Радиостанции Бари (в Италии) и Тетуана (испанская зона Марокко) интенсивно вели фашистскую пропаганду на Алжир, рассчитанную прежде всего на испанцев Орании и итальянцев северо-востока страны, а также (на арабском языке) — на коренных алжирцев. Особенно изощрялись франкисты, изображавшие своих противников "безбожниками и "врагами аллаха" [3]. Однако эти усилия оказались тщетными. "Североафриканские мусульмане сплачиваются против любых домогательств" — писала в декабре 1938 г. газета "Аль-Умма", а руководство ППА в ответ на претензии фашистов призвало "не отдавать ни пяди земли Северной Африки" [4]. Гораздо больших успехов фашисты добились среди алжиро-европейцев. В частности ППФ Дорио, поддерживавшая связи с Франко и Муссолини, вела в Алжире яростную антисоветскую и антикоммунистическую кампанию, организовывала убийства, избиения, драки, провокации, пользуясь сообщничеством колониальных чиновников, "которые поголовно были фашистами" [5]. С помощью некоторых крайне правых из ФТИ и колонистов фашистам все же "удалось завербовать в свои организации несколько тысяч мусульман" [6]. На съезде ППФ в Алжире в 1938 г. Дорио выступил за создание "Фронта средиземноморских стран" в составе Франции, Северной Африки, фашистской Италии и франкистской Испании, подчеркнув "антибольшевистскую" направленность этого фронта [7].
Другая фашистская партия — ПСФ — совсем не пользовалась у алжирцев кредитом, зато щедро финансировалась "сеньорами" колонизации. Накануне войны она издавала в Алжире две газеты и имела даже свою авиацию (до 30 самолетов). ПСФ и ППФ были настолько сильны в Алжире среди европейцев, что реакционеры метрополии, выдвинувшие лозунг "Лучше Гитлер, чем Народный фронт", всерьез ждали "освобождения из Северной Африки" [8]. Это казалось соблазнительным, так как и "сеньоры" колонизации в Алжире, и многие правители Франции, особенно поборники сговора в Мюнхене, исповедовали иллюзорную формулу Дорио: "Наши интересы — на Средиземном море, и это значительно облегчает окончательное примирение с Германией, чья естественная экспансия направлена на восток Европы" [9]. Эта иллюзия дорого обошлась Франции.
Франция была крайне заинтересована в использовании Алжира в военных целях. Людские ресурсы колонии, обилие хороших гаваней, близость к метрополии, выгодное стратеги-
ческое положение, позволявшее контролировать запад Средиземноморья, учитывались генштабом Франции. В 1938 г. в Алжире дислоцировался 19-й корпус французской армии (55 тыс. чел., 350 самолетов, полк артиллерии, броневики). Здесь же размещались вспомогательные (в том числе иррегулярные мусульманские) части и "территориальные" войска (род ополчения местных европейцев), а также — штаб всех вооруженных сил Франции в Магрибе, в рядах которых преобладали арабы и берберы (78 тыс. из 147 тыс. чел.) [10].
Использование алжирцев и ресурсов Алжира в войне явилось для метрополии "естественным" продолжением колониальной эксплуатации. Однако вовлеченность Алжира в годы войны в международные конфликты и противоречия, участие его в событиях, далеко вышедших за привычные рамки Магриба, Средиземноморья и даже Франции (алжирцы участвовали в боевых действиях в Тропической Африке, Ливии, Тунисе, Италии, Франции, Германии, Австрии) в огромной мере способствовали расширению политического кругозора, обогащению социального опыта, росту чувства национального самосознания и национального достоинства алжирцев. Это имело далеко идущие политические результаты, тем более, что война уже "застала Алжир в состоянии полного кризиса: колонисты все более ориентировались на фашизм, алжирцы — на радикальный национализм" [11].
Вступление Франции в войну в сентябре 1939 г. означало для Алжира всеобщую мобилизацию, подчинение экономики военным нуждам, но прежде всего — разгул репрессий и прекращение легальной деятельности национальных партий. Были закрыты газеты и помещения АКП, арестован почти весь состав ее ЦК, Политбюро и руководства на местах. Некоторые из них погибли (в том числе секретарь ЦК АКП Каддур Белькаим), другие — отреклись, подобно секретарю ЦК АКП Бен Али Букхорту, вышедшему из партии в январе 1940 г. и впоследствии примкнувшему к националистам. Но основная масса активистов АКП разделила судьбу своих французских товарищей, брошенных в тюрьмы и концлагеря. Нескольким членам ЦК удалось уйти в подполье, где они создали нелегальное Политбюро во главе с Т.Ибаньесом, а после его ареста в январе 1941 г. — новое руководство во главе с Ф.Серрано (вскоре погибшим) и П.Кабаллеро.
Репрессии обрушились и на ППА. Обе газеты партии ("АльУмма" и франкоязычная "Ле парлеман алжерьен") были закрыты еще в августе 1939 г.; 4 октября Ахмед Мессали и еще
28 лидеров ППА оказались в тюрьме [12]. После захвата полицией архивов ППА в конце 1939 г. были арестованы тысячи активистов партии, а ее деятельность временно прекратилась. Другие организации фактически самораспустились, а их лидеры (М.Бен Джуллул, Ф.Аббас и др.) добровольно вступили во французскую армию.
Ассоциация улемов также вынуждена была замолкнуть. Ее пресса была запрещена, а лидеры (Бен Бадис, умерший в апреле 1940 г., и сменивший его Башир аль-Ибрахими) подверглись преследованиям за отказ сотрудничать с властями. Аресты, "чистки" и другие репрессии обрушились на профсоюзы, независимые органы печати и общественные организации.
В Алжир в июне 1940 г. перебазировались средиземноморская эскадра ВМС Франции и до 800 самолетов из метрополии. Командующий войсками Франции в Магрибе генерал Ногес имел в своем распоряжении до 170 тыс. солдат, бронетанковые и десантные части [13]. 19 июня 1940 г. решивший продолжать борьбу генерал Шарль де Голль обратился из Лондона "к французам Северной Африки, оставшейся нетронутой" [14]. Но Ногес колебался, тщетно пытаясь убедить капитулянтов в метрополии продолжать "борьбу за спасение чести и сохранение Северной Африки за Францией", ибо "нельзя править при всеобщем презрении" [15]. Тем не менее в конце концов и Ногес, и "сеньоры" колонизации смирились с капитуляцией Франции. Основная часть метрополии была оккупирована немцами. В неоккупированной зоне с центром в г. Виши был установлен профашистский режим маршала Петэна, проводивший угодную Гитлеру политику. "Сеньоры" Алжира неукоснительно выполняли приказы из Виши, так как они были, по меткому замечанию Ива-Максима Данана, "гитлеровцами еще до Гитлера" и стали "еще более вишистами, чем Виши" [16]. Основная часть европейцев их поддерживала: по свидетельству Ф.Аббаса, "французы Алжира на 80% примкнули к режиму Виши и стали лучшими пропагандистами нового порядка" [17].
В Алжир были присланы многочисленные германоитальянские "комиссии по наблюдению за выполнением условий перемирия". По их указке в Германию и Италию вывозились фосфаты, железная руда, цветные металлы и продовольствие, что резко ухудшило экономическую ситуацию
в Алжире и материальное положение населения страны. По сравнению с 1938 г. цены в Алжире выросли: в 1940 г. — на
34%, в 1941 г. — на 57%, в 1942 г. - на 101%, в 1943 г. на 171% [18]. Были введены ограничения на пользование газом, электричеством, транспортом, жесткое рационирование продуктов питания. Росла детская смертность, особенно — в деревне. В то же время раболепствовавшие перед нацистами колониальные чиновники — вишисты и крупные колонисты (а также некоторые алжирские феодалы) снабжали продовольствием и различного рода снаряжением германо-итальянский "Африканский корпус" Эрвина Роммеля, сражавшийся в Ливии и Египте против англичан, поставляя овощи и фрукты даже для войск Гитлера на советско-германском фронте [19]. Только в 1941 г. Роммель получил из Алжира 60 тыс. т пшеницы [20].
На внутриполитическом положении Алжира во многом сказывалось резкое ослабление Франции после июня 1940 г. и обострение по этой причине межимпериалистических противоречий в Магрибе. Здесь сталкивались интересы правительства Виши и пытавшихся вырвать у него контроль над Алжиром правителей Германии, Италии, Испании, а также — США и Англии. Все они, особенно фашистские державы, спешили воспользоваться поражением Франции. "В 1941 г. Алжир... стал для немцев разменной монетой", — вспоминал Аббас, — "был поднят вопрос о его разделе: область Константины с Тунисом отошла бы к Италии, Орания к Испании, область Алжира оставалась за Францией" [21]. Однако этот план не осуществился из-за грызни между фашистскими лидерами: Франко, потребовав от Гитлера за вступление в войну передачи ему Орании, всего Марокко и Мавритании, официально вступить в войну побоялся (хоть и послал на советско-германский фронт печально знаменитую "голубую дивизию" генерала Муньоса Грандеса) и Гитлер лишил его "премии" как "неблагодарного труса" [22]. Муссолини же, в 1941 г. одновременно разгромленному в Эфиопии, Ливии и Греции, было не до Алжира.
Тем не менее, происки Франко и Муссолини в период господства Виши над Алжиром продолжались. "Почти официально существовала иностранная партия в Орании", т.е. фалангисты, выступавшие за присоединение к Испании. Разбитые на роты и секции, получая субсидии из Мадрида и от богатых купцов Орана, они имели свои склады оружия и поддерживали связь с державами "оси", работая на их разведку. В свою очередь агентура Муссолини (миссия из 200 чел., включая 60 офицеров, многочисленные учителя, которых после июня 1940 г. стало на 100 чел. больше) устраивала "тайные встречи с
туземцами" и колонистами-итальянцами, а также интриговала в высших кругах местного общества, в основном пользуясь связями с дамами "лучших семей", что вызывало особое недовольство и даже репрессии властей [23]. Муссолини одно время планировал сделать весь Алжир итальянскими провинциями "Нумидия" (на востоке) и "Цезарианская Мавритания"
(на северо-западе), опираясь на итальянское меньшинство. Правительству Виши Германия предъявила тайный ультима-
тум 29 июля 1941 г. с требованием передать ей военно-морские базы Алжира, Касабланки и Дакара. Еще раньше власти Виши по указанию Гитлера приступили к строительству Транссахарской железной дороги, которая должна была соединить порт Оран на западе Алжира с портом Дакар во Французской Западной Африке. Эта дорога предназначалась для переброски немецких войск в Дакар с последующей высадкой на американском континенте, а также для вывоза риса и хлопка из Французской Западной Африки в Германию. На строительстве дороги использовался труд заключенных. Тюрьмы и концлагеря Алжира в 1940-1942 гг. были переполнены тысячами узников: алжирских патриотов, французских коммунистов, включая 27 депутатов от ФКП, испанских эмигрантов-респуб-
ликанцев, советских |
граждан, интернированных |
Петэном |
после 22 июня 1941 г. |
|
|
В октябре 1940 г. |
генеральным делегатом всей |
Северной |
Африки стал генерал Максимилиан Вейган. Он пытался совмещать антикоммунизм с германофобией и установил контакты с США, сорвав несколько попыток немцев непосредственно захватить в свои руки порты, аэродромы, железные дороги и торговый флот Алжира. Одновременно он заключил с США в феврале 1941 г. соглашение о поставках товаров в Магриб без права их реэкспорта, т.е. вывоза в Германию и Италию. Наряду с этим Вейган связался с Англией: сразу по прибытии в Алжир он сообщил англичанам через своего эмиссара в Танжере, что "не отдаст немцам империю" и не будет "могильщиком французской Африки". Черчилль тайно переписывался с ним, надеялся на его "военное сотрудничество в нужный момент" и Придавал "жизненно важное" значение "полному взаимопониманию французских территорий Северной Африки и Великобритании" [24]. На Вейгана влияли богатейший в Магрибе промышленник Лемэгр-Дюбрей и журналист Ж.Риго, связанные с консулом США Р.Мэрфи, и глава его разведки баск Андре Ашьяри, тайный агент британской разведки. По их Наущению генерал пытался ограничить деятельность германо-