Подготовка материалов для канонизации первых семи новомучеников к Архиерейскому Собору 1992 г. не заключала в себе больших сложностей. Так, обстоятельства, сопровождавшие мученическую кончину митрополита Киевского Владимира (Богоявленского), убитого 25 января (7 февраля) 1918 г., были изучены членами Поместного Собора в 1918 г., а их описание было опубликовано среди материалов Собора, который целиком посвятил 85-е заседание жизни и мученической кончине митрополита.1 Сведения об обстоятельствах суда над митрополитом Вениамином (Казанским) и пострадавшими вместе с ним, а также о предшествующем суду периоде широко освещались в прессе, значительные фрагменты судебного процесса были записаны адвокатами и зрителями судебного процесса и стали широко известны. Нравственная сторона жизни митрополита Вениамина и пострадавших вместе с ним, абсурдность предъявленных им на суде обвинений ясно показывали, что их подвиг был исключительно исповедническим, что мы имеем дело не с политическими противниками советской власти, а с людьми, убитыми за верность христианским убеждениям. Митрополит Вениамин вопреки желанию государственной власти запретил в священнослужении петроградского священника Александра Введенского за его попытку захватить церковную власть и принципиально не отступил от своего решения. Архиерейский Собор, канонизовавший митрополита Вениамина, характеризуя его подвиг, свидетельствовал: «...вдохновенный молитвенник - митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (Казанский) духовно окормлял верных чад своих в то время, когда внешние гонения и внутренние расколы грозили поколебать Церковь Христову. Перед лицом ожидавшей его смерти он произнес: “Я верный сын своего народа, я люблю и всегда любил его. Я жизнь ему свою отдал, и я счастлив тем, что простой народ платил мне тою же любовью, и он же поставил меня на то место, которое я занимаю в Православной Церкви. Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре - жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу очи свои горе, возложу на себя крестное знамение и скажу: “Слава Тебе, Господи Боже, за всё”». Прибавления к Церковным ведомостям. 1918. № 9-10. С. 339. Деяние Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви о канонизации митрополита Киевского и Галицкого Владимира (Богоявленского; 18481918), митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина (Казанского; 1873-1922) и иже с ним убиенных архимандрита Сергия (Шеина; 1866-1922), Юрия Новицкого (18821922) и Иоанна Ковшарова (1878-1922), великой княгини Елисаветы (1864-1918) и инокини Варвары (+1918). Свято-Данилов монастырь, 31 марта-4 апреля 1992 года г. Москва. В кн. Канонизация святых в ХХ веке. М., 1999. С. 140-141.
Жизнь великой княгини Елизаветы Федоровны была вполне известна, а её мученическая кончина в 1918 г. была подробно описана представителями Белой армии, занявшей Алапаевск вскоре после её смерти. Мужественная позиция великой княгини перед лицом тяжелых испытаний, самоотверженное служение ближним, учреждение посвященной этой цели Марфо-Мариинской обители милосердия, отказ от выезда за границу в момент, когда возникла угроза её жизни, арест и мученическая кончина - всё показывало в ней образец христианки. Не вызвали сомнения и материалы к канонизации келейницы великой княгини Елизаветы Федоровны, инокини Варвары (Яковлевой), добровольно последовавшей и разделившей с ней заключение и смерть. Власти предложили освободить её, но она не пожелала оставить настоятельницу и выразила готовность разделить любую её участь. Государственный архив Свердловской области (ГАСО). Ф. Р-1913. Оп. 1. Д. 25. Л. 9.
Канонизовав семь новомучеников и установив день празднования Собора новомучеников и исповедников Российских, Архиерейский Собор 1992 г. принял несколько актуальных постановлений относительно подготовки материалов к канонизации. Было определено, что «исследования по истории мученичества следует анализировать в связи с современной этим событиям эпохой», Канонизация святых в ХХ веке. М., 1999. С. 132. потому что только рассматривая «человека в эпохе», можно правильно оценить его христианский подвиг (или отсутствие такового). Была отмечена важность собирания «подлинных архивных документов», Там же. как это имело место в изучении подвига древних мучеников, когда наиболее ценными и достоверными источниками информации являлись «процессуальные акты, то есть официальные протоколы допросов христиан и выносившихся над ними приговоров». Там же. Относительно новомучеников это было особенно актуально, т.к. против них выдвигалось двойное обвинение - скрытое (обвинение в принадлежности к Церкви) и открытое (по большей части ложное) - в политических преступлениях (в отличие от христиан древности, когда исповедание Христа и рассматривалось как политическое преступление). Принятие подобного решения было существенным: если подготовка материалов к канонизации широко известных церковных деятелей, пострадавших в начале гонений, могла и не встретить осложнений, то изучение судеб и канонизация малоизвестных священнослужителей и мирян, пострадавших позднее, могли столкнуться со значительными и непредвиденными трудностями.
На практике выработка методологии рассмотрения материалов к канонизации новомучеников потребовала длительного периода церковно-научных изысканий и массового изучения как судебно-следственных дел, так и других архивных источников. Было решено, что для ХХ столетия, когда люди, в особенности священнослужители и православные миряне, столкнулись с жестокостью формировавшегося тоталитарного режима, детальное изучение исторических обстоятельств эпохи явилось единственно правильной установкой при подготовке материалов к канонизации новомучеников.
Если в 1992 г. были канонизованы новомученики, пострадавшие в ранний период репрессий (в 1918 и в 1922 гг.), о которых многое уже было известно, то последующие канонизации требовали использования иных подходов, связанных с тщательным изучением архивных материалов. На первых порах это было проблематично, что показала канонизация протопресвитера Александра Хотовицкого (1872-1937), инициированная Православной Церковью в Америке и проведенная на Архиерейском Соборе в 1994 г. Деяние Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви «О канонизации протоиерея Иоанна Кочурова (1871-1917). В кн. Канонизация святых в ХХ веке. М., 1999. С. 166-167. К тому моменту не все касающиеся его жизни судебно-следственные дела были изучены. Не было изучено и последнее судебно-следственное дело, по которому он был расстрелян. Канонизация протопресвитера Александра Хотовицкого произошла без ознакомления с этими важнейшими мученическими актами, свидетельствующими о последнем этапе жизни исповедника. Сам протопресвитер Александр Хотовицкий был реабилитирован лишь 15 августа 2000 г., и только по счастливой случайности канонизация 1994 г., произведенная без изучения всего комплекса необходимых документов, не оказалось ошибочной. Между тем, материалы о других лицах, арестованных и расстрелянных вместе с ним, наглядно свидетельствовали о недостойном христианина поведении людей в период суровых жизненных испытаний.
Изучение связанных с канонизацией новомучеников материалов было сопряжено с большими трудностями в установлении достоверных фактов. Постепенно, в результате длительного этапа работы с документами, были сформулированы требования о необходимости индивидуального подхода и предельно полного изучения жизни каждого пострадавшего священнослужителя или мирянина; было сформулировано положение о неприменимости социального подхода, когда мученичество могло признаваться вследствие одной только принадлежности пострадавшего к социальной группе священнослужителей. Все в большем числе обнаруживаемые факты малодушия и отступничества свидетельствовали, что наличие факта насильственной смерти могло и не означать, что пострадавший был исповедником. Тем более что в пору массовых репрессий 1930-х гг. «даже и отречение от христианской веры со стороны епископа, клирика или мирянина едва ли было способно избавить жертву репрессий от расправы». Доклад Преосвященного митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, Председателя Синодальной комиссии по канонизации святых, «Историко-канонические критерии в вопросе о канонизации новомучеников Русской Церкви в связи с церковными разделениями ХХ века», представленный на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви 26 декабря 1995 года. В кн. Канонизация святых в ХХ веке. М., 1999. С. 172. Для канонизации требовались серьезные исследования обстоятельств жизни и смерти пострадавших.
В связи с увеличением числа лиц, материалы о которых изучались для получения ответа о возможности или невозможности их канонизации, вставали всё новые и новые вопросы, в свою очередь требовавшие четких ответов. Возникла необходимость сформулировать церковно-правовые основы, определить, кого Русская Православная Церковь считает своими членами, а кого отпавшими от неё во времена репрессий и, следовательно, о ком не может рассматриваться вопрос о канонизации. Предстояло решить, кого Церковь будет канонизовывать и кого нет и из тех лиц, кто в свое время выразил несогласие с церковной политикой заместителя Местоблюстителя, митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского).
Решения относительно позиции духовенства в ситуации, порожденной дискуссиями конца 1920-х - начала 1930-х гг., вырабатывались Синодальной комиссией на основании фактов, полученных в ходе изучения рассекреченных документов и новых публикаций, свидетельствовавших о масштабности вмешательства государства во внутреннюю жизнь Церкви, а также анализа информации, содержащейся в судебно-следственных делах по обвинению тех или иных лиц в контрреволюционных преступлениях. Более поздние публикации только подтвердили выводы о масштабности вмешательства государства в жизнь Церкви (Подкур, Ченцов 2010). Сами факты возникшего разномыслия и церковных расколов невозможно было рассматривать вне деятельности государства, нередко ставившего своей специальной задачей создание взаимовраждующих церковных групп и расколов. Были определены церковные расколы, возникшие в течение 1920-1940-х гг., и группы, которые отошли от заместителя Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) вследствие идейных расхождений после опубликования им 29 июля 1927 г. декларации об отношении Православной Российской Церкви к существовавшей тогда гражданской власти, которая многими священнослужителями и мирянами была воспринята как публично выраженное согласие на подчинение Церкви атеистическому государству. Синодальная комиссия, изучив имеющиеся на тот момент материалы, сделала вывод, что большинство церковных иерархов не искало раскола. Они искали пути выхода из созданного внешними силами положения, желая оставаться верными Христу в новых исторических условиях, когда советское государство открыто объявило о своей враждебности Церкви.
На первом месте из тех, кто не мог быть канонизован Русской Церковью ни при каких обстоятельствах, оказались обновленцы, так как они, с одной стороны, сознательно сотрудничали с врагами Церкви, с другой - грубо нарушили «канонический порядок церковных установлений (многоженство священнослужителей, так называемый “белый” епископат), в печатных выступлениях отдельных видных деятелей этого движения проявилось его явно еретическое направление (на Всероссийском съезде белого духовенства обновленцы потребовали среди прочих нововведений пересмотра догматического учения Церкви). Все это <...> получило однозначную оценку как квалифицированный раскол». Доклад Преосвященного митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, Председателя Синодальной комиссии по канонизации святых, «Историко-канонические критерии в вопросе о канонизации новомучеников Русской Церкви в связи с церковными разделениями ХХ века», представленный на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви 26 декабря 1995 года. В кн. Канонизация святых в ХХ веке. М., 1999. С. 175. Священный Синод 26 декабря 1995 г. принял относительно обновленцев однозначное решение: «Нет никаких оснований в трагической гибели отдельных обновленцев видеть жертву, приносимую за Христа и за Церковь. Поэтому ставить вопрос о возможной канонизации таковых лиц было бы необоснованно». Там же. С. 175-176. Там же. С. 177.
Другую группу составляли григорьевцы, последователи архиепископа Свердловского Григория (Яцковского) и архиепископа Можайского Бориса (Рукина), образовавшие Временный высший церковный совет (ВВЦС), ставивший своей целью захват церковной власти. «Возникновение этой группировки носило интриганский характер, связано было с сознательным обманом главы Церкви <...> и церковного народа, в деятельности инициаторов раскола обнаружилось явное властолюбие».11 Священный Синод принял относительно этой группы решение: «Нет оснований ставить вопрос и о канонизации погибших жертвами репрессий священнослужителей и мирян- григорьевцев <...> о возможности канонизации павших жертвами репрессий и самосвятов-липковцев, и украинских автокефалистов, и других позже возникших группировок». Там же.
26 декабря 1995 г. Священный Синод одобрил подготовленные Синодальной комиссией «Историко-канонические критерии в вопросе о канонизации новомучеников Русской Церкви в связи с церковными разделениями ХХ века». Этим документом была определена официальная позиция Русской Православной Церкви по вопросу канонизации новомучеников. Принятие Священным Синодом этого документа позволило рассматривать тех священнослужителей, кто не поминал заместителя Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), будучи не согласен с его церковно-политической линией, а поминал только Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского), не отделившимися от Церкви. Их спор о путях Церкви в условиях существования тоталитарного государства остался не разрешенным в ходе данного исторического периода. Большая часть участников церковно-исторической дискуссии (1927-1937 гг.) закончила свою жизнь мученически, и не было никаких препятствий рассматривать их как новомучеников. В связи с этим выводом особое значение имело изучение Синодальной комиссией в 1996 г. вопроса о канонизации Местоблюстителя патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского). Он возглавлял Русскую Православную Церковь в течение 12 лет (1925-1937 гг.), из них 7 месяцев на свободе, остальные - находясь в заключении и ссылке. К 1996 г. уже был исследован основной корпус документов, связанных с жизнью Местоблюстителя и его церковной позицией (Дамаскин 1996, с. 341-369). По оценке Синодальной комиссии решение о его канонизации имело принципиальное значение для дальнейших канонизаций новомучеников, способствуя преодолению различия в подходах (в вопросе канонизации) к тем, кто поминал за богослужением митрополитов Петра (Полянского) и Сергия (Страгородского), и к тем, кто поминал только митрополита Петра. Митрополит Петр был прославлен на Архиерейском Соборе 18-22 февраля в 1997 г. Призванный к первосвятительскому служению после кончины своего предшественника святителя Патриарха Тихона, он, как отмечалось в деянии Собора, «возглавлял Русскую Православную Церковь в пору лютых гонений на неё, претерпел изгнание, тюремные узы и заточение, увенчав подвиг исповедничества мученической смертью за Христа». Материалы, связанные с вопросом о канонизации священномучеников Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского; 1862-1937), митрополита Серафима (Чичагова; 1856-1937) и архиепископа Фаддея (Успенского; 1872-1937) / Синодальная комиссия Русской Православной Церкви по канонизации святых. М., 1997. С. 2.