в гг. Оран, Бон, Константина, Джиджели и многих других. В ответ на угрозу де Голля произвести раздел Алжира, почти во всех городах страны 1 и 5 июля 1961 г. были проведены по призыву ВПАР забастовки и многочисленные демонстрации под лозунгом: "Никакого раздела! Вся власть — ВПАР!" При этом полицией были убиты и ранены 266 алжирцев [86].
В марте 1961 г. правительство Франции объявило о начале переговоров с ВПАР. Однако открытие переговоров всячески затягивалось французской стороной. 22-26 апреля 1961 г. реакционные генералы Шалль, Салан, Жуо и Зеллер организовали военно-фашистский путч среди некоторой части французской армии в Алжире. Быстрое подавление путча благодаря единодушному выступлению народа Франции заставило французское правительство начать все же в мае 1961 г. переговоры, которые дважды (в июне и в августе 1961 г.) прерывались ввиду стремления французов навязать алжирцам неприемлемые условия соглашения (например, отторжение Сахары, сохранение привилегий европейцев). Однако всеобщие забастовки рабочих, служащих и торговцев, массовые патриотические демонстрации, непрекращающиеся бои и стычки карателей с партизанами, ожесточенные (с убитыми и ранеными) стычки французской полиции с борцами за мир в Алжире и в самой Франции, открытое осуждение алжирской политики Франции на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, решительная поддержка ФНО Советским Союзом и большинством независимых государств Азии и Африки — все это побуждало правительство де Голля изыскивать пути к мирному исходу затянувшегося конфликта. Этому пыталась тщетно помешать фашистская "Секретная вооруженная организация" (ОАС), развернувшая с марта-апреля 1961 г. террор в Алжире и во Франции. Ее возглавили лидеры апрельского путча генералы Салан и Жуо (Шалль и Зеллер сдались властям).
В ОАС влились наиболее ожесточившиеся "ультра", а также множество дезертиров из французской армии (особенно — иностранных легионеров, "пара", офицеров — "психологов" и контрразведчиков). Жуо, Годар, а также — лидеры путчей 1958 г. и 1960 г. Лагайярд и Мартель стали заместителями Салана — "генерального комиссара" ОАС. Ему подчинялись, по Н.Генчеву, 20 тыс. "активистов" под эгидой 400 главарей групп и 24 руководителя "провинций" (включая зарубежные Центры ОАС в Мадриде, Барселоне, Риме и Гамбурге). К концу 1961 г. только в Алжире было 110 групп, 88 "партизанских" отрядов, 60 складов оружия и 119 тайных явок ОАС.
Заодно с ОАС были предатели-алжирцы: 800 "харки" башаги Сайда Буалама (крупного феодала на западе страны) и 800 "синих" бывшего капитана АНО "Си Шерифа", якобы ставшего "французским полковником" [87].
Франко-алжирские переговоры длились около года. Несмотря на взаимную неуступчивость, они способствовали уточнению позиций сторон и фактически означали признание ФНО. С июля 1961 г. бои постепенно начали затихать по всему Алжиру. Обе стороны, упорствуя в официальных декларациях,
продолжали |
тайные контакты |
(в Бейруте и Риме в |
конце |
1961 г.), в |
результате которых |
состоялась секретная |
встреча |
полномочных делегаций в местечке Русс (Франция) 12-19 февраля 1962 г., наметившая основные пункты возможного соглашения. Срочно созванный на специальную сессию НСАР 22-27 февраля ратифицировал этот проект. 7 марта переговоры возобновились во французском курортном городке Эвиане. В делегацию ВПАР (как и в Руссе) входили Б. Крим (глава) и еще 3 члена ВПАР (Дахлаб, Язид, Бен Тоббаль), а также 5 членов НСАР. Делегацию Франции из 8 человек (включая 4 министров) возглавлял (как и на всех переговорах до этого) министр по делам Алжира Луи Жокс. После 12-дневных дискуссий окончательный текст соглашений был утвержден 18 марта 1962 г. От имени ВПАР его подписал Б. Крим, от имени Франции — Л. Жокс.
Эвианские соглашения фактически означали признание Францией независимости Алжира и определяли юридические возможности ее обретения (путем проведения в стране референдума). Они гарантировали суверенитет и единство территории будущего независимого Алжира, на что Франция долго не соглашалась. В то же время они были плодом компромисса: Франция сохраняла на несколько лет свои войска и базы в Алжире, нефтегазовые концессии в Сахаре, обязалась оказывать культурную, финансовую и техническую помощь. Эти уступки оставляли возможность для политического давления Франции в будущем на независимый Алжир. Характерно, что глава ВПАР Бен Хедда (сменивший Аббаса в августе 1961 г.) настаивал на соответствии соглашений "неоднократно провозглашенным принципам революции", а де Голль делал упор на "многочисленных связях" и "особом влечении" между Алжиром и Францией, получивших подтверждение в Эвиане [88].
Отрицательные стороны соглашений были неизбежны, ибо без уступок со стороны алжирцев ни один состав руководства ФНО не смог бы вырвать у правящих кругов Франции
главного — согласия на политическую независимость. Все дело было в том, как применить эти соглашения на практике. "Мы были не против Эвианских соглашений — уточнял Бумедьен позднее. — Но мы были озабочены подбором лиц, призванных их применять. ВПАР вкладывало в них неоколониалистский смысл" [89]. Крим потом ссылался на предварительное одобрение текста соглашения Бен Беллой и другими лидерами — "узниками". Однако Бен Белла утверждал: "Ни для кого не было секретом, что я был с самого начала против Эвианских соглашений, находя их слишком жесткими. Тем не менее, я согласился на их подписание, когда они были улучшены по нашему предложению" [90].
На ход переговоров в Эвиане несомненно повлияла резкая активизация деятельности ОАС в конце 1961 г. — начале 1962 г. Во Франции оасовцы в основном подбрасывали взрывчатку и пластиковые бомбы в дома и автомобили видных политических деятелей, журналистов, профсоюзных активистов и просто известных сторонников прекращения алжирской войны. Но в Алжире ОАС организовала подлинно массовый террор. Систематически совершались убийства присланных из Франции офицеров, чиновников, судей и комиссаров полиции, что должно было продемонстрировать бессилие власти де Голля в колонии. Развернутая оасовцами "охота на арабов" преследовала целью запугать коренное население и заставить его покинуть населенную европейцами прибрежную зону. Манифестации "ультра" с избиениями и линчеванием алжирцев на улицах, поджогами и разграблением мусульманских лавок вскоре сменились хладнокровными расстрелами алжирцев, осмеливавшихся появляться в европейских кварталах, обстрелом арабских районов из пулеметов и минометов. "Эскалация насилия" ОАС в 1962 г. сопровождалась установлением ею жесткого контроля над европейским населением, регулярными поборами с него, грабежом банков (например в Банке Алжира оасовцы похитили 2225 млн. фр.). Только в январе 1962 г. ОАС убила 55 и ранила 990 человек [91].
Все это побуждало и ВПАР, и де Голля спешить с решением алжирского вопроса. Один из критиков Эвианских соглашений на деле признал их обоснованность, сказав: "В Алжире сейчас
— три власти, явно неравные по силе — деголлевская, ФНО и ОАС. Мир вернется, только если две из них объединятся для устранения третьей" [92]. Характерно, что НСАР, понимая всю Необходимость ратификации соглашений, почти единодушно Утвердил их проект (против него голосовали лишь Бумедьен и
его 3 помощника). Это доказывает (наряду с прочими фактами) несостоятельность еще бытующего в литературе представления об Эвиане как якобы "сделке между французским колониализмом и алжирской буржуазией" [93]. Пожалуй более прав югославский журналист, историк и дипломат Здравко Печар, считавший Эвиан "исторической необходимостью" [94]. Согласно Эвианским соглашениям АНО сохранила свои части
врайонах, контролировавшихся ею к 18 марта 1962 г. Большая часть территории страны осталась под контролем французской армии. Но и здесь ФНО стал постепенно переходить на легальное положение, открыто расширяя деятельность ПАО по всей стране. В некоторых городах (Алжир, Оран, Сиди—Белль— Аббес) этому мешал разгул террора ОАС, надеявшейся сорвать выполнение соглашений, спровоцировав взаимную резню, что должно было, по мысли главарей ОАС, вызвать возобновление войны. Только в марте-апреле 1962 г. оасовцы убили свыше 3 тыс. алжирцев [95].
Вмарте 1962 г. был образован Временный исполнительный орган (ВИО). В его состав, кроме председателя Абд ар-Рахмана Фареса (тайного посредника между ФНО и де Голлем в 19581961 гг.) также вошли 3 европейца и 8 алжирцев (5 — от ФНО). На деле власть ВИО была фиктивной, сводясь к посредничеству между ВПАР и верховным комиссаром Франции (им был назначен Кристиан Фуше), который и осуществлял власть
восновной части Алжира, опираясь на армию и, теоретически, колониальную администрацию (на деле большинство ее кадров выполняло приказы ОАС). В зонах контроля АНО полновластные главы вилай, по выражению Н.Генчева, "установили единый режим политического "феодализма", основанный на личных, местных и групповых интересах" [96]. К тому же, в целях противостояния угрозе со стороны ВИО и ОАС вилайи привлекли в свои ряды многие сомнительные и ненадежные элементы. Опьяненные легко доставшейся властью и престижем, эти борцы "19 марта" (т. е. дня прекращения боев) провоцировали возмущение народа произвольными поборами, арестами и прочим разбоем. Особую ярость населения вызывали заключавшиеся ими насильственные браки. Эти эксцессы, как и самовластие командиров вилай, сопровождались своего рода "субвилайизмом", т.е. фактической анархией отдельных зон и отрядов, самочинно перекрывавших пути сообщения, вводивших свои "налоги" и т.п. Практически ФНО не смог в подобном хаосе проводить единой политики. Зыбкость и ненадежность ситуации, постоянная конкуренция властей
(Франции, ВПАР, ВИО, ОАС и вилай) тормозили выполнение соглашений и нормализацию обстановки. Ввиду этого ВПАР и ВИО стали прилагать все силы для сотрудничества с де Голлем в целях обуздания ОАС.
ОАС еще 13 марта объявила о создании в Алжире "временной центральной власти" во главе с Саланом. После 18 марта, отдав приказ о "всеобщем наступлении", Салан непосредственно столкнул европейцев с французской армией. Только в г.Алжир 26 марта были убиты 15 солдат и 70 европейцев, ранены 17 солдат и 200 европейцев [97]. Однако, это лишь изолировало ОАС от верхушки армии. Вожди ОАС, ранее скрывавшиеся благодаря сообщничеству военных кругов, были вскоре арестованы (в марте 1962 г. — Жуо, в апреле — Салан). Это окончательно лишило "ультра" всех надежд на "возрождение французского Алжира" (особенно — после референдума 8 апреля 1962 г. во Франции, одобрившего алжирскую политику де Голля). Бегство европейцев из Алжира, начавшееся еще осенью 1961 г., ускорилось. ОАС, ранее этому препятствовавшая, теперь стала его поощрять, одновременно начав проводить в Алжире тактику "выжженной земли", взрывая и поджигая промышленные предприятия, административные учреждения, школы, больницы. В течение нескольких месяцев Алжир покинули свыше 820 тыс. европейцев, в подавляющем большинстве выехавших во Францию. Лишь 5 тыс. испанцев (всего 2-3% их общей численности) направились в Испанию, а 10 тыс. евреев (1/12 их часть) — в Израиль. В стране осталось всего 170 тыс. европейцев [98].
Для алжирского народа революция не кончалась завоеванием политической независимости. Алжирцы жаждали ее продолжения. Именно поэтому среди них быстро распространился слух о том, что в Эвиане ВПАР предало идеалы революции, запутавшись в неоколониалистских сетях де Голля. Отражением этих настроений и явилось после освобождения минист- ров-"узников" 19 марта 1962 г. оформление нового левого крыла ФНО во главе с Бен Беллой. Основной его силой стала опора на "внешнюю" АНО. "Наша революция, — говорил Бен Белла, — будет развиваться, пока не достигнет своих целей. Первейшая из них — аграрная реформа. Существует миллион алжирских семей, не имеющих ни пяди земли, и АНО на 80% состоит из крестьян. Алжирская революция должна будет держать винтовку в левой руке и плуг — в правой!" [99]. Отмежевываясь от стремления ВПАР все приспособить к "тому, что говорила о развитии революции деголлевская Франция", он