бойцов, в том числе 20 тыс. муджахидов, имевших около 44 тыс. единиц оружия, включая 850 единиц тяжелого вооружения [70]. С июля 1958 г. французская армия повела всеобщее наступление на позиции АНО, широко применяя все средства новейшей техники, особенно — вертолеты, и внезапные удары десантов "пара". Наиболее ожесточенные бои происходили в Ауресе и Кабилии (где была широко разрекламирована операция по уничтожению вилайи №3 во главе с "алжирским Чапаевым" — полковником Амирушем). Несмотря на огромный урон, нанесенный АНО, многочисленные разрушения и разорение целых районов, усилия "умиротворителей" не достигли цели: к концу 1958 г. АНО продолжала борьбу, удерживая около 13 освобожденных зон, из которых наиболее значительные находились в Ауресе, Кабилии, южнее города Алжир и близ Тлемсена [71].
Осенью 1958 г. де Голль, добившейся благоприятных для него результатов референдума и выборов в Алжире (под контролем французской армии), предложил алжирцам "мир храбрых" (на деле — капитуляцию) и провозгласил в Г.Константине 5-летний план, предусматривавший уравнение зарплаты и пенсий алжирцев и французов, обеспечение жильем 1 млн. алжирцев, обеспечение работой 400 тыс. безработных, строительство дорог и предприятий, широкое привлечение алжирцев на службу в администрацию и укомплектование ими на 10% госаппарата самой Франции. План этот был выполнен лишь частично. Его истинной целью было достичь политического "решения по-деголлевски" и добиться от повстанцев, как сказал один генерал, "вернуться к семьям и своей работе" [72].
Этой же цели были подчинены и предпринятые де Голлем поиски "третьей силы" между Францией и ФНО: были освобождены 7 тыс. политзаключенных, Ахмед Мессали, получив свободу политической деятельности во Франции, выступил за создание "Франко-алжирского сообщества" и заявил, что "готов встретиться с братьями из Каира" (куда перебрался из Туниса КИК). К августу 1959 г. 108 алжирцев заняли различные посты во Франции (включая одного министра, двух членов Государственного совета, двух дипломатов), а 4625 алжирцев служили во французской администрации в самом Алжире. Тогда же около 200 алжирцев стали офицерами, а 800 унтер-офицерами французской армии [73]. Де Голль явно хотел "расширить, если не создать новый социальный слой, с которым можно заключить компромиссы" [74]. Из чиновников, буржуазии, офицеров, феодалов и "раскаявшихся" экс-
националистов были подобраны и все 47 депутатов-мусульман от Алжира в ноябре 1958 г., 11558 муниципальных советников, "избранных" алжирцами в апреле 1959 г., 22 алжирца-сенатора в мае 1959 г., 298 генеральных советников-алжирцев в мае 1960 г. [75].
Тотальная политическая, социально-экономическая и морально-психологическая борьба де Голля с ФНО сопровождалась грандиозным военным наступлением. Границы Алжира с Марокко и Тунисом были надежно блокированы линиями укреплений с электрифицированной ключей проволокой, минными полями, артиллерией, авиацией и мобильными танковыми подразделениями. Против АНО действовали, начиная с 1958 г., кроме регулярных частей французской армии, до 80 тыс. жандармов и полицейских, а также — 158 тыс. "харки" (солдат спецформирований из алжирцев) [76]. Преимущество партизан во внезапности и неуловимости сводилось на нет наличием у карателей 1310 самолетов и 500 вертолетов, 5660 орудий и 1150 танков [77]. В результате потери АНО резко возросли: с 77 тыс. чел. в ноябре 1954 г. — сентябре 1958 г. до 68 тыс. только за октябрь 1958 г. — ноябрь 1959 г. [78].
Вусловиях блокады границ и возраставшей изоляции партизан внутри Алжира от баз и лагерей в Тунисе и Марокко, АНО оказалась разделенной на "внутреннюю" и "внешнюю", созданную из частей, вынужденных под давлением французов отступить из Алжира и пополнивших свои ряды за счет алжирских эмигрантов и беженцев в арабских странах и во Франции. Контакты между "внешней" и "внутренней" АНО с лета 1958 г. стали практически ничтожны, приток оружия и подкреплений в Алжир почти прекратился. Наблюдалось постепенное ослабление "внутренней" АНО: с мая 1958 г. по июль 1960 г. ее личный состав сократился с 40 тыс. до 22 тыс. бойцов, количество "кятиб" (батальонов) — со 121 до 50, винтовок
иавтоматов — с 17 тыс. до 8300, пулеметов, минометов и базук
-с 870 до 470 [79].
Вто же время "внешняя" АНО, участвуя во все более редких атаках на границах, систематически росла и укреплялась. С 1958 г. ей доставалось все закупавшееся ФНО вооружение, включая артиллерию и бронеавтомобили. Она лучше снабжалась и одевалась, основную часть времени уделяя обучению новобранцев, освоению военной техники и воспитанию квалифицированных армейских кадров. С декабря 1958 г. начали функционировать школы кадров АНО (по 200-300 курсантов с боевым стажем не менее 2 лет), готовившие офицеров
и сержантов — подрывников, артиллеристов, пулеметчиков, позднее — летчиков и даже моряков. Во "внешней" АНО начало складываться профессиональное офицерство, преимущественно получившее подготовку в арабских и социалистических странах. Ее численность осенью 1958 г. равнялась 9200 бойцов
вТунисе и 2 тыс. бойцов в Марокко, а к лету 1962 г. — 25 тыс.
вТунисе и 10 тыс. в Марокко. За это же время численность "внутренней" АНО уменьшилась до 12-16 тыс. бойцов. По данным М.Тегиа, изучившего архивы некоторых вилай, численность "внутренней" АНО была даже выше — до 30-35 тыс. бойцов [80].
Однако, "внутренняя" АНО очень страдала от неизжитых кое-где болезней партизанщины — анархии, местничества, личных амбиций и междоусобицы командиров. Возник "вилайизм", выражавшийся в недисциплинированности, некомпетентности, своеволии партизанских вожаков, превращавших вилайи в своего рода "удельные княжества". После 1957 г. в шести вилайях (вилайя №6 была создана осенью 1957 г. в Алжирской Сахаре) сменились 32 командира, из которых 7 погибли в боях, 2 — в междоусобицах, 4 — вследствие репрессий руководства ФНО [81]. "Внешняя" АНО была свободна от слабостей "внутренней" АНО. В ней были в основном изжиты болезни партизанщины, были намного выше, чем "во внутренней" АНО, дисциплина и организованность, о местничестве не было и речи, что было заслугой очень сплоченной и динамичной "группы Уджды" во главе с Х.Бумедьеном, сложившейся внутри командования "внешней" АНО. "Мы стремились, — говорил позже Бумедьен, — оберегать бойцов от культа личностей, от вилайизма, от племенных и эмоциональных пристрастий. Мы стремились поднять обсуждение до уровня идей, а не второстепенных личных склок". Бумедьен (настоящее имя — Мухаммед Бухарруба, преподаватель арабского языка с дипломом Каирского университета Аль-Азхар в 1954 г., начальник разведки вилайи №5 — с февраля 1955 г., заместитель командира вилайи — с августа 1956 г., командир вилайи — с сентября 1957 г., координатор вилайи №4-6 с апреля 1958 г.) возглавил "внешнюю" АНО в марте 1960 г. Поскольку формально АНО была единой и "внутренние" командиры должны были подчиняться ее генштабу, во главе которого и встал Бумедьен, он претендовал на руководство всей АНО. Разветвленная структура филиалов и учреждений генштаба во многом способствовала политизации армии. В ставке генштаба в
Гардимау (Тунис) висел лозунг: "Независимость — лишь этап. Цель — революция!" [82].
Конференции лидеров ФНО и правящих партий Туниса и Марокко в мае-июле 1958 г. в Танжере (Марокко) и г.Тунисе приняли решение об усилении помощи стран Магриба народу Алжира. На базе рекомендаций этих конференций 19 сентября 1958 г. было создано Временное правительство Алжирской республики (ВПАР) во главе с Ф.Аббасом. Его основу составили члены КИК и находившиеся в плену лидеры ФНО (Бен Белла стал вице-премьером ВПАР). НСАР стал играть роль временного парламента Алжира, контролирующего деятельность ВПАР. В 1958-1960 гг. ВПАР было официально признано правительствами более, чем 30 афроазиатских и социалистических стран, в том числе — правительством СССР (де-факто в октябре 1960 г., де-юре в марте 1962 г.). Из социалистических стран, в первую очередь — из СССР, Югославии и Болгарии регулярно оказывалась материальная помощь алжирским беженцам в Тунисе и Марокко (медикаментами, продовольствием, одеждой и т.д.), а также — поступало современное вооружение для АНО.
Бесперспективность "умиротворения", ширившееся во Франции движение за мир в Алжире и рожденные алжирской войной трудности на международной арене, так же как и желание де Голля наладить отношения Франции с арабским миром, заставили президента Франции признать право алжирцев на самоопределение 19 сентября 1959 г. Тогда европейцы-"ультра" в Алжире, не желавшие смириться с этим, организовали в январе 1960 г. мятеж ("неделю баррикад"), но потерпели крах. После этого де Голль выдвинул формулу "алжирского Алжира, тесно связанного с Францией", но имеющего "свое правительство, свои учреждения и законы" [83]. Он подразумевал тем самым как бы автономию Алжира при сохранении за Францией полного контроля над его внешними сношениями, экономикой, финансами и обороной. Определившаяся к концу 1960 г. неэффективность "плана Константины" способствовала выветриванию голлистских иллюзий даже у зажиточных алжирцев. Фактический раскол французского общества вследствие конфликта де Голля и "ультра" привели к тому, что службы армии, полиции и даже "психологи" САУ не были едины. Настроение алжирцев-горожан менялось также под воздействием притока беженцев из сожженных сел, продолжения сопротивления АНО и наметившегося поворота руководителей ФНО на местах к организации массовой политической работы
в городах. АНО не могла, да и не стремилась, разгромить
французскую армию. "Политическая и психологическая война, которую вели АНО и ФНО, — отмечает Ш.-Р.Ажерон, - считалась более важной". Пресса, листовки, подпольная литература, слухи, тайные собрания, сборища в мечетях и завиях религиозных братств, нелегальная пропаганда в учебных заведениях
— таковы были средства в этой войне. Кроме того, ФНО пользовался 23 радиостанциями арабских стран, особенно Туниса и Марокко, практически доводя до всех алжирцев свои лозунги, директивы и установки. В январе 1961 г. начальник генштаба Франции генерал Эли признал успех ФНО в политико-психологической войне.
Новый визит де Голля в Алжир 9-13 декабря 1960 г. был отмечен выступлениями "ультра", которые, однако, были буквально захлестнуты контр-манифестациями алжирцев. И если вначале они шли под лозунгом "Алжир — алжирский" (слова де Голля), то уже 10-11 декабря во всех крупных городах Алжира состоялись массовые шествия, выкрикивавшие: "Да здравствует ВПАР! ФНО — к власти". Они несли национальные бело-зеленые флаги, писали на стенах патриотические лозунги, воздвигали баррикады. Забастовки алжирских рабочих, служащих, торговцев, их уличные столкновения с французскими войсками свидетельствовали о полной смене настроений. По данным властей, за 10-12 декабря было убито 90 и ранено 1500 алжирцев. К 15 декабря до 3 тыс. алжирцев были арестованы [84]. Тем не менее демонстрации продолжались до 16 декабря.
События декабря 1960 г. вынудили французское командование стянуть часть войск в города Алжира, что частично облегчило положение "внутренней" АНО. Важное значение имели декабрьские демонстрации и в международном плане: они неопровержимо доказали, что ФНО и ВПАР пользуются поддержкой большинства алжирского народа, и способствовали одобрению Генеральной Ассамблеей ООН резолюции в поддержку права Алжира на самоопределение и независимость, обязывавшей ООН обеспечить осуществление этого права на основе территориальной целостности страны (что было особенно важно ввиду притязаний Франции на Алжирскую Сахару). За резолюцию голосовали 47 государств (в том числе — все страны социализма, представленные тогда в ООН), против — 20 (включая государства НАТО), воздержались — 28 [85].
У революции буквально открылось второе дыхание. Шествия и забастовки стали наиболее распространенной формой борьбы ФНО в городах. В январе-мае 1961 г. они происходили