевича грознаго считается семнадцать. Степени разд?лены на главы, а сіи по различію произшествій на титлы. Въ н?которыхъ Степенныхъ книгахъ прибавлена еще одна степень, то есть царствованіе Ѳеодора Іоанновича; другія продолжаются еще дал?е, но уже безъ разд?ленія на степени.
Основаніе Степеннымъ книгамъ положилъ Кипріанъ Миирополитъ Московскій, родомъ Сербъ, жившій въ 14 в?к? при великомъ Княз? Димитріи Іоаннович? Донскомъ, и скончавшійся 1406-го года, Макарій, также Московскій