Материал: Ланда Р. Г. - История Алжира. XX век - 1999 (текст поверх изображения)

преграждавшего французам путь в Сахару (раненый Бен Туми, попав в плен, был казнен в 1875 г. после жестоких пыток) и второе восстание Улад Сиди Шейх во главе с марабутом Бу Амамой в 1881-1883 гг. После их подавления в стране, истощенной почти полувековым сопротивлением завоевателям (краткая передышка 1859-1864 гг. была временным затишьем), наступило относительное "умиротворение", связанное с разрывом во времени между завершением феодального этапа освободительной борьбы и еще не начавшимся вследствие незрелости или, скорее, практического отсутствия капитализма национально-буржуазным этапом этой борьбы.

Выступления племен и марабутских братств против завоевателей были вызваны как насилиями французской военщины, так и боязнью марабутов и арабо-берберских феодалов (представлявших собой как бы второй после янычарских беев и ага наиболее солидный слой алжирского феодального класса) утратить власть и богатства. При этом, конечно, феодалы в первую очередь использовали веками внедрявшиеся в сознание простых людей Магриба традиции асабийи (племенной солидарности) и джихада (священной войны против неверных). Именно на эти, внешне реакционные, формы освободительной борьбы алжирцев обращали внимание в первую очередь западные историки, игнорирующие при этом патриотизм освободительных идеалов Абд аль-Кадира, справедливость защиты племенами своего имущества, образа жизни и просто человеческого достоинства.

Только за 15 лет борьбы с Абд аль-Кадиром завоеватели потеряли около 40 тыс. человек и вынуждены были держать в стране не менее 1/3 всей армии Франции [15]. Даже отдельные уцелевшие участники разгромленных восстаний сражались до конца: например, второе восстание Улад Сиди Шейх, официально прекратившееся в 1881 г., на деле продолжалось до 1883 г. Дальнейшее продвижение французов вглубь Сахары, происходившее в основном без открытого сопротивления со стороны кочевников, на деле не означало утверждения власти Франции: французские военные и научные экспедиции, отдельные чиновники и служащие гибли в Сахаре под ударами бедуинов и туарегов вплоть до 1900 г.

Колониальное завоевание в экономическом плане означало прежде всего захват Францией земель и владений дея, беев, племен, "поднявших оружие против Франции". Отбирались заодно и т.н. "бесхозные" земли, т.е. те, право владения которыми (как это часто и было) не фиксировалось в официальных

документах. Только в районе города Алжир таким путем были конфискованы 3/4 всех земель. Всего к 1846 г. у племен было отобрано 300 тыс. га [16]. К 1870 г. 370 племен Алжира, ранее владевшие 6680 тыс. га земли, были лишены 1190 га в пользу колониальной администрации и 1336 тыс. га в пользу коммун, т.е. — в пользу созданной европейскими колонистами в коммунах гражданской власти [17].

В 1863 г. император Наполеон III, опасавшийся катастрофических последствий слишком быстрого обезземеливания племен, в частности — подрыва таких способом позиции сотрудничавшей с колонизаторами феодальной аристократии, а также

— недоверчиво и подозрительно относившийся к европейским колонистам (среди которых было немало его политических противников 1849-1851 гг.), провозгласил Алжир "арабским королевством". В связи с этим сенат Франции объявил алжирские племена "несменяемыми владельцами их земель". Но одновременно племена были разделены на дуары (буквально — "круги палаток"), дабы точнее подсчитать их богатства и ресурсы, а также — учредить в них "где возможно, частную собственность". Этот принцип должен был в дальнейшем послужить окончательному подрыву коллективного землевладения племен. Их угодья, как и неотчуждаемая по шариату собственность "хабус" (религиозных общин, мечетей, братств), стали объектом купли — продажи. В целом общая площадь земель, перешедших в собственность европейских колонистов, возрастала следующим образом [18]:

По очень грубым и приблизительным расчетам, в результате завоеваний и колонизации в собственности коренных жителей Алжира осталось не более 47,3% всей территории страны. Остальная часть перешла во владения колонистов, крупных концессионеров и французского государства. Ими была начата также разработка природных ресурсов Алжира (угля, фосфоритов, металлических руд), выстроены шоссейные и железные дороги, созданы современные средства транспорта и связи, налажена переработка продукции сельского хозяйства.

Но сколь ни значительны были масштабы экономического освоения и закабаления Алжира, главным результатом французского завоевания следует признать переселенческую колонизацию. Наводнившие страну заморские поселенцы, составив прочную опору колониального режима, тем самым придали особую весомость и надежность экономической экспансии французского капитализма в Алжире. Не менее значительны были последствия их укоренения на алжирской почве и в политическом, культурно-этническом и других отношениях.

После высадки в Алжире французской экспедиционной армии число европейцев стало быстро увеличиваться. Вначале это были главным образом следовавшие за армией всякого рода авантюристы и спекулянты, надеявшиеся поживиться за счет грабежа коренного населения страны. За ними хлынул поток обнищавших горожан или разорившихся крестьян из Франции, Испании, Италии, с островов Мальта и Корсика. В Алжир ехали немцы, швейцарцы, греки, даже ирландцы.

В результате всех этих последовательных "нашествий" разноязыкой и разношерстной массы европейцев число их в Алжире возрастало следующими темпами: в 1833 г. — 7.800 чел., в 1840 г. — 27 тыс., в 1847 г. — 110 тыс. чел. В число этих последних входило 47 тыс. французов, 31 тыс. испанцев, 8.500 итальянцев, 8.600 немцев и швейцарцев, 8.700 мальтийцев [19]. Из них европейцев нефранцузского происхождения было 63 тыс., т.е. на 16 тыс. больше, чем французов. Между ними произошел своеобразный раздел как географических районов населения, так и круга профессий. Французы, преобладавшие среди военных и чиновников, населяли преимущественно Центральную часть страны вокруг города Алжир. Испанцы, сосредоточившись на западе, ближе к городу Оран, становились преимущественно средними и мелкими садоводами, зеленщиками и рыбаками, а в городах — ремесленниками и рабочими. Среди мальтийцев, концентрировавшихся в зоне

порта Бон (ныне Аннаба), главным занятием были торговля и скотоводство. Говорившие на языке, близком к арабскому, но

— будучи католиками, они сравнительно быстро ассимилировались с французами: в 1833 г. их было 1213, в 1886 г. — 15 553, в 1948 г. — только 214 (т.е. не оформивших французского гражданства). Близки к ним были как по районам расселения (Константина, Бон, Филиппвиль), так и по роду занятий эмигранты из Италии, среди которых насчитывалось также немало рыбаков. П.А.Чихачев в 1878 г. побывал на восточном побережье Алжира в сплошь "генуэзско-неаполитанских" деревнях, специализировавшихся на ловле сардин, вязании сетей, обработке рыбы и ее отправке в Марсель, Неаполь и Ливорно. Только в пограничном с Тунисом городе Ла-Калле тогда жило 4 тыс. итальянцев, монополизировавших, в частности, чрезвычайно доходный сбор кораллов [20].

Основная масса европейского населения была относительно бедной. Вообще европейцы довольно долго чувствовали себя в Алжире "неуютно". Многие из них гибли от рук алжирцев, от болезней и лишений. В образованной ими пестрой мозаике языков, нравов, обычаев и жизненных устремлений единственным цементирующим звеном было общее желание удержать свое положение новых хозяев этой еще не покоренной страны. Это положение укрепилось после уравнения французов Алжира и Франции в политических правах после 1871 г.

В 1870 г. в ряды европейцев были включены алжирские евреи, подавляющее большинство которых проживало в Алжире с давних пор, еще до прихода в Магриб арабов. После издания в 1889 г. декрета об автоматическом предоставлении французского гражданства всем алжирским европейцам, родившимся в Алжире и достигшим 20 лет, стало весьма трудно учитывать точное соотношение между французами и нефранцузами по происхождению, так как любой европеец или еврей, родившийся в Алжире, во всех статистических сведениях числился под рубрикой "француз". Прибывшие же в страну иммигранты из Европы также торопились оформить получение французского гражданства, стремясь воспользоваться соответствующими преимуществами. Поэтому число европейцев - "иностранцев" в Алжире относительно уменьшилось после 1889 г. и абсолютно — после 1911 г., когда началось сокращение иммиграции [21]:

На самом деле, конечно, число "иностранцев" не уменьшалось, а увеличивалось. По некоторым подсчетам, в 1906 г. три четверти европейцев были либо полностью, либо в значительной мере "иностранного происхождения" [22]. Они сохраняли во многих случаях свои национальные черты. В частности, на западе Алжира до сих пор среди немногочисленных европейцев бытует испанский язык. Смешанные браки между французами и "неофранцузами", а также между "неофранцузами" различного происхождения, в значительной степени способствовали формированию особого типа алжирского европейца, на облике которого сказались доминирование "неофранцузского" элемента, влияние на его быт, нравы и образ жизни окружающей алжирской природы и коренного населения страны. Во французском языке в Алжире исчезли некоторые грамматические формы и появились новые слова и обороты — испанские, итальянские, мальтийские, арабские и кабильские. Некоторые колонисты говорили также поарабски или же на языке своих предков. У них появилось словечко "франкауи" (по-арабски "франк", "француз"), каковым они стали называть жителей метрополии, приписывая им "скаредность, бессилие, умствования, аскетизм и т. д.", а себя считая воплощением "благородства, мужества, культа тела, т.е. наслаждения, силы и физической красоты". В то же время арабы для них символизировали "жизнь согласно инстинкту, бескультурье, невежество, рутину и т. п." [24].

Иммиграция основной массы европейцев в Алжир была вызвана не жаждой наживы, а экономическими и социальными причинами (разорением, обнищанием, стихийными бедствиями) или же - политическими событиями (таковы были переселение парижских рабочих в 1848 г., высылка Луи Бонапартом республиканцев в 1851 г., вынужденное бегство из Родных мест уроженцев Эльзас-Лотарингии в 1871 г.). Поэтому европейцы Алжира, в отличие от французов в других колониях,