талистического угнетения и эксплуатации, все это создавало лучшие условия для борьбы алжирских трудящихся" [35].
На сессии Мусульманского Конгресса 4-7 июня 1936 г. был избран исполком, в который вошли Бен Джаллул (председатель), Бен Бадис (вице-председатель), Амар Узган (один из лидеров коммунистов), представители улемов, ФТИ, социалистов, профсоюзов, беспартийных демократов и других. Всего в нем участвовало до 5 тыс. делегатов со всех концов страны, вследствие чего многие алжирцы называли его впоследствии "собранием Генеральных штатов Алжира" [36]. Сессия выработала "Хартию требований алжирского мусульманского народа", в которой предусматривались: 1) отмена всех чрезвычайных мер; 2) упразднение генерал-губернаторства, Финансовых делегаций, режима смешанных коммун; 3) сохранение личного статуса мусульман с возвращением мусульманской общине ее имущества и учреждений; 4) свобода преподавания арабского языка и издания арабоязычной литературы; 5) введение всеобщего обязательного образования; 6) равенство при оплате за равный труд и при назначении на должности; 7) всеобщая политическая амнистия. Особо оговаривалось полное уравнение алжирцев в политических правах с французами, включая их участие в выборах парламента Франции [37].
Однако из всех этих требований было удовлетворено лишь одно — отмена исключительных мер и сохранявшихся еще ограничений формально отмененного "туземного кодекса". Остальные пункты Хартии, в частности предоставление алжирцам французского гражданства и представительства в парламенте Франции, не были приняты. Сенаторы и депутаты от правых партий, вся пресса "сеньоров" Алжира и контролируемые ими ассоциации вроде Федерации мэров Алжира повели, в частности, ожесточенную борьбу против любых уступок алжирцам. Особенно упорно они сопротивлялись в 1936-1938 гг. даже рассмотрению законопроекта БлюмаВиолетта, предусматривавшего наделение политическими правами французов значительной части алжирцев. Непоследовательность, колебания и малодушие радикалов и социалистов, входивших в правительство Народного фронта, закономерно привели к успеху реакции в алжирском вопросе (как и в других вопросах).
В связи с расколом Народного фронта во Франции и его неспособностью удовлетворить чаяния алжирцев, Мусульманский Конгресс в 1938 г. распался. Еще в 1936 г. из его состава фактически вышла САЗ, недовольная "ассимиляторской" по-
зицией Конгресса. Ранее Мессали согласился поддержать программу Мусульманского Конгресса, но резко выступил против присоединения к Франции, высказавшись за "алжирский парламент, избираемый всеобщим голосованием без различия расы или религии" [38]. К осени 1936 г. САЗ уже насчитывала только в Алжире, где она создала 30 новых секций, 11 тыс. человек [39]. Резкие нападки Мессали на коммунистов и на других участников Конгресса, его объективное смыкание с фашистскими группами (особенно с активными в Алжире сторонниками Дорио) повлекло роспуск САЗ правительством Народного фронта. На базе САЗ в марте 1937 г. возникла "Партия алжирского народа" (ППА). Вскоре Ахмед Мессали и другие лидеры ППА были арестованы. Однако последовательный антиколониализм ППА находил широкий отклик у политически активной части алжирцев, особенно после окончательного краха в 1938 г. всех надежд на законопроект Блюма-Виолетта. Лидеры ППА, выступавшие за разрыв с Францией и брошенные за это в тюрьму (Ахмед Мессали, Мухаммед Дуар, Кахель Арезки), собирали все больше и больше голосов на выборах в 1937-1939 гг. Наиболее влиятельны они стали среди городской мелкой буржуазии, учащейся молодежи и части рабочих-алжирцев.
Успеху ППА во многом способствовали неудачи Мусульманского Конгресса. Его 2-я сессия в июле 1937 г. уже не была столь впечатляющей как предыдущая. ППА открыто ставила под вопрос его "алжирский и мусульманский характер", поскольку не получила на него приглашения. Практически выбыли из него и все филиалы ФТИ после отставки Бен Джаллула с поста председателя конгресса еще осенью 1936 г. после его стычек с коммунистами и разоблачения ими его связей с профашистской организацией крайне правых "Боевые кресты". Фактически начавшаяся во Франции сдача позиций Народного фронта также не усиливала Конгресс. Временно возглавивший его Бен Бадис писал в ноябре 1937 г.: "Правительство еще сохраняет вывеску Народного фронта, но все места заняты лицами, враждебными его идеалам... Поэтому мы говорили народу, что отныне должны полагаться лишь на самих себя и на Бога" [40]. После отказа Бен Бадиса от руководства Конгресс медленно агонизировал.
Дольше всех боролась за сохранение Конгресса (как и Народного фронта) Алжирская коммунистическая партия (АКП), формально образованная на своем 1-м съезде осенью 1936 г. Но АКП в 1937-1939 гг. в основном сосредоточила свои
силы на борьбе с колониальным фашизмом — "Партией французского народа" (ППФ) Жак Дорио и "Французской социальной партией" (ПСФ) полковника Казимира де Ля Рокка, пользовавшихся широкой поддержкой богатейших "сеньоров" европейской колонизации и значительной части европейской мелкой буржуазии. Коммунисты пресекали попытки активистов ППФ и ПСФ разжечь национальную рознь в стране, разоблачали их связи с режимом Муссолини, претендовавшим на Тунис и восток Алжира, с режимом Франко, проводившим подрывную работу среди живших в Алжире испанцев и обманом пытавшимся вербовать алжирцев в свои войска. Две тысячи активистов АКП (и алжирцев , и европейцев) сражались в 1936-1939 гг. против франкистов в Испании [41]. Но распад Народного фронта во Франции и Мусульманского Конгресса в Алжире сильно осложнил положение АКП. Ее участие в Алжирском франко-мусульманском объединении (блоке самых разных организаций во главе с М.Бен Джаллулом) в 19381939 гг. было последней попыткой возродить единство антиколониальных сил Алжира. В сентябре 1939 г., после начала войны с Германией, французское правительство запретило АКП и ППА.
Неудача Народного фронта во Франции и Мусульманского конгресса в Алжире оказала негативное влияние на дальнейшее развитие антиколониального движения в стране и особенно на психологию алжирской патриотически настроенной молодежи. Как пишет Омар Карлье, молодые люди "становились маккиавелистами, убедившись, что демократия — это жульническая игра, в которой их противник заранее получает инициативу и выбор оружия". Поэтому в их сознании "демократическая модель потерпела фиаско, убитая роспуском (ППА — Р.Л.), арестами, предательством, разочарованием". Карлье считает, что вследствие всего этого молодежь решила, что "демократия
— это блеф, ложь, иллюзия, разделяемая и поддерживаемая теми, кто учился за рубежом (т.е. во Франции — P.JI.) и чья политическая культура чужда алжирской реальности. С 1938 г. лозунгом стал возврат к секретности, к малой группе, к тайному сборищу". Это способствовало перегруппировке политически активной молодежи, которая от "естественного" объединения "по кварталам, профессиям", кучкам постоянных посетителей одного и того же кафе перешла к сплочению в "организованные" и "идеологические группы партийного движения". От этого особенно выиграла ППА, так как к тому
времени "культурная социализация интеллигентов уступила место политической социализации сторонников независимости", сменивших "просветительство" на "плебейский активизм", идейно чуждый как "марксизму, так и либерализму". Этот "активизм" и вообще самостоятельность молодежи в дальнейшем только росли по мере убыстрявшейся урбанизации Алжира и обострения проблем увеличивавшегося населения городов [42].
ГЛАВА 5
ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И КРИЗИС КОЛОНИАЛЬНОГО РЕЖИМА
Вторая мировая война в зоне Средиземноморья фактически началась раньше 1939 г. а именно — с агрессии Германии и Италии в июле 1936 г., вмешавшихся в гражданскую войну в Испании на стороне генерала Франко. В этой войне активное участие приняли также марокканские "таборы" (полки) армии Франко, постоянно пополнявшиеся за счет наборов в северном Марокко, которое контролировал Франко, а также — в остальном Марокко, где французские власти сквозь пальцы смотрели на платную вербовку наемников в войска испанского "каудильо". Владевшая тогда Ливией Италия по мере успехов фашистов в Испании предъявляла претензии чуть ли не на весь юг Средиземноморья: на Египет и Тунис, где проживало значительное итальянское меньшинство, на Алжир, где были очень сильны профашистские настроения среди колонистов не только итальянского происхождения. После сговора Англии и Франции с Германией и Италией в Мюнхене в сентябре 1938 г. Муссолини особенно стал настаивать на применении "мюнхенского метода" для разрешения "еще остающихся проблем". Сосредоточив осенью 1938 г. войска на границах Ливии с Тунисом и Алжиром, он организовал в Италии манифестации под лозунгами: "Тунис — наш! Корсика — наша!" Он также требовал отдать ему Ниццу, Савойю и контроль над Суэцким каналом [1].
Муссолини, Франко и даже Гитлер (несмотря на антиарабские выпады в его книге "Моя борьба") объявили себя "покровителями ислама". Лучше всего это "покровительство" характеризовалось колониальной эксплуатацией Ливии и оккупацией войсками Муссолини в апреле 1939 г. мусульманской Албании. Тогда же Гитлер разработал план "Изабелла — Феликс", главной задачей которого было: "Осенью 1941 г. — захват Гибралтара (с согласия Франко или без него), закрытие Средиземноморья с запада, затем создание немецкого бастиона в Северо-Западной Африке, нацеленного против Америки" [2]. Фактически этот бастион стал создаваться с началом войны в Испании, когда Сеута и Мелилья на севере Марокко стали фактически германскими военными базами.