Таким же препятствием для включения в Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской имени пострадавшего священнослужителя являются препятствия канонического характера, к которым относится снятие сана. Бывало, что священник писал заявление о снятии сана, некоторое время не служил, затем по соответствующему указанию органов НКВД снова приступал к совершению богослужения. Спецслужбы использовали таких людей для получения необходимых сведений, а также и для разложения церковной организации, при этом снятие сана не ограждало такого отреченца от последующего ареста и расстрела. Общее число осведомителей росло из года в год. Например, только за один 1924 г. количество осведомителей в советской России по отношению к предыдущему году увеличилось в шесть раз. «Совершенно секретно»: Лубянка - Сталину о положении в стране (1922-1934 гг.). Т. 2. М., 2001. С. 410. С помощью мощного штата осведомителей ОГПУ практически создало все церковные расколы (самые известные - обновленческий и григорьевский); органы государственной
безопасности констатировали, что без постоянной поддержки с их стороны эти расколы не могли бы существовать. Там же. Накануне «большого террора», 11 марта 1937 г., глава НКВД Н. И. Ежов сообщал, что сеть осведомителей в СССР исчисляется миллионами людей. Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991. Справочник. М., 2003. С. 578. Наивно было бы полагать, что предоставлявшаяся ими информация не была в своё время использована для арестов.
Чтобы собрать информацию по каждому пострадавшему, церковный историк вынужден расширять поле исследования, изучая совокупность материалов следственного производства, которые хранятся в архивах различных регионов, от первого и до последнего ареста пострадавшего. Неполнота выявленных данных о репрессированном и, как следствие, ошибки, которые могут произойти в случаях, связанных с канонизацией, чреваты опасными последствиями, когда в образце подвига веры может быть представлен человек, в образе жизни и поступках изменивший христианским принципам.
При изучении судебно-следственных дел и использовании их в качестве основания для канонизации может возникнуть вопрос: а не сфальсифицированы ли такие дела и насколько мы можем доверять имеющейся в них информации и соответственно пользоваться ею? Ответ на этот вопрос весьма существенен, потому что судебно-следственные дела являются почти единственным источником сведений о репрессированных при советской власти. Изучение судебно-следственных дел, анализ показаний обвиняемых и свидетелей, сравнение их со свидетельствами, собранными вне следственного или судебного процесса, показывают, что нравственные характеристики, содержащиеся в судебно-следственных делах 1920-1940-х гг. зачастую вполне соответствуют действительности. Нравственные качества арестованного человека, обвинявшегося в государственных преступлениях, для следователей были слишком незначительны в соотношении с основным обвинением и если и попадали в материалы дела, то только потому, что они составляли яркую, запечатлевшуюся в сознании окружающих черту действительной жизни человека. К тому же имеющиеся в ограниченном количестве воспоминания о пострадавших священнослужителях представляют собой малоинформативный источник, так как не отражают исповеднического подвига, которому авторы воспоминаний не были свидетелями. Отказываясь от использования судебно-следственных дел в качестве материалов для канонизации, следовало бы отказаться и от канонизации новомучеников, поскольку иных источников кроме судебно-следственных дел, за небольшими исключениями, не существует.
Может ли быть объяснено подделкой появление под лжесвидетельствами подписи обвиняемого? Как правило, нет - об этом свидетельствует анализ тысяч судебно-следственных дел. Исследование показало, что практиковалось написание следователями текстов протоколов допросов. Но далеко не все обвиняемые их подписывали. В подделке подписи обвиняемого не было нужды, потому что признавался ли арестованный в возводимых на него обвинениях или не признавался, всегда находилось два (или более) штатных свидетеля, которые подписывали протоколы допросов с показаниями, согласованными со следователем. Нам не встретилось ни одного случая, когда следователь подделал бы подпись обвиняемого, сфальсифицировав таким образом не только фальшивое обвинение, но и сам протокол допроса.
Материалы судебно-следственного производства историческая наука всегда использовала в качестве исторического источника. Вопрос о массовой фальсификации судебно-следственных дел советского периода возник в основном в среде исследователей, не подготовленных к источниковедческому анализу архивных документов. Они смешивают фальсификацию, которая относится к ложности обвинения, каковую никто не оспаривает, с фальсификацией документов самого следственного дела. Обвинения в те годы во многих случаях были ложными, однако не фальсифицировались находящиеся в материалах дел сведения об обвиняемых, месте и времени происходящего, их биографические данные, не подделывались бумаги следственного производства и подписи обвиняемых. Значимым фактом для канонизации мучеников как в древности, так и сейчас, являлась реакция подследственного на принуждение к согласию с фальшивым обвинением. Из судебно-следственных дел следует, что обвиняемый мог категорически отрицать предъявленное ему ложное обвинение, мог отказаться что-либо подписывать, мог выразить свой собственный взгляд на происходящие события, мог потребовать, чтобы его ответы были записаны им собственноручно.
В феврале 2011 г. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви подвел итоги работы, проделанной после 2000 г., по изучению судеб репрессированного духовенства и мирян, пострадавших от антирелигиозного террора в советской России. Число канонизованных поименно новомучеников в России ХХ столетия составило более тысячи пятисот человек, причем пятьсот двадцать восемь новомучеников было прославлено от Московской городской и областной епархий. Накопленный опыт работы Комиссии по канонизации святых Московской епархии лег в основу рекомендаций, разработанных Синодальной комиссией для епархиальных комиссий, которые были приняты Священным Синодом 5-6 октября 2011 г. и, по существу, явились практическим руководством к грамотному исполнению постановлений Архиерейских Соборов.
Особенность нового исторического этапа в области канонизации новомучеников во втором десятилетии XXI столетия заключается в изменении условий работы комиссий по канонизации, что связано с изменением законодательной базы, ограничивающей возможности предоставления исследователям архивных документов. Наиболее благоприятный период для всесторонней исследовательской работы, необходимой при подготовке канонизаций новомучеников, фактически завершился. Введенное в действие приказом МВД РФ № 584 и ФСБ РФ № 352 от 25 июля 2006 г. положение «О порядке доступа к материалам, хранящимся в государственных архивах и архивах государственных органов Российской Федерации, прекращенных уголовных и административных дел в отношении лиц, подвергшихся политическим репрессиям, а также фильтрационно-проверочных дел» по сути приостановило работу по комплексному изучению судебно-следственных дел в отношении репрессированных, в число которых входят пострадавшие за веру в годы гонений. В результате принятия новых нормативных актов сложилась ситуация, когда материалы, поступающие от епархий на рассмотрение Синодальной комиссии по канонизации святых, позволяли вынести положительное решение лишь о пострадавших за веру до 1920 г. (то есть до того момента, когда новая власть ещё не поставила вопрос о массовом сотрудничестве духовенства с органами госбезопасности). Однако канонизации людей, погибших в 1918-1920 гг., также представляют собой непростую проблему. Поскольку данный период пришелся на время гражданской войны, необходимо подробно исследовать каждый случай насильственной смерти священнослужителя или мирянина и выявить, что он пострадал за Христа, что его смерть не явилась следствием вооруженного противостояния политических сил, жертвами которого тогда оказалось множество людей. канонизация новомученик религиозный церковь
Учитывая охарактеризованные выше проблемы, Архиерейский Собор в 2011 г. переместил акцент с канонизации новомучеников на популяризацию их жизни и подвига. О хранении памяти новомучеников (принято Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2 февраля 2011 г., определение «О мерах по сохранению памяти новомучеников, исповедников и всех невинно от богоборцев в годы гонений пострадавших»). В кн. Собрание документов Русской Православной Церкви. Т. II. Ч. 1. Деятельность Русской Православной Церкви. М., 2014. С. 49-53. В этот период деятельности Синодальная комиссия принимала положительные решения лишь при единодушии всех членов, что было единственно правильным при коллективной выработке и принятии ответственных решений, имеющих церковную и общественную значимость. Иной механизм организации работы Комиссии, когда решения принимаются большинством голосов, неминуемо приводит к безответственным решениям, делая её неспособной выполнять те задачи, для которых она была создана.
Таким образом, практика канонизаций в постсоветский период отечественной истории, с одной стороны, стала важной попыткой увидеть идеального человека, христианскую личность, соединившую церковно-нравственные и гражданские добродетели в экстремальных обстоятельствах тоталитаризма. С другой стороны, она явила собой пример плодотворного симбиоза церковно-канонической и научно-исследовательской деятельности. Система и методы поиска доказательств соответствия конкретного лица критериям, позволявшим причислить к лику святых, в конце XX в. были подвергнуты изменениям в силу объективных причин, заключавшихся в особенностях эпохи. Очевидное усложнение общественных отношений в XX в., беспрецедентное давление государства на личность, идеологизация всех сфер общественного бытия существенно затруднили оценку Церковью жизненного пути её членов. В этих условиях обстоятельный, исторически и нравственно выверенный взгляд на обстоятельства православного подвижничества оказался возможен только с использованием научного подхода.
Библиография
1. Архивы Кремля. Кн. 1. Политбюро и Церковь 1922-1925 гг. М.-Новосибирск: РОССПЭН, Сибирский хронограф, 1997.
2. Архив ВЧК: Сб. документов. М.: Кучково поле, 2007.
3. Верный Месяцеслов всех Русских святых: чтимых молебнами и торжественными литургиями общецерковно и местно, составленный по донесениям Святейшему Синоду преосвященных всех епархий в 19011902 годах. М., 1903.
4. Голубинский, Е. Е. 1903. История канонизации святых в Русской церкви. 2-е изд., испр. и доп. М.: Императорское общество истории и древностей российских при Московском университете.
5. Дамаскин (Орловский), иером. 1996. Мученики, исповедники и подвижники благочестия ХХ столетия Русской Православной Церкви.
6. Жизнеописания и материалы к ним. Кн. 2. Тверь.
7. Дамаскин (Орловский), игумен. 2011. Церковно-государственные отношения и вопросы канонизации святых Русской Православной Церкви в постсоветский период российской истории. Вестник архивиста 4: с. 122-129.
8. Дамаскин (Орловский), игумен. 2012а. Методологические аспекты церковно-исторических исследований на современном этапе. Вестник архивиста 2: с. 137-145.
9. Дамаскин (Орловский), игумен. 2012. Правовые аспекты в изучении материалов судебно-следственного производства в целях канонизации святых Русской православной церкви. История государства и права 14: с. 12-16.
10. Деяние о соборном прославлении новомучеников и исповедников Российских ХХ века (принято Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 14 августа 2000 г. пп. 6, 9, 14). В кн. Собрание документов Русской Православной Церкви. Деятельность Русской Православной Церкви. Т. II, ч. 1, с. 47. М.: Издательство Московской Патриархии, 2014. Журнал Московской Патриархии 3, 5. 1999.
11. Иноземцева, З. П. 2004. Имеют ли историческую ценность судебно-следственные дела? В кн. Труды. Вып. 1. Новомученики ХХ века, с. 6163. М.
12. Иноземцева, З. П. 2014. Искусство ставить вопросы. Архивно-следственные документы в агиографических исследованиях. Проблемы и решения. Журнал Московской Патриархии 4. Апрель: с. 46-51.
13. Канонизация святых в ХХ веке. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 1999.
14. Киприан Карфагенский, свмч. 1879. Письмо к Фортунату об увещании к мученичеству. В кн. Творения св. священномученика Киприана Карфагенского. Ч. 2. Киев.
15. Козлов, В. П. 2009. Доклад руководителя Федерального архивного агентства В. П. Козлова на расширенной коллегии 12 февраля 2009 г. Вестник архивиста 2 (106): с. 87-103.
16. Козлов, В. П. 1994. Публичность российских архивов и проблемы рассекречивания архивных документов. Вестник архивиста 1 (19)- 2 (20): с. 43-50.
17. К канонизации новомучеников Российских. М.: Комиссия Священного Синода Русской Православной Церкви по канонизации святых, 1991.
18. Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991.
19. Справочник. М.: Международный фонд «Демократия», 2003.
20. Максимов Максим, священник. 2007. Гонения на христиан в Римской империи и в России в ХХ веке (сравнительный анализ). В кн. Церковь в истории России. Сб. 7. С. 192-212. М.: Российская Академия Наук. Институт Российской истории.
21. Материалы, связанные с вопросом о канонизации священномучеников Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Крутицкого Петра (Полянского; 1862-1937), митрополита Серафима Чичагова; 1856-1937) и архиепископа Фаддея (Успенского; 1872-1937). М.: Синодальная комиссия Русской Православной Церкви по канонизации святых, 1997.
22. Материалы, связанные с вопросом о канонизации святителя и исповедника митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского; 1854-1928). М.: Синодальная комиссия Русской Православной Церкви по
23. канонизации святых, 1999.
24. Материалы, связанные с вопросом о канонизации священномученика епископа Кирилловского Варсонофия (Лебедева; 1871-1918). М.: Синодальная комиссия Русской Православной Церкви по канонизации святых, 1999.
25. Материалы, связанные с вопросом о канонизации святителя Афанасия, епископа Ковровского, исповедника и песнописца (1887-1962). М.: Синодальная комиссия Русской Православной Церкви по канонизации святых, 2000.
26. Материалы, связанные с вопросом о канонизации священномученика архиепископа Воронежского Петра (Зверева; 1878-1929). М.:
27. Синодальная комиссия Русской Православной Церкви по канонизации святых, 1999.