разоренных колониальными репрессиями областей или распавшихся племен.
Коренное население с 1870 г. официально именовалось не гражданами, а "подданными" Франции и с 1881 г. подчинялось т.н. "туземному кодексу", согласно которому оно было обречено на политическую пассивность и полный произвол колониальных властей. Тем не менее, колониальное завоевание, растянувшееся на полвека (1830-1883 гг.) и сопровождавшая его колонизация взорвали традиционное алжирское общество и вызвали к жизни новые процессы и социальные силы в Алжире.
Под воздействием этих процессов менялась не только социальная структура, но и национально-этническая характеристика коренного населения. Арабы Алжира, составляя этническое большинство, постепенно поглощали все прочие группы — мавров, турок и кулоглу (и ранее говоривших поарабски), быстро арабизировавшихся в городах и на равнинах мигрантов-кабилов и прочих берберов (шавийя Ауреса, жителей массивов Дахры и Уарсениса, не говоря уж о мзабитах, сектантах-ибадитах сахарской области Мзаб, берберах по происхождению, но культивировавших в своей среде арабский язык еще с раннего средневековья). Тем самым арабское население Алжира приобретало характер все более сложного, широкого и многоликого культурно-лингвистического и социально-этнического комплекса. На этой основе формировалась в ходе противодействия экономическому гнету колонизации и французской политике ассимиляции арабоязычная алжирская нация с общим языком в форме алжирского диалекта (междугородской койнэ) арабского языка при сохранении других форм лингвистического общения (французского языка — для большинства горожан, берберских диалектов — для соответствующих регионов), общими традициями антиколониального сопротивления и защиты культурного населения предков от угрозы национального обезличивания.
Освободительная борьба, как таковая, с ее объединительными тенденциями и культом воинственных традиций свободолюбивых племен, романтизацией былой мощи арабоберберских государств Магриба, державших в трепете всю средиземноморскую Европу, упором на ислам как важнейший фактор социально-идеологического единения всех алжирских мусульман независимо от их этнического происхождения, были основным руслом формирования алжирского национального
самосознания. Ломка племенных, региональных и иных барьеров между различными областями и группами населения в результате административно-хозяйственного объединения страны (пусть и в интересах колонизации в первую очередь) объективно этому способствовала.
ГЛАВА 2
АЛЖИР В 1900-1914 гг.
Экономические, социальные и политические успехи европейской колонизации, последовавшие вслед за военным завоеванием, способствовали довольно прочному укоренению европейского меньшинства на алжирской земле. 1872-1914 гг. впоследствии были названы "золотым веком" колонизации. Именно в это время широкий размах получили и официальная, т.е. государственная, и "свободная", т.е. частная колонизация. Колонисты впервые по настоящему ощутили себя хозяевами страны, избавившись, с одной стороны, от вечного страха перед восстанием племен и нападением отчаявшихся "туземцев", с другой — от жесткой опеки военных властей, "диктатуры сабли", отличавшейся особенной грубостью и казарменным бюрократизмом в царствование Наполеона III. Почувствовав свободу, колонисты принялись усердно созидать "французский Алжир", что впоследствии дало повод теоретикам колониализма объявить всю страну, как таковую, "творением французского гения". Лихорадочное строительство новых зданий, дорог, мостов, плотин, осушение болот, ирригация засушливых ранее земель, возведение поселков колонистов и крупных городов, напоминавших юг Франции, в общем — интенсивное хозяйственное освоение захваченной территории, коренным образом изменили облик и характер целых областей, особенно вокруг городов Алжир и Оран, а также — вдоль западного побережья. Впоследствии все эти районы интенсивной колонизации получили характерное наименование "полезного Алжира", за пределами которого европейцы не видели никакого иного Алжира, ибо не интересовались жизнью "туземной" периферии.
Тем не менее, колонизация, помимо желания ее творцов, многое дала Алжиру. С ее началом алжирцы стали знакомится с достижениями европейской науки и техники, современными средствами связи на суше и на море, с новейшими орудиями и средствами ведения сельского хозяйства, с возможностями вывоза своей продукции во Францию и получения во Франции образования. Не случайно много позже, в 1947 г., лидер алжирских националистов Фархат Аббас честно признал: "С точки зрения европейца то, что создано французами, может вызывать
у них чувство гордости. У Алжира есть сегодня структура подлинного современного государства: он оснащен, пожалуй, лучше всех североафриканских стран и может выдержать даже сравнение со многими странами Центральной Европы. Со своими 5000 км железных дорог, 30000 км шоссейных дорог, портами Алжир, Оран, Бон, Бужи, Филиппвиль, Мостаганем, своими большими плотинами и водохранилищами, со своей организацией общественных служб, финансов, бюджета и образования, широко удовлетворяющих потребности европейского элемента, он может занять место среди современных государств" [1].
Все это способствовало развитию и модернизации экономики страны и приобщению ее коренного населения к достижения мировой цивилизации, оформлению новых социальных структур, новых классов и социальных слоев в алжиромусульманской среде. Достаточно лишь одного примера: несмотря на земельный грабеж и оттеснение коренных алжирцев в малоплодородные районы, общая площадь обрабатываемых земель в Алжире за 1830-1930 гг. удвоилась благодаря общему прогрессу агротехники и применению новейших методов ведения хозяйства. А от этого выиграли не только европейцы, но и алжирцы: наиболее состоятельные — непосредственно, остальные — косвенно.
Колонизация породила среди алжирцев новые социальные типы людей — сельскохозяйственного наемного рабочего, "аграрного буржуа", эмигранта (особенно с 1912 г.) в метрополии, возвращавшегося оттуда на родину совсем другим человеком, своего рода полуевропейцем или, по крайней мере, носителем смешанной, полуалжирской-полуфранцузской, культуры. Как отмечает алжирский историк и социолог Абд аль-Кадир Джеглул, из алжирского ремесленника, "почти исчезнувшего", редко выходил "промышленник или фабричный рабочий, чаще — плебей". Под "плебеем" подразумевался чернорабочий, грузчик, носильщик, мелкий розничный торговец, слуга, нищий и т. п. Однако, отмечает Джеглул, "в сфере культуры возникли учитель, журналист, адвокат, врач, человек театра и алем салафи", т.е. мусульманский богослов нетрадиционного толка, придерживающийся проникавших в Алжир из Египта идей реформации ислама. С 1880-х годов появляются первые сочинения алжирцев на французском языке, в 1883 г.
— первая алжирская газета на французском языке. В 1890 г. в Алжире было 10 тыс. школьников алжирцев (менее 2% детей школьного возраста), в 1908 г. — 33400 (4%). Только 6
алжирцев учились в 1884 г. в Алжирском университете, но в 1907 г. — уже 50. Параллельно с французской системой просвещения существовало и традиционное мусульманское образование: в коранических школах учились 27 тыс. детей в 1861 г., более 6 тыс. — в 1879 г. Высшее мусульманское образование (медресе в городах Алжир, Константина и Тлемсен), охватывавшее всего 81 студента в 1899 г. и 216 — в 1907 г., было взято под контроль колониальных властей. Многие предметы там преподавались по-французски. В целом алжирские интеллигенты, независимо от полученного ими образования, ожидали, что Франция, "разрушив старое общество, поможет создать новое", сыграв тем самым роль "просвещенного деспота" [2].
На формировании новой алжирской интеллигенции современного типа особенно благотворно сказалось то обстоятельство, что по мере превращения Алжира в "заморскую новую Францию", общественная, научная и культурная жизнь колонии постепенно интегрировалась в жизнь метрополии. Французскими учеными были хорошо изучены история, быт, нравы и обычаи страны, ее природа, климат, недра, животный и растительный мир. Французские писатели, художники и композиторы подолгу жили в Алжире и посвящали ему свои произведения.
Широко развернувшиеся научные исследования, а также творческие поиски мастеров искусств, сопровождавшиеся повышением общего уровня культуры в стране (развитием подготовки квалифицированных кадров через расширение специального образования, созданием соответствующих учреждений и организаций — институтов, лабораторий, научных обществ и коллективов, театров, музеев и т.п.) во многом способствовали формированию местной творческой элиты, в том числе — из среды коренного населения страны.
В то же время противоречивость воздействия колонизации оставалась ее главным аспектом. По мнению исследовавшего этот процесс Пьера Бурдье, "к естественным и неизбежным последствиям соприкосновения двух культур, глубоко различных в экономической и социальной областях, следует добавить разрушения, вызванные сознательно и методически с целью обеспечить власть господствующей державы и экономические интересы ее граждан" [3]. Именно эта сторона любого колониализма, заключающаяся в создании путем военно-бюро- кратического насилия и внеэкономического принуждения максимально благоприятных условий для последующей экс-