Разработав тему, студент выступал с докладом на заседании кружка. Количество членов кружка несколько превышало количество докладчиков, за десять лет на 64 заседаниях было прослушано 92 доклада, членами кружка за этот период стали 103 человека (многие выступали по несколько раз Яницкий Н. Ф. Отчет о 10-летней деятельности кружка // Юбилейный сборник [Студенческого историко-этнографического кружка под руководством М. В. Довнар-Запольского]. Киев, 1915. С. 2-8.). После апробации наиболее научно выверенные сообщения публиковались в «Университетских известиях», сборниках статей членов кружка. Всего вышло 8 сборников, из них три состояли из небольших по размеру статей, остальные были отданы монографическим исследованиям, как правило -- медальным сочинениям Карпусь Д. О. Період найвищої активності в діяльності наукової школи М. В. Довнар-За- польського (1911-1915) // Гілея: науковий вісник. 2017. Вип. 121. С. 28-32..
Именно в кружке М. В. Довнар-Запольский отбирал тех, кто затем был рекомендован к оставлению при кафедре. С 1906 по 1919 г. было оставлено для подготовки к профессорскому званию не менее десяти кружковцев: Г. А. Максимович, А. М. Гне- вушев, П. П. Смирнов, Е. Д. Сташевский, Б. Г. Курц, Ф. В. Клименко, Н. Ф. Яницкий, С. Г. Грушевский, В. М. Базилевич, В. А. Романовский. Кроме того, активной научной работой под руководством М. В. Довнар-Запольского вне «аспирантуры» занималась ученица профессора по Киевским Высшим женским курсам Н. Д. Полонская Магистерские диссертации защитили Е. Д. Сташевский (1913), Г. И. Максимович (1914), П. П. Смирнов (1919). Опубликовал, но не успел защитить докторскую диссертацию Е. Д. Сташевский. Уже в советское время докторами исторических наук стали Н. Д. Полонская-Василенко (1940), В. А. Романовский (1949), П. П. Смирнов (1942); доктором географических наук стал Н. Ф. Яницкий.. Перечисленные авторы и составили школу Довнар-Запольского, явившуюся продолжательницей школы Антоновича.
Общее в наследии этих двух школ -- территориальный (областнический, партикуляристический) принцип изучения истории. Однако в трудах школы Антоновича преобладало изучение политической истории на основе федеративной концепции Костомарова, отсюда -- временные рамки их сочинений: от древности до начала XV в. Труды школы Довнар-Запольского создавались во время широкого распространения экономистских воззрений, они исследовали хозяйственную историю Руси конца XV--XVII вв. преимущественно по писцовым книгам, поэтому в современной украинской историографии школа Довнар-Запольского часто называется «историко-экономической» Верба І.В., Карпусь Д. О. Київська історико-економічна школа М. В. Довнар-Запольського. Київ, 2012..
Серьезным испытанием как для «внутришкольных» взаимоотношений, так и для стабильности отношений «учитель -- ученики» оказалось так называемое «дело Сташевского» (то ли похищение, то ли некорректное использование Е. Д. Ста- шевским документов из московских архивов с целью дальнейшего использования в магистерской диссертации). В дело 1915-1918 гг. оказались втянуты не только ученики Довнар-Запольского, но и ученик Антоновича В. Е. Данилевич. В условиях начавшейся революции порицание Довнар-Запольским поступка своего ученика едва не стоило профессору жизни Михальченко С. И. Дело профессора Е. В. Сташевского // Вопросы истории. 1998. № 4. С. 122129; Марченко Є. О. Євген Сташевський та справа про викрадення документів з архівів Міністерства Юстиції та Міністерства іноземних справ // Вісник Київського Національного Університету ім. Тараса Шевченка. Історія. 2003. Вип.70. С. 121-124. Верба І. «Справа Сташевського» і Київський університет // Часопис української історії. 2016. Вип. 33. С. 22-26..
Осознание учениками М. В. Довнар-Запольского себя как школы началось относительно рано, чему способствовала формальная организация их в кружке (и наряду с этим -- «школьные» традиции Киевского университета). Первое по времени упоминание, видимо, относится к 1909 г.: именно тогда 7 января было закончено составление обширного отчета профессорского стипендиата Смирнова о занятиях с 1908 г. В отчете, вслед за сравнительно подробной характеристикой «областнической» школы Антоновича, упоминается (без расшифровки) среди авторов экономического направления «киевская школа профессора Довнар-Запольского» Государственный архив Киева. Ф. 16. Оп. 465. Д. 3788. Л. 12.. Следующим упоминанием о школе Довнар-Запольского, видимо, можно считать ее характеристику в статьях середины 30-х годов, наполненных в большей степени уничижительной критикой, нежели анализом деятельности объединения. При этом одна из статей написана учеником Довнар-Запольского А. П. Оглоблиным Оглоблин О. П. Буржуазна історична школа Довнар-Запольского: до генези блоку російського великодержавництва й місцевого націоналізьму в українській історіографії // Записки Історично- археографічного інституту. № 1. Київ, 1934. С. 158-225.. После упоминания школы в 1941 г. в «Русской историографии» Н. Л. Рубинштейна Рубинштейн Н. Л. Русская историография. М., 1941. С. 509. о ней («в которой заметно выступают тенденции экономизма и интерес к социальной тематике») надолго перестали говорить. Всплеск интереса к творчеству и самого Довнар-Запольского, и к работам его учеников начался уже в 1990-е годы и не спадает до сих пор Карпусь Д. О. Історіографія дослідження київської школи економічної історії М. В. Довнар- Запольського // Гілея: науковий вісник. 2016. Вип. 110. С. 111-17..
Еще одним подразделением общей киевской школы историков была школа западнорусского права, к первому поколению которой относились Михаил Фле- гонтович Владимирский-Буданов (1838-1916) Михальченко С. И. Михаил Флегонтович Владимирский-Буданов // Историки России. Биографии. М., 2001. С. 298-306. и Федор Иванович Леонтович (1833-1910) Михальченко С. И. Федор Иванович Леонтович // Историки России. Биографии. М., 2001. С. 273-280., а ко второму -- ученики Владимирского-Буданова из Киевского университета Г. В. Демченко, Н. А. Максимейко, И. А. Малиновский, А. Я. Шпаков, М. Н. Ясинский и ученик Леонтовича в Варшавском университете Ф. В. Таранов- ский. М. Ф. Владимирский-Буданов и Ф. И. Леонтович были среди основоположников изучения истории права Великого княжества Литовского. Однако особенности карьеры Ф. И. Леонтовича, его частые переезды из университета в университет, высокие административные посты не способствовали кропотливой работе с учениками. Не случайно Тарановский, единственный ученик Леонтовича, достигший признания в науке, появился у него только в конце профессиональной деятельности, в период его работы в Варшавском университете в 1890-е годы Михальченко С. И. Федор Васильевич Тарановский // Вопросы истории. 2017. № 9. С. 16-33.. Напротив, Владимирский-Буданов с середины 1870-х годов в течение почти сорока лет преподавал в Университете Св. Владимира, поэтому именно его ученики составили костяк школы западнорусского права. При этом в отличие от Антоновича и Довнар-За- польского он занимался делами «аспирантов» сравнительно непродолжительный период, всего около десяти лет в конце 80-х -- начале 90-х годов. Причиной был, во-первых, выход в свет главного труда историка -- «Обзора истории русского права» (Киев, 1886), в котором он сформулировал свою концепцию истории русского права (а фактически -- русской истории вообще), включив в него право ВКЛ; во-вторых, именно к этому времени относится появление принципиальных литуа- нистических работ Ф. И. Леонтовича, М. К. Любавского, М. В. Довнар-Запольского, самого М. Ф. Владимирского-Буданова, что, в свою очередь, позволило поставить новые проблемы гражданской и правовой истории ВКЛ.
Позднее Владимирский-Буданов, вспоминая те годы, писал: «Вопросы историко-юридические из сферы Литовско-Русского государства сделались модными. За них взялись у нас и историки и юристы. Что привлекло к этому уголку науки столько деятелей? Сознание ли о том, что здесь лежит одно из важнейших звеньев правовой русской истории, связующих Древнюю Русь с Москвой, и новейшей? Убеждение ли в том, что без этого звена совсем нельзя построить цельное понимание прошлой жизни нашего отечества? Или только новость еще нетронутого материала, между тем как вопросы, относящиеся к Древней Руси и Московской, уже в значительной степени затасканы (хотя, может быть, половина их не решена надлежащим образом)? Многое в новейшей литературе истории Литовско-Русского государства должно быть отнесено к этой последней категории. Пусть, так, -- и эти книги, с излишеством наполненные сырым материалом, не бесполезны... Но не во всех этих книгах можно уловить сознание отношения предмета к основным запросам русской науки. Эти сеймы, рады, трибуналы, шляхетство -- русские ли это учреждения или чужие? Отразилось ли их бытие чем-либо в жизни русского народа и нашего государственного организма? В какой связи они стоят с явлениями предшествующей и последующей истории нашего государства и права?» Владимирский-Буданов М. Ф. Разбор сочинения М. Н. Ясинского «Главный литовский трибунал, его происхождение, организация и компетенция. Вып. 1». СПб., 1904. С. 2-3.
Как и Антонович, Владимирский-Буданов активно использовал практические занятия в качестве формы работы со студентами. Именно на практических занятиях профессор учил студентов анализу источников, передавая им свои принципы научной работы. По свидетельству учившегося на юридическом факультете Киевского университета в 1870-е годы В. С. Чеважевского, «для профессоров практические лекции служили самым удобным средством для выбора из нашей среды выделяющихся по своим знаниям и талантам лиц, которые потом намечались профессорами в стипендиаты для приготовления их к профессорскому званию» Чеважевский В. С. Из прошлого Киевского университета и студенческой жизни: 1870-1875 // Русская старина. 1911. Июнь. С. 579..
И сами ученики, и другие современники не сомневались в существовании школы Владимирского-Буданова. Особенно это проявилось после его смерти, когда в большинстве некрологов среди главных заслуг ученого отмечалось создание им школы Яковкин И. М. М. Ф. Владимирский-Буданов (Некролог) // Журнал Министерства народного просвещения. 1916. № 11. 3 паг. С. 37; Малиновский И. А. Памяти учителя: опыт характеристики ученой и преподавательской деятельности профессора М. Ф. Владимирского-Буданова // Варшавские университетские известия. 1917. С. 7.. Но самоосознание началось, конечно, раньше, чему явно способствовала большая хронологическая «кучность» оставленных при кафедре. Первым по времени упоминанием о школе было, вероятно, упоминание в выступлении Малиновского на защите магистерской диссертации 1 февраля 1904 г. И. А. Малиновский связал школу Владимирского-Буданова со школой Антоновича, завершив эту часть своего выступления не без пафоса: «К числу учеников Владимирского-Буданова принадлежу и я. Как уроженец юго-западного края и как бывший студент Киевского университета, я высоко ставлю специальную миссию своей а1та-таШ8, заключающуюся в изучении литовско-русской истории» Малиновский И. А. Речь перед диспутом (произнесена 1 февраля 1904 г. в публичном заседании юридического факультета университета Св. Владимира). Томск, 1904. С. 5.. Летом 1907 г., предлагая Совету юридического факультета Харьковского университета избрать Владимирского-Буданова (наряду с В. И. Сергеевичем) почетным членом университета, Н. А. Максимейко подчеркивал, что «литовское направление Буданов передал и своим ученикам, из которых в настоящее время, можно сказать, образовалась целая школа. Ее составляют Ясинский, Малиновский, Демченко и др. К ней имею честь принадлежать и я» Российский государственный исторический архив. Ф. 733. Оп. 153. Д. 453. Л. 18..
Общей методологией школы западнорусского права был позитивизм с широким использованием сравнительно-исторического метода, что не означало ее «за- стылости», эволюция происходила, но, как правило, в пределах позитивистской парадигмы. Только в 1920-е годы, когда школа раскололась, началось более активное восприятие и использование новых философских концепций (прежде всего это заметно в творчестве Малиновского и Тарановского). Конкретно-исторические исследования членов школы лежали преимущественно в области изучения истории Великого княжества Литовского, при этом историки обращали особое внимание на государственные институты и органы управления в отличие от представителей других направлений общей киевской школы, которым был свойствен интерес к политической истории (школа Антоновича) или экономической (школа Довнар- Запольского) Бондарук Т. І. Західноруське право: дослідники і дослідження (Київська історико-юридична школа). Київ, 2000.. Активный интерес к проблемам литовской истории не только не помешал занятиям историей русской, но, напротив, способствовал созданию собственной, во многом оригинальной концепции российского исторического процесса (тем более что все представители школы считали ВКЛ русским государством, таким же как Московское).
Итак, ученики Н. Д. Иванишева по университету (в 1850-х -- 1860-х годах) М. Ф. Владимирский-Буданов и Ф. И. Леонтович, а также В. Б. Антонович, ученик и преемник по Киевской комиссии для разбора древних актов (где Н. Д. Иванишев был главным редактором изданий), составили первое поколение киевской школы, причем М. Ф. Владимирский-Буданов и В. Б. Антонович в 1870-е -- 1890-е годы руководили соответственно кафедрами истории русского права юридического факультета и русской истории историко-филологического факультета. А. М. Андрияшев, Д. И. Багалей, П. В. Голубовский, А. С. и М. С. Грушевские, В. Е. Данилевич, М. В. До- виар-Запольский, В. Г. Ляскоронский и Н. В. Молчановский, ученики Антоновича, и Г. В. Демченко, Н. А. Максимейко, И. А. Малиновский, А. Я. Шпаков, М. Н. Ясинский, ученики Владимирского-Буданова, -- второе ее поколение. При этом Владимирский-Буданов и Леонтович стали основателями особой школы западнорусского права в российской историографии. Наконец, к третьему поколению киевской школы принадлежали А. М. Гневушев, Ф. Я. Клименко, Б. Г. Курц, П. П. Смирнов, Е. Д. Сташевский, Н. Ф. Яницкий и другие, ученики уже М. В. Довнар-Запольского. Их активная научная деятельность приходится на 1910-е -- 1920-е годы.
Эмиграция ряда историков, изменение системы высшего образования в 1920-е годы и репрессии против ученых старой формации в 1930-е годы привели к распаду и ликвидации киевской школы историков. И хотя некоторые из представителей школы продолжали работать и позже (П. П. Смирнов, В. А. Романовский, Н. Ф. Яницкий), изменение методологии исследований, а у части историков и тематики занятий не позволяет говорить о сохранении объединения с общей научной программой. Таким образом, в Киевском университете во второй половине XIX -- начале XX в. существовал особый феномен -- функционировавшие параллельно школы историков (позже -- отчасти последовательно). При известной вариативности в тематике и методологии исследований сохранявшиеся на протяжении десятилетий некоторые общие научные и организационные основы позволяют рассматривать совокупность школ в Университете Св. Владимира как единую киевскую школу отечественных историков в российской историографии, представители которой действовали в рамках нескольких направлений О взаимоотношении школ и направлений в исторической науке см.: Михальченко С. И. Школы в исторической науке // Отечественная культура и историческая мысль ХУІІІ-ХХ веков: сб. статей и материалов. Вып. 3. Брянск, 2004. С. 195-211.. Безусловно, представители киевской школы (в первую очередь М. С. Грушевский) внесли важный, если не решающий вклад в формирование украинской историографии, но, поскольку развитие национальных историографий в условиях Российской империи было серьезно осложнено, по отношению ко второй половине XIX -- началу XX в. уместнее говорить о российской (= общероссийской) историографии, в рамках которой развивалась и киевская школа историков.